Глава 12
Обедали в кафе под открытым небом. Шашлык, всякие вкусности. Вита не ела, взяла только чай в картонном стаканчике, села за столик в стороне от ребят и наблюдала, как они липнут к Харону. Почему-то вспомнилось именно это прозвище, которое Филиппу дали конкуренты из теневого бизнеса. Но сейчас глава «Мульцибера» не походил ни на Харона, ни на Архитектора Пандемониума, как Филиппа прозвала Вита в злополучных статьях. Он оживленно общался с детьми на разные темы. Прервался разговор о футболе, инициативу перехватили девочки, щебетавшие о книгах и сериалах. Филипп отвечал всем, кому-то обещал поездку на завод, производивший глазированные сырки, кому-то в конный клуб. Казалось, что он знает все и обо всем. Ватага заняла все столики в кафе, а шашлычники едва успевали жарить мясо. – Ну что, уже втрескалась? – Слава сел на скамейку рядом с Витой, поставил пластиковую тарелку с шашлыком на столик, впился в мясо крепкими зубами, не дожидаясь ответа. Вите он напомнил хищника, терзающего зазевавшуюся жертву. – Не сомневаюсь, что ты не на дорогу смотрел, а пялился, как я твоему боссу отсасываю. Думаешь, принудительный минет располагает к романтике и бабочкам в животе? Слава усмехнулся. – Дай-ка я за тобой поухаживаю, голодная небось. – Он поднялся из-за стола и через минуту вернулся с тарелкой ароматного, еще шипящего шашлыка с гарниром из лука и тонким лавашем. – Поешь, день обещает быть длинным, эта малышня силы выпивает не хуже чем бой. Виту передернуло. – Откуда знаешь? – Про бой или малышню? – Слава улыбнулся, откусил мясо. – Ладно-ладно, шеф с этими детдомовцами возится как с родными, другим тоже помогает: то деньги переводит, то здания ремонтирует, то компы закупает. Но к пятнадцатому у него личный интерес. – Знаю уже, но раньше я об этом ничего не нашла. – Конечно, не нашла, это же секрет. Двигайся в тишине, как вещают паблики по саморазвитию. Шеф не любит распространяться про добрые дела. – Почему? Слава пожал плечами: – Сама его спроси. Ешь, пока не остыло. Вита поковыряла в тарелке пластиковой вилкой, подцепила кусочек шашлыка. Вкусное сочное мясо таяло во рту. – Ты служил? – спросила Вита доев. – Ага, – ответил Слава. – Сирия? – Секрет, – улыбнулся Слава. – В Москве платят больше? – спросила Вита, пригубив остывший чай. – Шеф ведет малышню на баррикады, – ушел от ответа Слава, указав на то, что ватага детдомовцев во главе с Филиппом рванула к полигону для пейнтбола. – Так, народ, весь арсенал в вашем распоряжении, развлекайтесь. Крошите врагов в фарш, только не пораньтесь. На полигоне разверзся ад. К развлечению присоединились и девчонки. Вита не успевала делать снимки, ловя счастливые мордочки. Ей с удовольствием позировали, забыв про злосчастный блог. Филипп помогал служащим, не успевавшим раздавать перезаряженное оружие, поправлял приклады, советовал, как держать. После «боя» отправились на аттракционы. – Почему вы Филиппа Игоревича не любите? – спросила девочка лет шести, которую Вита держала за руку, чтобы малышка не упала. Впереди, щебеча о чем-то, шли остальные ребята. Вита не знала, что ей ответить. Не рассказывать же про принуждение к сексу и угрозу групповым изнасилованием? Для этих детей не существовало Харона, для них Благополучный был как Дед Мороз, приносящий подарки и дающий шанс на лучшую жизнь. Это противоречие весь день не укладывалось у Виты в голове. – Постой, тут кадр должен получиться отличный. Вита подвела девочку к изящному мостику через небольшой ручей, за которым приветственно улыбались фигурки Маши и Медведя. Вита отошла, присела на корточки и сделала фото. – Я не знала его с той стороны, с какой знаете вы, – сказала Вита правду, когда поняла, что ничего другого ответить не может. – Или ты просто меня не знаешь. – Филипп стоял позади нее, ветер трепал его волосы. – Нам пора на колесо обозрения. Девочки-подростки обменялись понимающими взглядами, прихватили малышей и поспешили уйти, на их губах Вита заметила красноречивые улыбки. Наверняка они решили, что между ней и Филиппом роман. Одна из тех невероятных историй, где провинциалка приезжает в столицу и падает в объятия красавца-олигарха. Свадьба, счастье, конец. Рассказать им правду про их отношения – все равно что отнять веру в мечту. Филипп подал ей руку, Вита приняла ее. Ладонь Харона была теплой и мягкой, не такой, как ожидаешь от проводника в царство мертвых. – Memento mori, – прошептала Вита, боясь поддаться очарованию момента, может, он и владел ее телом, но сердце и душа останутся только ее. Филипп нахмурился. – Девушка, полная жизни, не должна думать о смерти. – Филипп нежно пожал ее пальцы и сделал шаг. Их тела соприкоснулись. – Собственность Харона не должна о смерти забывать, – тихо ответила Вита, порыв ледяного ветра унес слова в небо, где снова начали собираться тучи. Она положила ладонь ему на грудь, привстала на цыпочки, словно хотела прикоснуться губами к губам, но вместо поцелуя прошептала: – Не позволяй мне в тебя влюбляться, унижай, пользуй, как подстилку, но не веди себя со мной так. Утром ты угрожал изнасиловать меня в рот, а днем относишься, будто в тебе есть что-то человеческое. От монстра я приму боль, но не тепло. Не дожидаясь ответа, Вита вырвала ладонь из руки Филиппа и быстро пошла прочь. Несколько секунд он смотрел ей вслед, под каплями ледяного дождя, хлынувшего с неба. Потом быстрым шагом догнал, схватил за предплечье, развернул к себе и горячо прошептал: – Ты права, я был с тобой слишком мягок. Больше не буду. Завтра перекрасишь волосы, с такими локонами ты слишком похожа на невинную жертву, я же хочу трахать развратную шлюху. Думаю, пепельный подойдет. Хочешь монстра?! – Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, но кого волнует чужое горе! – выкрикнула Вита. Филипп опешил от ее слов. Несколько мгновений пристально вглядывался в глаза Виты, будто старался понять, разгадать ее. Проникнуть в тайные уголки ее сознания. Затем притянул к себе, склонился низко. Его губы едва коснулись ее губ. Вита замерла. Это был бы первый поцелуй в ее жизни. Она прижалась к Филиппу, готовая отдаться ему. От предвкушения внизу живота потеплело. – Не сейчас, девочка моя, не здесь, – прошептал Филипп, а потом коротко поцеловал в лоб, как ребенка.