Глава 34.

Глава 34.

Ночью я спала очень плохо. Сон такой странный, словно Наиль меня зовет, а я найти его не могу. Глупо конечно, зачем ему меня звать. Зачем ему вообще обо мне думать. На утро, проснувшись и долго переваривая свои видения, я, наверное, впервые решаю заглянуть на его социальную страницу, с левого аккаунта разумеется, просто посмотреть, как ему хорошо без меня. Но что странно, никаких новых постов нет. Последний и тот с моей фотографией. Я даже помню этот момент, когда мы кормили друг друга лапшой и решили повторить момент из мультика «Леди и Бродяга» Дураки такие. Смешные. Мне в тот момент казалось, что теперь — то у нас точно все будет хорошо. Ровно за день до того, как он сказал, что не любит меня. Наверное, против его родственников я бы еще повоевала, даже против его недоверия – например потащила бы его в другую клинику и ткнула бы носом. Но против его безразличия я бессильна. Нельзя заставить полюбить, насильно мил не будешь. И лучше уж я буду любить его на расстоянии, чем мои чувства разрушит его бессердечие. Такое даже ребенок не спасет. Скорее усугубит ситуацию.

Встаю с кровати, все думаю о пустом сторис, который он не пополняет с нашего последнего разговора. Наверное, будь я чуть более романтичной я бы могла поверить, что причина во мне. От этой дурацкой мысли бабочки, долго спящие зашевелились. Но разум сильнее, и я взмахом руки с зубной щетки усмиряю ламповых насекомых, которым вздумалось снова причинять мне боль. Не нужно мне это. Никакой больше любви. Только работа. Только деньги, на которые можно будет вырастить ребенка и при этом не бегать по мужикам как мама. Лучше вообще без них.

— Проснулась? Иди поешь, — проходит мимо кухни бабуля и сразу на улицу выходит. В магазин, наверное. Выглядываю в окно. К ней подходит ее подружка и они что – то бурно обсуждают, смотря в сторону, где вчера пьяница лежал. Забавно, но мне кажется, что они и обо мне говорят, даже вон руками машут, посматривая на дом.

Пожимаю плечами, странно конечно. Чего бы им меня обсуждать. Все и так видят, что беременна и уже давно думают, что от Глеба. Бабушка упорно подчеркивает эту легенду, а я и не против. Меньше вопросом.

Позавтракав блинчиками, я сажусь делать последний арт, который планирую выставить на аукцион. С них можно выручить неплохие деньги. Этого хватит на продукты и оплату счетов, которые по согласию с бабулей теперь плачу я.

Отлипаю от ноута только в обед и иду прогуляться. Дохожу до магазина, покупаю себе сок и слышу странные разговоры о красной машине, которую вчера эвакуировали. Но стоит мне затормозить и прислушаться, как все мигом замолкают.

Пьяница на красной машине? В этой глуши то он что забыл? Какое — то странное чувство щекочет изнутри, заставляет узнать все подробнее.

— Бабуль, а ты не знаешь, что за красная машина вчера была? Что за пьяница?

— Да какой – то местный на шестерке красной, — говорит бабуля, тесто замешивая, поглядывает на меня. – А тебе что за дело?

— Да никакого. Просто интересно. Все такие подозрительные… Прям жуть.

— Да не волнуйся. Глебка то твой сегодня приедет? Я вон пирожков опять напеку.

— Не звонил еще. Что ты прям к нему прицепилась? Не пойду я за него.

— А вот и зря. Парень ради тебя старается. Готов ребятенка твоего своим назвать. Таких мужиков упускать нельзя.

— А делать его несчастным можно? Не люблю я его.

Но бабушку уже не остановить. Она запускает свою шарманку на пол дня, не давая мне толком работать. В итоге, когда появляется Глеб, я уже видеть его не могу, хотя он вроде особо меня не достает. Первую половину вечера, а во вторую вдруг дарит мне кольцо. Прямо на ужине. Бабуля тут же ахает, в ладоши хлопает.

— Ну за это можно и выпить! Радость то какая.

— Бабушка! Бабушка! Ну какая к черту радость! Глеб, — тяну его за руку в спальню. На кровать усаживаю. Умом то понимаю, что это отличное решение. Глеб добрый, замечательный, хороший. Но чувствовать потом всю жизнь себя ему обязанной я не хочу.

— Кристин, ты подумай. Ты не отказывай сразу.

— Ладно, ладно… Давай так сделаем. Если после моих родов ты не передумаешь, то тогда подумаю я. Ладно?

Глеб бросается ко мне и обхватывает плечи. Не успеваю руки поднять, рот открыть, а он губами влажными прижимается. Поцеловать пытается, а у меня ступор. Я не двигаюсь. Не чувствую ничего. Разве что дикую неловкость. Пытаюсь найти в себе хоть минимальный отклик. Хоть какую — то симпатию как к мужчине. Но вместо этого понимаю, меня дико раздражает запах его дезодоранта. До тошноты.

— Извини! – убегаю на улицу босиком, где часто и шумно свежим воздухом дышу. Понимаю, что наступила носком в сырую Землю. Никогда не любила природу, мне больше город нравится и удобства, и место, где не придется рожать без врача.

— Кристин? Тебе нехорошо?

— Да, пирожков, наверное, переела.

— Хочешь я останусь? На полу буду спать?

— Нет, Глеб, ты иди. И завтра давай просто созвонимся, у меня арт горит, никак доделать не могу.

— Ладно, — канючит он, заходит за портфелем своим и ботинки надевает. Целует меня в щеку и кольцо протягивает. – Ты возьми, Крис. Пусть у тебя будет.

— Не могу. Неправильно это.

— Я два месяца копил. Не отказывайся, пожалуйста. В знак нашей дружбы.

— Ладно, — беру кольцо и надеваю. Как я устала перед всеми оправдываться. Почему я не могу просто спокойно пожить и поработать. – Очень красивое.

— Мне камушек твои глаза напомнил. Они так же сияют.

— Да ты романтик… – улыбаюсь и даю снова себя в губы поцеловать. А когда смотрю ему вслед ежусь от холода, хотя на улице тепло.

Стоит мне только в дом зайти, как натыкаюсь на причитания бабули о том, что я правильно поступаю, что Глеб будет хорошим мужем, что не обидит меня никогда, а еще конечно он русский. И никто никогда слово мне лишнего не скажет. Вот да, именно об этом я и думаю… как же бесит. Причем она настолько завелась, что все следующие три дня капала мне на мозг. В эти дни я запрещала приезжать Глебу, а сама набиралась смелости, чтобы ответить на звонок Лизы. Она опять будет предлагать помощь, пожить за ее счет, а мне всегда дико неудобно перед ней. Потому что брать их деньги я точно не хочу, но и жить с бабулей больше не могу. В итоге Лиза приезжает сама. Без Матвея, что удивительно. Мы долго гуляем вдоль леса, просто вспоминая школу и веселый месяц, когда мы кутили вместе с нашими мужчинами. Жаль, что у меня со своим так и не сложилось.

— Ты не знаешь…

— Ну… Ты прости Крис, я же высказала ему все. В общем…

— А он?

— Не знаю, — опускает она глаза, потом тормозит и срывает ромашку. Мне дарит. – Я если честно ждала, что он приедет к тебе…

— Зачем? Если бы он хотел быть со мной, то хотя бы попытался мне поверить. Да и не любит он меня. Сам сказал.

— Ну не знаю. А хочешь, спросим Матвея, где он? Чем занимается?

— Не надо. Я уже вычеркнула. Почти забыла. Вон, видишь, кольцо от Глеба приняла.

Лиза руку мою берет, скептически на кольцо смотря.

— Шустрый какой. И ребенка чужого принять готов?

— Говорит готов. Но на словах то они все молодцы, а что будет, когда малыш родится? Как он будет к нему относится?

— Вопрос… Ты не торопись.

— И не собираюсь. До родов больше никаких опрометчивых решений… Разве что…Ты не знаешь, может можно меня до родов в какой – нибудь санаторий положить? Просто бабуля работать не дает, по дому загружает фигней всякой и на мозг капает. Ты бы ее слышала…

— Да что ты оправдываешься?! Конечно знаю! Ну то есть я еще не знаю, но обязательно что – нибудь найдем.

- Только я потом все верну…

— Кристин, ты вспомни, сколько раз ты меня деньгами выручала. К тому же не забывай, что я теперь бизнес леди, так что деньги почти мои.

— Нет, Лиз. Только с возвратом. Никому не хочу быть должной. Так что-либо с возвратом, либо я буду мучатся здесь. А ты будешь мучатся потому что мучаюсь я, — заканчиваю пафосно, а Лизка смеется.

— Ладно, уговорила. Не позволю нас с тобой мучатся. Пойдем, соберем твои вещи.

Бабуля недовольна конечно, причитает, пока я объясняю, что в санатории под наблюдением мне будет лучше.

— Ну может ты и права. Только звони мне. И приезжай на выходные.

— Обязательно бабуль, спасибо, что приютила, — говорю, целую в мягкую щеку и выхожу за Лизой, что уже взяла мои две сумки. Она несет их в машину, складывает в багажник.

— Меня Матвей убьет, что ты тяжелое носишь.

— Ну вот когда будет у меня живот торчать впереди носа, я тоже не буду ничего носить. Буду лежать как королева и требовать, чтобы мне все поклонялись.

— Тогда как богиня…

— Да какая разница, — смеется она и в машину садится. Я с ней. Мы стартуем, а когда проезжаем мимо места, где стояла машина пьяницы я невольно волнение чувствую. Глупое, иррациональное.