Глава 33

Глаза не открывались, Вита застонала, воздух едва просачивался через разбитые губы и нос. Она поднесла руки к лицу, напоминавшему котлету, корка засохшей крови залепила веки, отодрать сгустки удалось только вместе с ресницами. Все тело болело и ныло, кое-как раскрыв глаза, Вита осмотрелась. Ее заперли в клетке для перевозки собак, слишком маленькой для человека, так что она лежала скрючившись. Сесть удалось с трудом, колени уперлись в подбородок, а голова в толстые прутья. Вита не помнила, как потеряла туфли, пожалев, что не сможет воспользоваться шпильками как оружием. Скудный свет от маленькой лампочки позволил понять: она в кузове небольшого фургона. Кругом навалены мешки с собачьим кормом. Шорох колес, гудки машин. Ощущение движения. Ее куда-то везли. Выгнув руку, упершись локтем в прутья клетки, Вита достала телефон из корсажа, возблагодарив Бога за то, что он не выпал, пока Отравитель ее избивал. Разводы засохшей крови покрывали экран. Вита всхлипнула, боясь, что телефон не заработает. Но дисплей вдруг ожил. «Ты где?» «Что с тобой?!» «Ответь!» Сообщения от Филиппа сыпались одно за другим. Вита облегченно выдохнула, слипшиеся от крови волосы упали на лицо, когда машина остановилась. Вита испуганно замерла, боясь, что дверцы сейчас распахнутся и появится Отравитель. Но фургон тронулся с места, похоже, они проехали светофор. «Я в фургоне, мы куда-то едем. Не знаю куда», – пальцы слушались плохо, но она набрала сообщение. Слезы облегчения обожгли разбитое лицо, но тут же радость сменилась осознанием того, что Филипп не сможет ее найти. Вита всхлипнула, пока она находилась в квартире, у нее еще оставалась надежда на спасение, но теперь она таяла с каждым витком дороги. Ответ не приходил мучительно долго. «Это Раф?!» «Нет», – хотела набрать Вита в ответ, но дисплей не среагировал на прикосновение пальцев. На экране снова показалось имя Филиппа и три точки, он что-то печатал. Вита замерла, надежда и отчаяние боролись в ее сердце. «Держись!» Вита всхлипнула. Филипп не рыцарь на белом коне, она не принцесса. Он Харон, она лишь тень в его лодке. Но робкая надежда на спасение зародилась в сердце. «Держись!» – перечитала Вита последнее сообщение. Фургон резко свернул, Вита сильно ударилась о клетку, и телефон выскользнул из рук, упав на мешки с собачьим кормом и провалившись в зазор между ними. – Нет-нет-нет, – зашептала Вита, попыталась поменять позу, просунуть руку сквозь прутья. Бесполезно. Слишком узко. Дисплей мигнул где-то под мешками и погас. Фургон свернул на грунтовку. Каждый ухаб и кочка отдавались в теле волнами боли. Куда бы ни вез ее Отравитель собак, в конце пути не ждало ничего хорошего. Надо продержаться, пока не подоспеет помощь. По крыше застучали ветки, а потом фургон остановился, но двигатель все еще работал, раздался скрип и лязг, где-то открывали ворота. Хлопнула дверца, фургон тронулся. Когда он остановился, Вита вся напряглась, готовясь к новой схватке, просто так она не сдастся. Однако Отравитель не дал ей возможности отбиться. Едва дверцы открылась, как он брызнул в лицо Вите слезоточивым газом. Легкие вспыхнули огнем, спазмы жестокого кашля скрутили живот. Раны на лице и глаза как ошпарило. Отравитель отпер дверцу клетки и за волосы вытащил Виту наружу. Резко дернул вверх, поднимая на подкашивающиеся ноги. Она едва ковыляла, стараясь хоть как-то идти, чтобы с нее не сорвали скальп. Внезапно хватка пропала, хлопнула дверь, и Вита снова оказалась в темноте. Несколько долгих минут она лежала на ледяном полу, откашливая легкие и выцарапывая глаза. Спустя вечность снова смогла дышать. Вокруг было темно. Опираясь на дрожащие руки, Вита поднялась на колени. Жестокий приступ кашля скрутил пополам, ее вырвало желчью. Спазмы утихли через несколько минут, руки не слушались, в голове царила звенящая пустота, вступившая в схватку с дикой болью. Вдруг зажегся свет. Вита застонала от резкой боли в глазах. Едкие слезы иссякли, и глаза начали немного видеть через мутную алую пелену. Она находилась в низком бараке. Бревенчатые стены, потолок из досок. Пол, неровно залитый цементом. Никаких окон, дверь без запора и ручки. В углу стояло жестяное ведро, даже сквозь забитые свернувшейся кровью пазухи Вита почувствовала жуткую вонь отхожего места. У стены лежал ватный матрац с багровыми разводами, похожими на засохшую кровь. Вита поднялась на дрожащих ногах, тело ответило болью. Не то чтобы она надеялась, что дверь будет открыта, но все же подошла и толкнула. Не поддалась. На дереве Вита заметила следы от ногтей, бороздки в пятнах засохшей крови. Кто-то отчаянно хотел выбраться отсюда и не смог. Вита села на пол, прислонившись к стене, к матрацу было страшно даже приближаться. Она гнала прочь мысли о женских трупах в парках и последней жертве с собачьей головой на животе. Она оказалась права насчет того, что Отравитель перешел с собак на женщин. От этой мысли хотелось выть, кричать и биться в запертую дверь. Ведь скоро он придет за ней, а единственный человек, который мог ее спасти, не знает, где она. Вита закрыла глаза, представила улыбку Филиппа, не презрительную брезгливую усмешку, а улыбку. Лучики морщин в уголках глаз, волосы цвета соли с перцем. На краю гибели она убаюкивала себя воспоминаниями о ласках, которые он дарил ей. Она не начинала влюбляться, она уже любила Филиппа. Невозможной, неправильной любовью с привкусом тлена. Но это уже неважно. За дверью барака ждала смерть, и Харона нет рядом, чтобы сломать ход бытия и развернув ладью, перевезти обреченную душу обратно в мир живых. – Филипп, – тихо позвала Вита.