Часть 10

О том, что Алик уволился, я узнала от отца.

Папа позвонил сам, что было странно - обычно в рабочее время он был недоступен для семейных разговоров, однако тут, видимо, случай был особый.

- Арина, - сказал он без предисловий, - Сивов написал заявление на увольнение. Сам. Без намеков, без просьб. Просто пришел и положил его передо мной на стол.

Я замерла с телефоном у уха. Сидела на своей кровати, смотрела в окно на знакомый двор и не знала, что сказать.

- Я не просил его, - добавил отец. - И не намекал - он взаправду сделал это сам.

- Понятно, - выдавила я.

- И еще, - папа замялся, что было на него совсем не похоже, - он освободил квартиру. Ключи передал через курьера. Я сейчас их заберу и привезу тебе.

У меня внутри все сжалось. Та самая квартира, которую мы с Аликом обставляли, где я выбирала шторы, а он делал вид, что ему все равно, но потом часами обсуждал, какой диван удобнее - теперь пуста. Он ушел оттуда, потому что, видимо, хотел показать, что без меня Сивову ничего не нужно.

И почему теперь кажется, что мое решение о разводе было слишком поспешным?

- Арина, ты здесь? - спросил отец.

- Да, пап, - я вынырнула из своих размышлений. - Спасибо, что сказал.

Я сбросила вызов и уставилась в потолок. В голове мысли метались, как бешеные, но при этом совершенно не складывались во что-то хоть отчасти связное.

Он уволился и съехал из нашей квартиры. Без условий и какой-либо демонстрации. Я добилась того, чего хотела, ведь так? Вроде да. Но почему-то на душе скребли кошки.

Наверно, просто не знала главного: это был мне ответ на то, что да, наш брак закончен, и Алик это подтверждал своими поступками? Или же он имел в виду что-то другое.

Отец приехал через час, вручил мне конверт с ключами и смотрел так, будто хотел сказать что-то еще, но передумал.

- Если что - звони, - сказал он вместо этого. - Я всегда рядом.

- Знаю, пап.

Он уехал, а я осталась стоять посреди двора с конвертом в руках. Весил он почти ничего, но почему-то казалось, что я ощущаю тяжесть во всем теле. И да, мне действительно было весьма тяжко - на сердце в первую очередь.

На то, чтобы предпринять поездку в квартиру - я решилась не сразу. Вечером сказала маме, что поеду в наш с Аликом дом, посмотрю, как там дела. Она покосилась, но спорить не стала.

- Только осторожно, - сказала родительница. - И ты знаешь, что мы с папой всегда готовы тебя принять обратно с радостью!

Такси я вызвала уже затемно. Ехала молча, сжимая руки до боли, угнездившейся в костяшках. Когда машина остановилась у знакомого подъезда, меня накрыло такой волной воспоминаний, что я на секунду пожалела, что вообще сюда поперлась.

Но я не из тех, кто отступал на полпути, даже понимая, что затея провальна.

Поднявшись на лифте, я открыла дверь в то жилье, которое раньше мне казалось просто раем на Земле. В квартире было тихо и пахло чем-то знакомым - то ли парфюмом Алика, то ли просто тем ароматом, который впитался в стены за месяцы нашей жизни. Я прошла в коридор, заглянула в гостиную.

И замерла.

На столе лежал билет. Один. Яркий, глянцевый, с японскими иероглифами и именем певицы, которую я обожала последние лет пять. Той самой, на которую билеты расхватывали за секунды. Той, о которой я даже мечтать боялась, потому что шансов попасть не было.

Я быстро прошла к столу и схватила эту ценность. Рядом с билетом обнаружился маленький листок бумаги, вырванный из блокнота. На нем аккуратным, чуть нервным почерком было выведено:

«Моей любимой девочке. Пусть все мечты всегда сбываются».

Я смотрела на эти слова и не верила своим глазам. Перечитала раз, другой, третий. Поднесла билет к свету, проверяя, не розыгрыш ли это. Нет. Он был настоящим! С ценой, местом, с датой.

Внутри меня боролись два чувства: одно - дикое, почти детское счастье от того, что у меня в руках находится то, о чем я так долго мечтала. Второе - горькое, тягучее, потому что этот билет положил тот, кто назвал меня когда-то «страшненькой в очках».

Я села на диван, держа билет обеими руками, как будто кто-то мог его у меня отнять. Бумага была такая приятная на ощупь, что хотелось водить по ней пальцами, лишь бы только окончательно увериться в реальности этого подарка.

Вынув из кармана телефон, я посмотрела на него, потом снова на билет, потом - перевела взгляд на записку. Один звонок на знакомый до боли номер. Я могла набрать его, сказать «спасибо», услышать его голос.

Не набрала.

Попросту не была готова.

Не сегодня.

Может, завтра, а может, никогда. Но сейчас я просто хотела побыть с этим ощущением - когда ты настолько счастлив, что даже не знаешь, что с этим счастьем делать.

Я легла на диван, поджав ноги, и положила билет рядом с собой, на подушку. Закрыла глаза и улыбнулась очень-очень радостно.

В квартире было тихо, только холодильник гудел на кухне. Пахло все так же - им, нами, тем, что было между мною и мужем когда-то…

- Спасибо, - прошептала я в пустоту. - Просто спасибо.

И провалилась в сон - уставшая, счастливая, растерянная и немного сломленная. Но там, во сне, я улыбалась. И впервые за последнее время хотелось обратить эту улыбку весьма конкретному человеку.