Глава 27.

Глава 27.

Наиль

Сука. Как она может. Еще плачет так искренне, пока стоит возле моей тачки, а я вещи из подъезда выношу. На разрыв прям. С настоящими слезами. Еще немного и ведь надавит на жалость. А что с ней блядь делать, с такой вруньей. Нахуй мне ее нагулянный ребенок и она, которая в любой момент не только предать сможет, но и настроить меня против братьев собственных. Да, они не редко надо мной шутили, но никогда не подставляли. Да я всем им обязан! Они никогда меня не обманывали, в отличие от нее.

— Хватит ныть.

— Наиль…

— Ну что ты хочешь? Хочешь, чтобы я тебя в любовницы взял? Трахаться нам классно. Тебя это устроит? — я даже загораюсь этой идеей. Поселить ее где-нибудь в деревне под охранной и приезжать иногда пар сбрасывать, а там пусть делает со своим спиногрызом все, что хочет.

— Нет! Не хочу быть любовницей. Наиль, это твой ребенок.

— Тебе самой не надоело унижаться?

— Надоело, но это же правда…

— Твоя правда, которую легко опровергнул тест. Короче, Крис, тут ноут, вещи твои. Ты потом пришли адрес, где устроилась ну или, если дома будешь. Я остальное пришлю, — ее поднимающийся вой отдается стуком сердца. Но все правильно. Она должна понимать, что не пройдет ее обман. Пусть к настоящему отцу ребенка идет. – И еще.

Достаю из кошелька деньги и сую ей в карман сумки.

— Ты же сама говорила, что пришла ко мне из-за денег. Тут должно хватить на первое время.

— Да причем тут деньги – то. Я же люблю тебя.

— А я тебя нет, — отрубаю, чтобы прекратить это нытье. Она что думает, из-за отличного секса я буду портить себе жизнь и отношения с братьями.

Она наконец последний раз шмыгает и кивает. Поднимает мокрые от слез глаза. Такая сейчас красивая, что сердце по— дурацки сжимается, словно мы снова как два идиота смотрим «Хатико».

— У тебя есть с собой тест? – вдруг говорит она так спокойно, что замираю. Словно не ревела и не умоляла тут.

— Результаты?

— Ну да!

— В машине.

— Отдай мне, пожалуйста. Если тебе не сложно выполнить для меня последнюю просьбу конечно, — улыбается она сквозь слезы, и эта грустная улыбка отдается пульсом в висках. Кажется, что я по хрупкому льду хожу и вот-вот провалюсь. Дурацкое ощущение, не поддающееся логике.

— Не вопрос. Копию мне в клинике сделают.

— Ну да, — пожимает она плечами, а мне страшно становится, по спине страх ползет. Достаю тест с переднего сидения. Помятый немного, но все же. – Спасибо.

— А тебе он зачем? — ну интересно же. Она вроде больше не ноет. В башке такой вакуум, словно меня кинули в комнату без окон и дверей и не сказали, где выход. Нет выхода.

— Ну… Хочу сохранить доказательство, что к моему ребенку никто из вашей семьи не имеет никакого отношения. Будь счастлив с Нелли или как там ее. Она наверняка родит тебе твоих детей, — подъебывает она и отвернувшись, шагает вперед. Все дальше и дальше.

— Крис! Давай подвезу, — да, надо было сразу, чет тупанул. Бегу за ней, хочу сумку отобрать, но Крис шарахается.

— Никогда, Наиль. Никогда ко мне больше не подходи. Никогда.

Она задирает свой острый подбородок и уходит все дальше, оставляя меня стоять одного, нихера не понимая. Как может настроение и цели так быстро меняться? Вот она чуть ли не на коленях умоляла меня поверить ей, а тут просто уходит, ни разу не обернувшись.

Руки сами собой в кулаки сжимаются, но я резко расслабляю их. Все так, как должно быть. Не стоит волноваться. У Крис свой путь, у меня свой, пусть мне казалось какое – то время, что они должны быть параллельными.

Я поднимаюсь в квартиру, попадая в оглушающе безнадежную тишину. Прохожу мимо, собирая по ходу вещи, которые надо будет отправить Кристине. Руки дрожат. В горле ком. Особенно, когда трусы попадаются. Я помню, как она мерила белье при мне. Сначала стеснялась, а потом как разошлась. У меня даже фотки где – то оставались.

Бросаю все, что собрал, в стену.

— Сука! Тварь! Как ты блядь могла!? — ору в пустоту, она давит, убивает ядом. Я ведь себе уже жизнь с ней придумал. Решил, что теперь смогу стать свободным. Этот ребенок был символом моей окончательной свободы от братьев, от обещаний и долга, что висит надо мной за то, что воспитали. А теперь что? Что теперь! Жениться на Нелли, быть таким же угрюмым, как все остальные братья, забыть все шутки и строго придерживаться традиций?

Не могу здесь. Только не здесь. Только не там, где даже без вещей все о ней напоминает. Надо было ей эту квартиру оставить. Она вот точно на нее насосала.

Ухожу и еду в клуб к Матвею. Только вот его самого нет. И клуб этот ему больше не принадлежит. Он теперь, блядь, примерный семьянин. И абонент не абонент. А выговориться хочется. А некому...Не братьям же ныть. Только вот все университетские друзья заняты сегодня, даже Марат, мой бывший военный командир, которому я не раз помогал, не отвечает.

— Алло! – рявкает вдруг он в трубку.

— Марат. Что случилось?

— А что со мной могло случиться? Вика. Эта идиотка поехала спасать каких-то собак в глуши, на которых объявлена охота.

— А ты где?

— У меня только встреча закончилась, теперь вот за этой идиоткой собираюсь ехать.

— А возьми меня с собой. – мне крайне нужно проветриться и забыть события последних дней.

— Я тебе скину адрес, поймаешь меня на выезде из города.