Глава 27

Глеб распинывал с дорожки в парке мелкие камешки. Выходной, на работу совсем не стоит, с приятелями в бар тоже. Да он уже и забыл, когда ходил в клуб! Ягодка точно ведьма! С бабами из-за нее не клеится, все бесит, а еще она с этим диваном и пуговкой этой! И Мирон тоже придурок! Можно подумать, без него бы не подписали! Чего вот влез, рыцарь чертов? Завалиться бы в клуб, очаровать красотку, но вообще нет никакого желания. Совсем. Из головы не выходит Ягодка. Не женщина, натуральный кошмар. Из-за нее просто бредет по парку. Прогуливается. Один! И даже уже тут ее голос мерещится.

Даже головой тряхнул, отгоняя наваждение.

– Дожился, – Глеб стиснул зубы, – уже слуховые галлюцинации.

Но они не только не проходили, но и становились все громче и отчетливее. Пока, свернув за угол, не столкнулся с Эмилией! Ягодка, одетая в бледно-голубые тонкие джинсы, белую футболку и кеды в цветочек, сюсюкалась с темноволосым карапузом. Мальчишка стоял, насупившись, а перед ним Эмилия, присев на корточки, что-то с мягкой улыбкой объясняла.

Глеб остановился, не дойдя нескольких шагов. А потом и вовсе как обухом по голове прилетело. К Ягодке подошел здоровый темноволосый мужик и, наклонившись, поцеловал ее в щеку! Логика и здравый смысл в тот момент просто сдохли. Мужик подхватил ребенка, а к Ягодке прилипли выскочившие откуда-то из кустов две девчушки.

– А, задушите, – смеялась она, обнимая их.

– Неее, – звонко отвечали те. – Пойдем!

Эта картина никак не вязалась с тем, что он зал о Эмилии. Она же выпрямилась и обернулась к мужику.

– Веник, хватит дуться, – весело произнесла она. – Девочки хотят быть красивыми. В кои-то веки Вета отправилась в салон. Кстати, скоро уже освободится.

– Скажи мне, Ягодка, как я дал себя уговорить на такое? – мужик недовольно прищурился. Но ответить она не успела, шустрые девчонки, нарезающие круги вокруг нее и мужика, заметили Глеба.

– Тетя Эмилия, там метроблоггер, – одна из них произнесла довольно громко и ткнула в его сторону пальцем. Эээ, не понял? Ягодка медленно обернулась, на ее щеках проступил румянец, нижняя губа прикушена, а в глазах смешинки.

– Привет, Глеб, – сдерживая смех, произнесла она. – Гуляешь? – он кивнул. – Мы тоже.

Хотел ответить, что он тоже… прогуливается, но одна из мелких хулиганок, чем-то похожих на Эмилию, помладше которая, выдала:

– Папа, а он красивый. Я вырасту и женюсь на нем, – и такие кристально чистые голубые глаза у нее были при этом, и такая уверенность звучала в детском звонком голосе, что Глеб вздрогнул.

– Вырасти сначала, – Эмилия обняла шустрячку за плечи. – Глеб, знакомься, моя семья: Вениамин – мой зять, – кивком указала на мужика, – вот этот серьезный и недовольно сопящий мужчина у него на руках – Артем, а две козочки шустрые Саша, – она обняла другой рукой девчушку постарше, – и Ириша. И все мы дружно ждем, когда же мать этого семейства закончит наводить красоту.

– Мою маму зовут Иветта, – опять выступила Ириша. – А тетю Эмилия. А фамилия у нас Косых. А твоя какая? – и хитро прищурилась.

– Ветринский, – не стал скрывать Глеб.

– Красивая, – довольно улыбнулась шкода.

– Не буду вам мешать, – Глеб поспешил сбежать, – дела. Извините.

Он обошел почти семейную композицию и быстрыми шагами пошел на выход из парка. Эта Ягодка волчья умеет как никто испортить настроение! Гулять больше не хотелось. Хотелось оторваться, да так, чтобы забыться, но он проехал не только мимо всех клубов и баров, но даже не свернул на улицу, где располагалось любимое заведение. В котором он был… Давно он там был!

Теперь по квартире метался кто-то другой, кто-то, кто никак не мог успокоиться. Ягодка эта! Зараза! Коза! И зараза! И отрава, а не женщина! Въелась в него до самых костей, по кирпичику разрушив привычную жизнь. Сам не заметил, как любую девушку стал сравнивать с Ягодкой. А эта… королевишна только улыбается и шуры-муры крутит со всякими Миронами! Отшила же мужика, нет, опять к ней липнет, букетики дарит! С контрактом помогает!

– Ягодка волчья, что же в тебе такого? – спрашивал Глеб неизвестно у кого. Плюхнувшись на диван, он схватился за голову. Придурок Мирон неделю назад и сегодня вот эта встреча в парке. Если бы кто рассказал – не поверил бы! Эмилия и дети, и этот… зять который. Вот если бы не зять… И черт с ним, с возможно поломанным носом.

Глеб опять вскочил с дивана. Усидеть на месте сил не было. Аааа, эта волчья Ягодка! Все нервы ему вытрепала! Как упрется ладонями в стол, наклоняясь вперед, и смотрит своими невероятными глазами не то голубого, не то бирюзового цвета. Да елки ж ты моталки! Он даже знает, как у нее глаза меняют цвет в зависимости от ее настроения!

– Глебка, ты просто идиот, – вынужден был признать. – У тебя от бабы крыша едет. Голубоглазых блондинок по городу пару сотен наберется точно, – только вот самовнушение не помогало.

Блондинок может набраться хоть десять раз по две сотни, но ни одна из них не будет Ягодкой. Ехидной заразой с неподражаемым чувством юмора, ледяной королевой, готовой вкатить укол болящему и накормить супчиком. Ни одна из них не будет такой умной, чтобы вести сложные проекты, и такой деловой, разоряющей его каждый раз на два процента. Ну не Эмилия они ни каждая в отдельности, ни все разом. А там Мирон где-то опять маячит. Я зять этот… за руку хватает как вовсе и не зять! Сам видел, когда обернулся, уходя.

В пять утра по квартире плыл аромат крепкого свежесваренного кофе, а Глеб сидел на стуле в одном полотенце. Бессонная ночь давала о себе знать, но у него были планы на утро. Грандиозные, черт его дери, планы! И пусть только одна Ягодка нахальная попробует их нарушить. В шесть утра Глеб, местами наплевав на скоростной режим, мчался претворять свои планы в жизнь. А вот нечего всяким зазнайкам блондинистым торчать в его мыслях!

Если бы не светофоры, добрался бы он гораздо быстрее. А так пришлось еще и покрутиться, чтобы запарковать авто. В такую воскресную рань все в основном еще спали, и свободных парковочных мест почти не было. Не без труда втиснув машину на свободное место, Глеб выбрался на тротуар. В воздухе еще витала прохлада, немногочисленные прохожие в это время, да еще и в выходной, состояли из собачников, несчастных, кому нужно было по делам, и спортсменов, уверенных, что пробежка в полседьмого утра ну вот очень большая необходимость.

Вот у него действительно необходимость! Чертова Ягодка! Волчья. Кислая. Вредная. Глеб быстро шел к нужному подъезду. Вытащить адрес из личного дела было задачей на десять секунд. А вот что делать, если ее нет дома? Вопрос в мыслях мелькнул, но Глеб от него отмахнулся. Гораздо важнее был совсем другой вопрос: что делать, если Ягодка не одна? По этой поганке вечно непонятно, есть у нее кто или нет. Один этот придурок Мирон маячил перед глазами.

– Глеб, ты дебил, – ворчал себе под нос, вздыхая. Времени еще семи нет, воскресенье. Ягодка может быть где угодно и с кем угодно.

Ну хоть в одном ему повезло: резко распахнув подъездную дверь, так, что Глебу чуть по лбу не прилетело, из нее буквально вывалился очередной собачник. Псина оказалась мелкая, но дико скандальная. Визгливо оповестила всех вокруг, что крайне недовольна. Хорошо, что ее держали на руках, а то с таким боевым настроем еще кого и покусать могла. Зато удалось пройти в подъезд, не вызывая Ягодку в домофон. А вот в квартиру так не пройдешь.

Глеб остановился у нужной двери и никак не решался нажать на кнопку звонка. Семь утра. Воскресенье. Нет, он точно дебил. Идиота кусок. Даже сделал шаг назад, но потом стиснул зубы и решительно нажал на кнопку звонка. Нажал и не отпускал, пока спустя бесконечность дверь не открылась.

– Глеб! – рявкнула Ягодка. – Ты пьян?

Хорошенькая такая, сонная, глаза сверкают недовольством. Волосы растрепаны, на щеке след от подушки. Стоит, пыхтит и ждет ответа, в нетерпении притопывая ногой. Пижамка у нее такая смешная: шорты в красную клетку и белая футболка с карманчиком на груди. Зачем на пижамной футболке карманчик?

– Гле-еб, алё, гараж! – она пощелкала у него перед носом пальцами. – Ты пьян или чего похуже? Семь утра! Чего тебе?!

И тут как очнулся. Чего ему? Ягодку! Вот эту заразу вредную, поганку языкастую, мотательницу его нервов и разорительницу кошелька. Ладно, не кошелька, а зарплатного фонда, но не суть. Довольно улыбнувшись, шагнул в квартиру, подхватывая опешившую от такой наглости Ягодку за талию и отрывая от пола.

– В тебе хоть сорок килограммов есть? – не нашел, чего поумнее ляпнуть.

– Пятьдесят два, – ухватившись за его шею, автоматически ответила она. – Так, что за фокусы? Глеб, блин! Мне уже бояться или что? Ты вообще в адеквате?

– Нет, – он захлопнул дверь, удерживая Эмилию одной рукой, кеды снял варварским способом – наступив на пятку. – Я уже два года не в адеквате из-за тебя. Ты мне все нервы вытрепала и весь мозг вынесла, – говоря это, он шел по коридорчику, пока не оказался в кухне. Ой, да по фигу. Он просто шел прямо. Усадил Ягодку на стол, а сам навис над ней. – Ты невыносимая женщина.

– И ты приперся в семь утра в воскресенье, чтобы мне это сказать? – фыркнула она. Чуть отклонилась назад и подняла лицо вверх, чтобы смотреть ему в глаза. – А если я не одна?

– Ты одна, – довольно ухмыльнулся Глеб.

– С чего такая уверенность? – чтобы не упасть на спину, пришлось вцепиться в столешницу руками.

– Да любой нормальный мужик уже бы вышел на такой шум, – ответил Глеб. – Не одна ты умеешь в логику.

– Так что тебе нужно? – спросила очень спокойно.

– Ты, – очень серьезно ответил Глеб, глядя прямо в глаза. – Хватит, Ягодка, набегались. Сил моих больше нет смотреть, как за тобой мужики вьются.

– Очень смешно, – она прищурилась. – То есть тебе можно баб менять как перчатки, а на меня даже смотреть нельзя?

– Ягодка, у меня уже воздержание черт знает сколько, – насмешливо произнес Глеб. – Ты всех моих пассий разгоняешь просто одним фактом своего существования. Я ни о ком, кроме тебя, думать не могу.

– И ты предлагаешь помочь мне решить тебе проблему воздержания? – глаза у Ягодки распахнулись широко-широко, утонуть просто можно. – Ну, знаешь ли, Глеб Ярославович… – она зло выдохнула, – а не офигел ли ты?

– Нет, – его улыбка стала еще шире.

– Не офигел?! – возмущенно воскликнула она, на щеках проступил румянец злости.

– Нет, – все с той же улыбкой повторил он. Конечно, проблему воздержания он бы с удовольствием решил прямо здесь и сейчас, но это же Ягодка. – Просто ставлю тебя в известность, что вечером мы идем в…

– Клуб? – перебила его нахалка. – Или сразу в кровать?!

– В парк, Ягодка, – хохотнул Глеб. – Мы идем в парк. Есть мороженое, гулять по дорожкам и кормить белок. А ты что подумала, испорченная женщина?

– Что-о?! – выражение ее лица, кажется, он не забудет никогда. Удивление, недоумение, непонимание, даже рот открыла. Да неужели этот раунд за ним? У Ягодки и не нашлось, что ответить? Обалдеть!

– Со слухом проблемы, Эмилия Максимовна? – ехидно спросил он.

– С головой, – буркнула в ответ Ягодка. И не менее ехидно добавила: – Но не у меня.

– Ой, мелочи какие, – Глеб наконец-то позволил себе обнять ее за талию. – С головой у меня давно проблемы. Из-за тебя, между прочим, – он чуть сильнее стиснул ее талию. Кажется, что между ними воздух стал густым и вязким. А вот и нет, если сейчас пойдет дальше, то на этом все и закончится. А у них парк. И белки. Голодные белки. – Так что к шести я за тобой заеду. Будь готова

– Я еще не согласилась, – выдохнула она. – Найди себе дурочку, ею и командуй.

– Тогда постель. И прямо сейчас, – выдвинул он ультиматум.

– Парк! – быстро согласилась Эмилия.

– Тогда закрывай двери, – он развернулся и просто пошел на выход. Сзади раздались быстрые шаги босых ног. – И посторонним мужчинам больше не открывай. Кроме меня, – добавил, когда Ягодка открыла рот, чтобы сказать явно какую-то колкость.

– Ты приглашаешь меня на свидание? – спросила Ягодка очевидную вещь.

– На наше первое свидание, – Глеб притянул ее к себе, обняв за талию. Нахалка какая, улыбается, ладошки положила ему на грудь. Меньше секунды на раздумья, и наклоняется, накрывая ее губы. Как молнией ударило. Тело отреагировало сразу и однозначно. Но Глеб держался. Медленно целовал, пробовал, изучал. Получить по морде хотелось меньше всего. Ягодка не вырывалась, наоборот, раскрыла губы, позволяя большее. – До вечера, – хрипло произнес он, с огромным трудом оторвавшись от самой желанной женщины. – Дверь закрой.

И просто ушел. Сам от себя в шоке! Вместо того, чтобы завалиться в постель, он взял и ушел! Зато всю дорогу до дома улыбался как дурак. Сто лет его не тянуло на романтику. В своей квартире он дошел только до дивана и рухнул на него, уставившись в потолок. Так и уснул, продолжая улыбаться.