Глава 1

– Фил, там Вита… – выпалил Тимофей, распахнув дверь. На лице брата застыло одновременно испуганное и растерянное выражение. Филипп почувствовал, как сердце замерло, а внутри похолодело. Передумала. Испугалась. Филипп отбросил светло-серый пиджак, который собирался надевать, быстро вышел из гостевой спальни. Чуть не врезался в девушку с огромной вазой, полной белых лилий. Девушка испуганно вскрикнула и отшатнулась, если бы Тимофей ее не поддержал, точно уронила бы вазу, добавив еще один повод для суеты в стоявшем на ушах особняке. До свадьбы оставался час, а такое ощущение, что вообще ничего не готово. – Филипп Игоревич… – Малюта вынырнул, как всегда, из ниоткуда. – Потом, – отмахнулся Филипп. Худое, как у узников концлагерей, лицо палача осталось равнодушным. Какого черта коридор такой длинный? Когда до мастер-спальни осталось несколько шагов, раздался детский плач. Филипп побежал. Вроде и должен уже привыкнуть к тому, что Артем голосил, когда голоден, испачкал подгузник, да мало ли от чего еще, а все равно инстинкт звал защитить, уберечь. – Ну, тихо, баю-баюшки-баю, – раздался из спальни голос Софьи. Сменившей ради праздника привычные сапоги и фуфайку на строгое вечернее платье, и даже Филипп отметил краем глаза, подруга сделала укладку. Седые волосы, обычно заплетенные в косу, сейчас были уложены в замысловатую прическу, которую пожилая женщина носила как корону. – Что случилось?! – крикнул Филипп, влетев в комнату. Люба, Тая и подруга Виты, имя которой Филипп все никак не мог запомнить, то ли Тоня, то ли Таня, перепуганными пичужками в праздничных платьях суетились у двери в ванную. Софья кружила по комнате, баюкая на руках истошно вопящего младенца. Рядом с ней чуть не подпрыгивала светловолосая девушка, одна из нянь. В руках она старалась удержать сразу бутылочку, погремушку и пеленку. – Чувствует, что мамке плохо, вот и ревет, – ответила Софья. Плохо, с Витой плохо. Дальше Филипп уже не слушал, метнулся к ванной. Тая бледная, несмотря на идеальный макияж, очень тихо сказала: – Мы ничего не поняли. Вита вдруг вскрикнула, кинулась в ванную, заперлась и уже минут двадцать не выходит… – еще тише добавила: – Плачет. – Вита! – Филипп постучал, прислушался. Плач, раздававшийся из-за двери, затих, чтобы смениться рыданиями навзрыд. – Твою мать! Неужели опять всплыло видео, на котором он ее трахал? Начиталась комментариев – и вот результат. Убью всех, кто причастен. Или с Артемом что? Но сынишка был в безопасности на руках у Софьи. Сообщение с угрозами кто-нибудь прислал?! Узнала, что неделю назад на него покушение было, и, если бы телохранитель собой не закрыл, еще неизвестно, чем бы дело кончилось? Но среди его людей дураков нет, о таком трепаться. Какого черта произошло?! – Виталина! Девочка! Открой дверь. Просто открой. Рыдания сменились сухими хриплыми вздохами. На хрен! Филипп примерился плечом и выбил дверь. Люба испуганно вскрикнула. Тимофей уже был рядом, обнял жену за худенькие плечи. Красивая пара. Высокий статный мужчина, как две капли воды похожий на старшего брата, с такими же серыми глазами, резкими, выразительными чертами лица и светлыми волосами. И хрупкая миниатюрная девушка с русыми волосами и огромными синими глазами, смотрящая с недоверием на окружающий мир. Вита в белоснежном подвенечном платье сидела на краю ванной. Юбка окружала ее полупрозрачным облаком. Фата валялась на полу. Лицо было закрыто ладонями. Обнаженные плечи дрожали. – Вита, – позвал Филипп нежно, вставая перед ней на колени, взял за запястья и хотел убрать руки от лица, но Виту затрясло, и он лишь осторожно погладил ее предплечья. – Девочка, что не так? Кто обидел? Только скажи. Не молчи, пожалуйста. Несколько минут он стоял у ее ног, поглаживая по плечам, пока рыдания не сменились тихими всхлипами. Девушки не решались войти, так и стояли у сорванной с петель двери. – Я покормила Тему, и… – Всхлип. – И сцедила, но его все равно так много, что… Вита убрала ладони от лица, продолжая прикрывать грудь. Макияж размазался, щеки и глаза покраснели и опухли, но все равно она была самой красивой во всем мире. Для него самой красивой, любимой и желанной. Филипп с тревогой ждал, что она скажет. – Я испортила платье. – Вита отвела руки от груди. На лифе расползались два темных пятна от выступившего молока. От нахлынувшего облегчения Филипп чуть не рассмеялся, но сдержался. В таком состоянии она бы обиделась, подумав, что он смеется над ней. – Девочка, как же ты меня напугала. – Оно такое красивое и дорогое, а я… я такая… я все порчу, пр… Филипп приложил ей пальцы к губам, таким соблазнительно влажным, что тут же захотелось ее поцеловать. – Что я тебе говорил? – Чтобы я больше не просила у тебя прощения. – Новый всхлип. – Вот как мы поступим. Сейчас ты умоешься, Тая сделает тебе новый макияж, поправит прическу. Люба и Таня… – Тоня, – поправила Вита автоматом. – Люба и Тоня найдут в гардеробной самое красивое белое платье, какое там есть. Ты переоденешься и выйдешь за меня замуж. – А гости? Господи, все же наверняка уже собирались, а я, а я… про… Филипп схватил ее лицо в ладони и впился поцелуем в губы. Выпустил, только когда она перестала дрожать. – А гости подождут. Он поднялся и помог встать Вите. Обнял, прежде чем она успела его остановить. Рубашка на его груди тоже промокла от молока. – Фил… – сказала Вита растерянно. – Что? Разве молоко любимой женщины может испачкать? – спросил он игриво. Вита улыбнулась, глядя, как на его рубашке расползается пятно. И за эту улыбку он был готов убивать, рвать на куски, калечить, лишь бы она больше никогда не покидала ее губ, лишь бы его девочка больше никогда не плакала. – Дурачок, – прошептала она совсем успокоившись. – Сказала девочка, только что рыдавшая из-за испорченного платья. – Филипп снова привлек Виту к себе, погладил по спине. – Не пугай меня так больше. Ну, все? Успокоилась? – Да. – Вита всхлипнула еще раз. – Я такая глупая. Реву из-за ерунды. – Это все гормоны. – Филипп погладил девушку по светлым волосам. Она перекрасилась к свадьбе, пепельный остался в прошлом, там, где они вместе надежно похоронили горечь и боль. – Тая, – тихо позвал Филипп. – Совершишь чудо? Стилист потрясла кисточками в тонких пальцах с платиновыми колечками. Встряхнула копной разноцветных кудряшек, готовая броситься в бой за красоту. Популярный стилист со своим шоу на ТВ и преданный друг их семьи, Тая Внезапная с утра колдовала над Витой, Любой, Софьей и Тоней. Филипп выпустил Виту из объятий, звонко чмокнул в макушку и вышел. – Люба, Та… Тоня, девочки, дело особой важности. Нужно срочно найти в гардеробной белое платье, такое, с открытой спиной и небольшим шлейфом, на лифе – кружево. Люба кивнула, послала Филиппу воздушный поцелуй, звонко чмокнула Тимофея в щеку, схватила Таню-Тоню за руку и потянула к гардеробной. – Разрулил проблему? – спросила Софья, передавая Филиппу малыша. Стоило отцу начать укачивать, как проказник затих, зачмокал розовыми губками и пустил радостные пузыри. – Почти. Соф, в детской молокоотсос на тумбе стоит, принесешь? – Принесу, вот уж никогда бы не подумала, что такое увижу, крепко тебя Несерьезная зацепила. – Софья улыбнулась малышу. – Я же говорила, что детки у вас красивые будут, вон какой богатырь растет. Филипп вышел в коридор, держа сына на руках. Малюта ждал за дверью. – Филипп Игоревич. – Ну, что опять случилось? – Он благодушно баюкал младенца, жадно вдыхая запах молока, до сих пор не веря, что вот оно, счастье – крошечное, хрупкое – серыми глазками таращится на него из кокона пеленок. – Непрошеный гость, задержали, когда пытался пройти без приглашения. – Журналист? – Нет… – ответил палач, пожевал тонкими губами, но продолжить не успел, его прервала высокая брюнетка в голубом платье-футляре – организатор свадьбы. – Филипп Игоревич, роспись должна была начаться двадцать минут назад, чиновница из ЗАГСа грозится уйти. – Передайте, если попробует, ей переломают ноги и отрежут язык, чтобы угрожать нечем было. – Фи-и-ил, – протянул Тимофей из-за спины. – Да шучу я, – огрызнулся Филипп, – пообещайте, что заплачу вдвое, втрое больше, ремонт в этом их ЗАГСе сделаю. Брюнетка кивнула и поспешила прочь. – Что за гость? – спросил Филипп Малюту. – Говорит, что брат Виталины Александровны. Филипп внимательно посмотрел на палача, кинул быстрый взгляд в спальню, но там царила суета. Девушки щебетали вокруг Виты, закутавшейся в банный халат, а Софья, безошибочно считав настроение хозяина дома, подошла и закрыла дверь. – Документы проверили? – Права выданы на имя Александра Александровича Чехова. – Черт, этого еще не хватало, где он? – Сейчас в подсобке в домике охраны, вывести не получилось, слишком много людей, гости, персонал. – Так, ладно. Пусть пока там и остается. Когда церемония начнется, выведите за территорию. – В «курятник» доставить? – спросил палач. Лучше сразу в пыточную. Яйца отрезать и в глотку запихать. От одной мысли, что Вита увидит эту тварь, Филипп крепко сжал челюсти, аж зубы заломило.