Глава 42.
Глава 42.
Я медленно открываю глаза. Тяжесть во всем теле. Словно кто – то вкачал в меня металл, который не дает мне пошевелиться. Вокруг слишком ярко и я пару раз моргаю, лишь надеясь, что все это сон и меня никто не похищал. Да и кому я в конце концов нужна…
Вдруг шепот моих мыслей разрывает писк какой – то аппаратуры, и я открываю глаза ярче. Надо мной операционные светильники, а передо мной люди в халатах.
Это дурной сон. Этого просто не может быть.
— Помогите!
— Успокойтесь, девушка, все будет хорошо… — пытаются успокоить меня, а я замечаю у стены Саида. Саид!
— Саид, помоги мне!
Он молчит, а я встать пытаюсь, но ничего не чувствую, кроме собственного отчаянно бьющегося сердца. Смотрю на свой живот и вижу, как хирург рисует линию.
— Вы что творите!? Саид, если ты причинишь вред этому ребенку, я убью тебя! Слышишь, убью!
— Ей обязательно находиться в сознании?
— Да, — говорит врач, продолжая чертить. Я хочу всплеснуть руками, сделать хоть что – то, но ничего не выходит и мне остается только орать.
— Урод! Ты урод!
Верчу головой и вдруг натыкаюсь на женщину. Она лежит рядом. Ее ноги все еще на опорах, ее живот пустой, как и глаза. Я закрываю свои, медленно и верно понимая, что произошло. Слезы катятся по глазам и тут я слышу яростный детский крик, смотрю выше, туда, где на столике лежит запеленованный младенец.
— Саид, мне очень жаль, — поворачиваю голову, смотрю в бледное лицо человека, который сходит с ума. – Мне жаль, что Диляры не стало.
— Заткнись! Закройте ей рот и достаньте ребенка!
— Нельзя, Господи, еще слишком рано!
— Тридцать недель. Мальчик будет вполне жизнеспособен. Я режу?
— Нет!
— Да! Я заберу твоего сына, воспитаю, а ты можешь забрать очередную девчонку или сдохнуть.
— Саид, это неправильно! Ненормально! Наилю и мне не нужно наследство. Ничего от тебя не нужно, только оставь нас в покое! ОСТАВЬ НАС В ПОКОЕ!
— Как вы все не поймете, если не будет сына, все уйдет государству.
— Ну и пусть! Саид! Господи, послушай меня. Послушай меня, пожалуйста! Тебе не нужны эти кровавые деньги, ты возненавидишь себя, этого малыша, ты уничтожишь себя. Диляра не такого для тебя хотела. Она бы не согласилась на это, — он закрывает лицо, кажется вот — вот начнет содрогаться в рыданиях, но вместо этого приказывает.
— Режьте. Я устал от ее нытья.
Шторкой закрывают мой живот, и я больше ничего не вижу, только истошно ору
— ПОМОГИТЕ! НАИЛЬ.
В этот момент что – то грохает. Я затаиваю дыхание, слыша только маты и глухие удары…
— Урод, я убью тебя, убью! Как ты посмел. Как ты посмел на это пойти!
— Она умерла… Она умерла…
— И ты решил уничтожить себя, потому что не добился чего хотел?
— Наиль, пожалуйста, — прошу в слезах, от облегчения с трудом дыша.
— Скрути его и пусть его полиция заберет, — слышу за шторкой, которая отодвигается и передо мной появляется взъерошенный Наиль. Я никогда его таким не видела.
— Зай, я думал, опоздал, пиздец… — накрывает он мое лицо, утыкаясь в шею, мне кажется он содрогается, но разве пристало мужчинам плакать. Он утирает слезы, поворачивает голову. – Приведите ее в порядок, пока не отправились в тюрьму…
— Сколько ты меня ищешь?
— Несколько часов… — он поворачивает голову и тут смотрит прямо на меня. – Так, тебе это видеть не стоит,.
Наиль поднимает меня на руки и уносит из этого страшного места, которое, я уверена, будет еще не раз мне сниться. Но Наиль поможет все забыть, почему – то я в этом уверена.
В палате, куда меня приносят уже стоит бледная Лиза и еще одна белокурая девушка возле грозного вида мужчины.
— Успели значит?
— Он ее кесарить хотел. И как узнал, что мальчик будет? Кристин…
Мне даже ответить сложно, губы почти не шевелятся.
— Наверное в медкарте посмотрел, в больнице, где она УЗИ делала, да, Кристин? – Лиза умница, все знает. Я же могу только кивнуть. Сон сшибает с ног, и я только вижу, как Наиль накрывает меня одеялом и выходит за дверь. Наверное сильно спешит совершить возмездие. Надеюсь лишь, что он не убьет брата, иначе придется мне ждать его из тюрьмы.
****
Наиль
Меня пиздец кроет. Эти несколько часов мне казалось, что я не живу, а существую. Фантазия работала на износ, страх скручивал кишки. Уже от ребенка отказался, главное, чтобы Кристина осталась жива. Наверное, если бы не Дымов с Абрамовым, у меня бы не получилось найти их так быстро. Но они позвонили по своим каналам, достали записи со всех камер в округе и позвонили бывшему другу Абрамова, следователю, чтобы тот организовал наряд. Мы накрыли частную клинику, которая подчинялась Саиду, очевидно Демиду он перестал доверять.
Теперь, когда я убедился, что Кристина в порядке, а рядом с ней надежные люди, можно спуститься к Саиду и вытрясти из него все дерьмо.
Он стоял со стянутыми за спиной руками, пока остальные братья стояли рядом и молча курили. Думаю его поступок для всех нас стал потрясением. И человек, который так долго оставался примером, враз стал парией, от которой нужно держаться подальше.
— Отпустите его, — мне нужна его кровь, мне нужно увидеть, что он мучается так же, как я в эти несколько часов. Да, он потерял жену, но разве дает ему это право убивать мою, красть моего ребенка…. – Хочу выяснить, что он имеет против меня.
С него снимают наручники и он, потирая запястья, встает напротив меня. Пара секунд и мы вцепляемся в друг друга мертвой хваткой. Кажется, он готов переломать мне кости, а я сломать ему шею. Мы готовы уничтожить друг друга, разорвать на части как два хищника, дерущихся за один кусок мяса. Он сильнее, выше, мощнее меня, но я ловкий и в отличие от него мне есть, за что драться. За жизнь той, кого я не буду заставлять рожать снова и снова, ради цели заиметь ребенка с другим полом, словно все остальные бракованные.
Он уже снизу, я в кровь разбиваю кулаки об его нос, пока вдруг не слышу сиплое.
— Прости, брат.
Перестаю молотить руками, вскакиваю с его побитой туши.
— Что?
— Прости, брат.
— Одним извинением ты не отделаешься. Ты сядешь, Саид. Сядешь…
— Сяду, мне все равно больше нечего терять…
— Да как?! Как ты можешь так говорить?! У тебя дома три прекрасные девочки, еще одна там, наверху, как можно говорить, что тебе не ради кого жить? Ты должен жить, ради детей. Ради их матери, которую любил!
— Да как я смогу жить без нее. Зачем все это без нее.
— Наверное тебе действительно нужно потерять все, чтобы обрести себя. Уведите его, — прошу офицеров, и те кивают. Ко мне подходят братья, но я видеть никого не хочу. Возвращаюсь в больницу, замечая как оттуда выводят часть сотрудников, которые были в родильной палате.
Иду в палату и просто ложусь рядом с мирно спящей Кристиной и не догадывающейся о том, что я ввязался в новую драку.
— Наиль? – Матвей заходит в палату.
— Чего? Нашли этого Виктора?
— Нет. Сбежал. Попыталась нарыть на него чего, а он оказывается по документам умер. Убит падчерицей несколько лет назад.
— В смысле?
— А вот так. Умер. Даже свидетельство о смерти есть.
— Фотка есть его?
— Конечно.
— Значит найдем, он должен сесть, Матвей. Этот урод должен сесть.
— Сядет, — кивает Матвей и выходит, а я обнимаю Крис, вжимаясь в ее мягкое тело, наконец способный облегченно вздохнуть.