Глава 38

Вместо грядок ждали документы, партнеры и заказчики. И Ягодка, с ехидным видом окинувшая его взглядом с головы до пят.

– Доброе утро, – лучезарно улыбнулась нахалка, опирающаяся о стойку администраторов. Мало того, что все выходные маячила перед ним в коротеньких шортах и мачках, так сейчас стоит тут вся такая, в этой своей строгой юбке с разрезом сбоку и в рубашке, опять не застегнутой на три верхних пуговицы. И ведь знает, что трогать ее нельзя! Зараза!

– Доброе, – оскалился Глеб, проходя мимо. – И рабочее, если вдруг кто забыл, – да кто бы его испугался еще. Время пять минут десятого. Девушки только хихикнули и продолжили болтать. Ничего, ему после двухдневного разгона крови пришла в голову гениальная идея – выезд будет в веревочный парк! А что, начальник не должен страдать один. Вот и коллективу будет полезно разогнать кровь. Еще подумалось, что, может, начать практиковать совещания по понедельникам да прям с девяти утра, но эта мысль была быстро отброшена. Сам же и будет страдать.

Но пора за работу. Именно поэтому он первым делом нашел сайт веревочного парка и созвонился с их администратором. Молодой человек все подробно объяснил и заверил, что эта пятница у них пока не занята, в отличие от выходных, и они с радостью организуют веселые соревнования для всего коллектива. Настроение стало гораздо лучше. Договорившись, Глеб поручил оплатить бухгалтерии счет, а сам с азартом принялся делать презентацию их выезда, так что в начале одиннадцатого коллектив получил весьма красочное письмо от босса и взвыл. Довольный своим коварством, Глеб открыл документы. А что началось! Настоящий переполох в чате и паломничество в его кабинет. Ух, какие недовольные! Пусть Ягодке вредной спасибо скажут.

За обедом его прожигали взглядами, но ему было все равно.

– А что, прекрасная возможность разогнать кровь, – нахально улыбнулся, не спуская глаз с Ягодки. Вредина намек поняла и прищурилась. Глеб выгнул бровь. – Счет уже оплачен. Так что у кого нет, покупайте спортивный костюм.

– Это была гениальная идея, – с сарказмом произнес Костя. – Как тебе только такое в голову пришло.

– После физической нагрузки всегда голова соображает лучше, – отбил подачу Глеб. – Так что не понимаю, чем вы недовольны, – он так и лучился радостью, – сосны, свежий воздух, командный дух, сплоченность коллектива в преодолении трудностей.

– В моем возрасте командный дух гораздо лучше проявляется на шезлонге, – вздохнула главбух.

– А мне нравится идея, – спокойно заметила Ягодка, – главное, чтобы там белок не было. А то отвлекать будут.

Глеб качнул головой. И все-то она помнит, нахалка. Заманить в свою берлогу и тоже напомнить чего-нибудь. Позы там интересные какие-нибудь. Обед так и прошел в подначках, а ужин чуть не случился прямо на работе. Очередной затык и каприз заказчика заставил собраться тесным кружком в переговорке.

– Глеб, так не получится, – раскрасневшаяся Ягодка сверкала глазами. Упершись рукой в стол, она наклонилась к боссу чуть ли не нос к носу. Шел третий час споров. – Это технически очень сложно реализуемо!

– Зато очень бы понравилось заказчику, – Глеб, уже без пиджака и галстука, с закатанными рукавами, стоял в такой же позе зеркально. – Наша задача состоит в чем, напомнить? – темная бровь поползла вверх.

– Задача должна быть технически выполнимой, – Ягодкина светлая бровь тоже выгнулась, – а не эти глупые пляски вокруг совершенно фантастических хотелок клиента. Меньше надо шпионских боевиков смотреть.

– Ребят, у меня такое ощущение, что вы сейчас друг друга молниями шарахните или придушите, – влез Костя. Программисты и Дмитрий старались не отсвечивать, но готовы были кинуться разнимать, если вдруг что. – Время семь почти. По домам-то пойдем?

Эмилия резко к нему обернулась и полоснула взглядом:

– Сейчас самые пробки, хочешь постоять?

– Полежать уже хочу, – Костя откинулся на спинку кресла. – И поесть. Давайте завтра доругаемся, а? Офис уже весь пустой.

– Так идите, – огрызнулся Глеб, – вас никто не держит. А я весь к услугам Эмилии Максимовны. Готов выслушать все, что она мне еще хочет сказать.

– Тогда до завтра, – Костик подскочил на ноги. – Валим, ребята. Завтра если один из них не придет на работу, сделаем вид, что нас тут не было, – коллеги захохотали, поддерживая шутку, и едва ли не бегом кинулись из переговорки. Эта парочка хочет продолжать разборки, да сколько угодно, но без них.

– Вот как, да? – Глеб сверлил взглядом закрывшуюся дверь. – Я им за что зарплату плачу?

– За работу в рабочее время? – ехидно заметила Эмилия. – За нерабочее надо платить сверхурочные, – выпрямившись, она сложила руки на груди.

– Какая ты умная, – Глеб подался вперед, упираясь в стол кулаками. – Ты вообще решила меня до инфаркта довести.

– Я? – Эмилия невинно захлопала глазами, ну прям как ее племянницы, когда пакость делают.

– Именно ты, – рявкнул Глеб. – Кто меня на дачу потащил, а?

– Ты сам туда потащился, – Эмилия задрала нос. – Мог бы спокойно отказаться.

– Ну извини, – Глеб развел руками, – я понятия не имею, как отдыхают на даче. Я немного на другое рассчитывал. А ты… – он выдохнул, – ты только дразнила меня. И сегодня продолжаешь. Признавайся, ты специально так вырядилась, да?

– Я плохо выгляжу? – притворно удивилась Эмилия, вставая в позу: вполоборота, одна нога чуть вперед, чтобы показать разрез, руку на бедро и второй поправить прическу. Глеб скрипнул зубами.

– Ты прекрасно выглядишь, и ты сама это знаешь, – кипел он. – А я не могу трогать свою женщину ни на работе, ни вне работы, потому что она надо мной издевается! Аааа, – раздраженно потрясая кулаками, выдохнул: – Бесит! Я хочу свою женщину видеть рядом, а не торчать как дурак в грядках. Я хочу свою женщину, в конце концов.

– У нас тут, вообще-то, совещание, – со смешком напомнила ему Эмилия. Однако какие признания!

– Да к черту это совещание. Надоело, – не унимался Глеб. – Вон, – он ткнул пальцем в сторону двери, – от нас уже сотрудники сбегают.

– От вас, а не от нас, – Эмилия походкой от бедра обошла стол. Подойдя вплотную к Глебу, взялась по пуговичку его рубашки. – Всех сегодня закошмарил. С самого утра. Злой и грозный босс.

– Это из-за тебя, – буркнул Глеб, обнимая ее за талию. – На даче не дала, в офисе к тебе не подойди, среди недели не приезжай.

– Ну-у, – протянула Эмилия, продолжая ковырять пуговичку, – сейчас-то мы в офисе одни.

– Шутишь? – Глеб внимательно смотрел на свою заразу. – Издеваешься? Ягодка, я на тебя дышать лишний раз боюсь. А ты тут вырезом этим сверкаешь. Я не железный.

– Сейчас я бы с этим поспорила, – заявила нахалка с намеком. Стрельнула взглядом в сторону дивана.

– Точно не шутишь? – Глеб не верил своим ушам.

– Абсолютно нет, – улыбнулась Эмилия. – Но как и говорила ранее – я сверху. Так что, я выключаю свет и камеры?

– Черт, камеры! – зашипел Глеб. – Ягодка, ты сама виновата в том, что записано, как я тебя тут обнимаю.

– Подумаешь, – нахалка вывернулась из его рук и потянулась к телефону, лежащему на столе. Нет, он введет все-таки в офисе дресс-код: широкие джинсы и безразмерные футболки! Его взгляд так и приклеился к манящим изгибам. – Пара минут и запись подчищена.

– У нас так плохо с доступом к записям? – выдохнул Глеб, не отрывая взгляда от почти лежащей на столе Эмилии.

– У нас с доступом все хорошо, – улыбнулась вредина. – Сама переделывала. Скажи мне, Глеб, – отложив телефон в сторону, она села на стол, – что у тебя все с собой есть. А то в аптеку бежать долго.

– Есть, – так и подмывало показать ей язык, нахалке такой. – Я после работы собирался тебя умыкнуть самым варварским методом – на плече, – он быстро прошел к двери, запер на ключ и выключил свет. Привычка оставлять один запасной в портмоне осталась у него еще со студенчества, уроки бурной, а иногда и буйной молодости, так сказать. – Ягодка, ты меня убиваешь своими выкрутасами, – едва ли не простонал он, наблюдая за тем, как она медленно расстегивает пуговки на своей рубашке. Закусив губу, смотрит ему прямо в глаза и продолжает расстегивать пуговицы. Зараза!

– Ты коварная женщина, – тихо проговорил Глеб, медленно возвращаясь к столу. – Опасная. Ты, Ягодка кислая моя, – он подошел вплотную и, наклонившись, продолжил шептать ей на ухо, – играешь на моих нервах и вьешь из меня веревки. У меня от тебя крышу сносит. От этой твоей юбки, – его пальцы поглаживали колено, а потом принялись ласкать кожу, оголившуюся в разрезе. Медленно, нежно, вызывая сдавленный стон. – Но ты же помнишь, что в эту игру можно играть вдвоем? Ты два года мотаешь мои нервы на свой кулачок и доводишь меня до белого каления. Очень надеюсь, что камеры ты выключила, потому что мне за эту запись стыдно не будет.

– Я просто вынесу к черту сервак, – Эмилия закинула руки Глебу на плечи и чуть наклонилась назад. Засранец самонадеянный! – И мне тоже не будет стыдно.

Глеб подхватил ее на руки и понес к дивану. Стол бы тоже подошел, но вредина хочет быть сверху. Одежду приходилось снимать аккуратно, хоть и хотелось срывать так, чтобы пуговицы сыпались. Чуть скрипнула экокожа дивана, когда Глеб уселся, устраивая Эмилию на своих бедрах. Невыносимая женщина делала все, чтобы он потерял последние остатки самоконтроля. Густой воздух буквально искрился от напряжения. Вздохи, стоны, страстный шепот, мужской довольный рык и женский мягкий стон, когда напряжение взорвалось оглушающим освобождением.

Эмилия, дрожа, упала на Глеба, уткнувшись лбом в изгиб его шеи. Она вязнет в этом мужчине все глубже и глубже, вырваться, вернуть прежний контроль над своей жизнью не получается. Черт, да она не просто переспала с боссом, они сделали это на диване в переговорной!

– Прекрати думать фигню, – раздалось с коротким смешком. Объятия стали крепче, прямо таки стальными! – или мы останемся здесь до утра.

– Обалдел? – Эмилия ущипнула его за бок.

– К тебе? – решил наглеть Глеб до конца.

– Поехали, – согласилась Эмилия. – Только минут через десять, – ей так нравились ласки после, что вскакивать и бежать она не собиралась. Ленивые поглаживая, легкие поцелуи – маленькие проявления нежности и небезразличия к партнеру.

– Вечер чудес, – хохотнул довольный Глеб. – Что, и у себя оставишь?

– У-у, – тут же обломала его Ягодка. – Принцессе положено в полночь быть дома, – лениво протянула она. Завозилась, выбираясь из объятий, и встала. – Боже, нас в таком виде увидят охранники в холле.

– Да и пусть, – отмахнулся Глеб, с жадным интересом разглядывая, как она начинает одеваться. Ух, второй раз он не будет таким аккуратным. Дернулся встать. – Что за?.. Черт!

– А? – Ягодка, нагнувшаяся поднять юбку, так и замерла в провокационной позе. – А это экокожа.

– Гадость это! – рявкнул Глеб. Ему казалось, что отрывает свою кожу от дивана. – Я, блин, прилип! – шипел он, морщась. – Что ты смеешь, это больно! – отрывать себя от дивана приходилось осторожно. – Так, а ты откуда знала? – в его глазах блеснули огоньки ревности.

– Я же девочка, – улыбнулась Эмилия, нагибаясь за блузкой. – Носи ты короткие юбки и шорты, тоже бы знал. Поэтому изделия из шкуры молодого дермантина, ныне красиво именуемого экокожей, терпеть ненавижу. Отлипай, дорогой, и поехали.

– Выкину! – продолжал ругаться Глеб, наконец-то встав. – К чертям выкину этот дурацкий диван!

– Да отстань ты от него, – Эмилия с улыбкой смотрела на искренне возмущенного мужчину. – Не думаю, что второй раз соглашусь на такое приключение.

– Да в пень, – Глеб поискал взглядом свою одежду. – Скрипит, неудобно. Ладно, пусть стоит.

– Ты собираешься регулярно его использовать? – Эмилия тактично смотрела в сторону, подавая ему рубашку. – Тогда это не со мной.

– Нет уж, – взяв за запястье, Глеб потянул ее на себя. – Диван этот чертов пусть остается в переговорке. У меня дома диван гораздо удобней, больше и точно не липучий. Мы с тобой лучше его будем проверять на прочность. А еще надо что-то решать с ужином.

– Закажем, – твердо произнесла Эмилия. – На готовку я не подписывалась. Максимум – салат. Овощей в холодильнике завались.

– И клубника, – Глеб криво усмехнулся.

– И даже сгущенка, – Эмилия многозначительно повела бровью.

Они оделись и привели себя в порядок, Эмилия включила камеры и навела порядок, чтобы никто ничего лишнего не увидел. А из офиса выходили просто двое коллег, чуть помятых и усталых после длинного рабочего дня. Глеб поворчал, что едут на разных машинах, но покорно пошел к своей. Заказанный ужин, домашний салат и, конечно, десерт. Но как Глеб не продавливал, в полночь его выпихнули домой.