12. Новости

Сначала я подумала, что к столу подали несвежую рыбу — этих карпов привезли откуда-то с севера, и они вполне могли испортиться за время пути. Конечно, было странно, что повар этого не заметил, но поскольку обычно месье Шампань готовил отменно, то я не стала привлекать внимание к этому конкретному случаю. Просто отставила тарелку и сказала, что уже сыта.

Но когда тошнота повторилась и на следующий день, а среди стоявших на столе яств не было ни рыбы, ни каких-либо других морепродуктов, я едва не вскрикнула от внезапно осенившей меня догадки.

Нет, я всё-таки сдержалась и ничем не выдала своего волнения. За столом вместе со мной сидели Бланш и маркиза Жомини, и я не хотела давать им надежду, не будучи сама уверенной в своем положении. Кроме того, если это действительно было правдой, то мне хотелось бы, чтобы первыми об этом узнали совсем другие люди.

К сожалению, Этьен был в отъезде — он наносил визит в Антарию, а поскольку отношения между Линарией и Антарией были весьма прохладными, он не решился взять меня с собой. Он отсутствовал уже третью неделю, и я сильно скучала и не находила себе места от беспокойства. Особенно остро я прочувствовала его отсутствие именно сейчас. Ах, как мне хотелось бы именно с ним поделиться своей догадкой!

Этьен должен был вернуться со дня на день, и я в мельчайших деталях представила, как я скажу ему то, что он так давно желал услышать. Как засияют его глаза, как он подхватит меня на руки и закружит по комнате, шепча на ухо самые нежные слова. Ох, от этой мысли мне стало жарко. Как мне хотелось сделать счастливым человека, которого я любила больше, чем саму себя.

Я велела заложить экипаж — не парадный, а повседневный, в котором я предпочитала ездить по столице, не привлекая к себе внимания. На сей раз меня сопровождал незнакомый мне офицер. Впрочем, он тоже знал тот адрес, по которому было велено ехать кучеру, и когда карета остановилась у домика Леони, я не утерпела и распахнула дверцу сама, не дожидаясь пока это сделает кто-то из моих спутников.

Я почти влетела в гостиную тетушки, и Лео поморщилась от моей стремительности.

— Что случилось, переполошная?

Кажется, я покраснела, когда рассказывала, и тетушка улыбнулась, а потом обняла меня и поцеловала в ухо. Это было так непохоже на нее — обычно она была скупа на ласку, — что я совсем расчувствовалась и даже всплакнула.

Леони сунула мне в руку какой-то камень, и когда он поменял свой цвет, удовлетворенно кивнула.

— Ты не пила их отвар и не носила амулет? — уточнила Лео.

И когда я подтвердила, она странно хмыкнула.

— Не хочешь же ты сказать, что…, — я замолчала, не решаясь вслух произнести то, о чём подумали мы обе. И замотала головой. — Нет, уверена, что это — не более, чем совпадение.

Мне не хотелось бы думать, что кто-то мог желать зла мне или Этьену. Я всегда старалась относиться к людям хорошо и полагала, что большинство из них относятся ко мне с такой же приязнью.

— Теперь это неважно, — сказала Леони. — Просто будь осторожна. И хотя бы какое-то время постарайся сохранить эту новость в тайне. Я понимаю, что ты не сможешь не рассказать всё своему супругу, но если он хочет получить здорового наследника, то ему неплохо бы тоже пока держать язык за зубами.

Я пообещала молчать, хотя с трудом представляла, как я смогу утаить это от Бланш, от отца или от Джеммы.

Я возвращалась во дворец в самом превосходном настроении. Наверняка, Этьен уже прислал мне весточку с дороги, а скоро появится в Лиме и сам. Мне так хотелось увидеть его поскорее, что я готова была отправиться ему навстречу. И только забота о нашем малыше удерживала меня от этого шага.

Светловолосый офицер — тот самый, что часто сопровождал меня в поездках по Лиме, а в этот раз отправился вместе с королем в Антарию, — встречал меня на ступеньках крыльца. Я радостно встрепенулась — он привез письмо от Этьена! Или подарок, которым меня часто баловал муж. И даже непроницаемое выражение лица молодого человека меня не насторожило.

— Ваше величество, у меня срочная депеша для вас! — отрапортовал он, звякнув шпорами.

Я протянула руку, желая сразу прочесть письмо, но офицер чуть отступил назад.

— Не здесь, ваше величество.

Я удивилась, но ничего не сказала и быстро пошла в свои апартаменты. И оказавшись там, наконец, получила конверт с сургучной печатью. Не знаю, почему, но в этом момент у меня задрожали руки.

В конверте было два листа, и исписаны они были совсем не почерком моего мужа. С Этьеном что-то случилось? Я почувствовала головокружение и предпочла опуститься в кресло.

Первый документ (а это был именно документ!) известил меня о том, что брак его величества Этьена Третьего, короля Линарии и сопряженных земель, и Алессандры Сурель считался расторгнутым со вчерашнего дня. Под этими словами стояла подпись епископа Лимского — того самого, который совершил обряд в день нашего бракосочетания.

Прочитанное не укладывалось у меня в голове. Какое расторжение брака? Ведь мы с Этьеном так любим друг другу! И скоро у нас появится сын или дочь!

Я подняла голову и наткнулась на печальный взгляд офицера. Кажется, эта новость не была для него тайной. Он знал, какую весть везет мне.

— Если это шутка, то очень глупая и жестокая, — я едва нашла в себе силы, чтобы это сказать.

Слёзы обиды и разочарования уже стояли в глазах, но я почти заставила себя сдержаться. Королева не имеет права показывать свои чувства в присутствии подданых.

— Это не шутка, ваше величество.

Я уже понимала это и сама. Не понимала только, как Этьен мог так со мной поступить. И если и были какие-то причины для этого, то почему он известил меня об этом подобным образом, не решившись поговорить со мной лично? Может быть, его зачаровали, и он пошел на это не по своей воле? Но он был достаточно сильным магом, чтобы противостоять чужому влиянию. Хотя теперь я уже ни в чём не была уверена.

Я вспомнила про второй листок и впилась взглядом в его строки.

Его величество извещал меня о том, что он принял решение расторгнуть наш брак в интересах Линарии в связи с тем, что тот не дал потомства. В течение двух часов после получения сего письма мне надлежало покинуть дворец и вернуться в Сурель, в поместье моего отца. На этом листке всё-таки стояла подпись Этьена и королевская печать, но текст был холодным и равнодушным. Это было письмо не мужа, а короля.

Строчки запрыгали у меня перед глазами, и я до боли стиснула кулаки, пытаясь прийти в себя.

— Что я должна сделать, господин лейтенант? — я не знала имени этого молодого человека, он всегда сохранял дистанцию.

— Шевалье де Ламаж к услугам вашего величества, — догадавшись о моих сомнениях подсказал он. — Простите, но вам надлежит сегодня же покинуть королевский дворец. К сожалению, я не смогу сопровождать вас, так как вынужден немедленно отправиться назад к его величеству. Но я распоряжусь, чтобы вам была выделена надлежащая охрана. Вы можете взять с собой всё, что пожелаете — в том числе и тех слуг, к которым особенно привязались. Если вам нужно что-то еще, ваше величество…

Но я оборвала его:

— Не называйте меня так, шевалье! Я уже больше не королева.

Как ни странно, но эти слова дались мне почти легко. Я еще не теряла надежды, что всё образуется, стоит нам только увидеться с Этьеном снова. Я была обижена на мужа и не была уверена, что скоро смогу простить его за ту боль, что он мне причинил этим письмом. Но я слишком хорошо осознавала свою ответственность перед ребенком, которого носила в себе. Я должна была сообщить о нём его величеству. Хотя бы это он имел право знать.