Часть 8

Я не стал звонить. Решил, что если дам о себе знать - Арина просто не откроет или скажет, чтобы я не приезжал. А так… ну, выгонят и выгонят. Хуже, чем сейчас, уже не будет.

Подъехал к дому ее родителей, заглушил мотор. Сидел, смотрел на знакомую калитку и чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, который пришел просить прощения за разбитое окно. Только окно я разбил не чужое - свое собственное.

Выдохнул, вышел из машины, открыл калитку и все же оказался на той территории, которая сейчас была очень даже чужой…

На крыльце меня встретила Анастасия Павловна. Она стояла, сложив руки на груди, и смотрела так, что мне захотелось провалиться сквозь землю. В ее взгляде было все: и обида, и разочарование, и как будто бы знание, что это могло окончиться только так. Но нет, черт бы все подрал! Ничего не завершилось, и я собирался это доказать.

- Арины нет, - сказала теща ровно. - Она уехала с подругой по делам.

И я решился - не уезжать же, не солоно хлебавши? А так хоть побеседую, прощупаю почву, так сказать.

- Я к вам, - проговорил уверенно. - Поговорить, если можно.

Она помолчала, разглядывая меня, потом нехотя, но все же отступила в сторону, распахивая дверь шире.

- Заходи. Раз приехал - поговорим.

Я прошел в гостиную. Присаживаться не стал - остался стоять истуканом, чувствуя себя при этом нашкодившим школьником в кабинете директора. Здесь все дышало уютом, семейным теплом, которые я сейчас, кажется, не имел права разделять.

Анастасия Павловна указала мне на кресло, в котором я и устроился, сама села напротив. Я ждал, что сейчас начнется разнос - она имела на него полное право.

- Ты очень обидел мою дочь, - начала мать Арины без предисловий. - И нас с мужем - тоже. Сильно обидел. Саша вчера вообще спать не мог, ходил по дому, матерился. Это он при мне редко позволяет, а тут…

Я молчал. Что тут скажешь, если все сказанное попадало точно в цель?

- Но я подумала, - продолжила теща, и в голосе появилось что-то более спокойное, - денек поразмышляла и решила: видно, что ты к Арине не равнодушен. Не тот ты человек, чтобы так убиваться, если бы все было игрой.

Я поднял на нее глаза. Она смотрела в ответ внимательно, будто пыталась заглянуть мне в душу.

- Поэтому я тебе помогу, - сказала она и я мысленно аж румбу танцевать начал.

Если мать жены на моей стороне - это уже офигеть как круто!

А Анастасия Павловна, меж тем, продолжила:

- Я дам тебе три совета. Выполнишь - может, еще не все потеряно. Ну а не выполнишь - себя и кори.

Я напрягся. Три совета? О чем она? Что за испытания как в сказках, когда надо было сносить железные сапоги? Впрочем, а я ведь и на это готов.

- Первое, - она загнула палец, - уволься из фирмы моего мужа. Завтра же. Напиши заявление и уйди. Неважно, кем будешь работать дальше. Открой свое дело, пойди в другую компанию, начни мести дворы, наконец - это твоя забота. Но ты не должен быть наемным работником у Арининого отца. Так ты покажешь, что хочешь вернуть ее не ради карьеры.

Я хотел возразить, что уходить сейчас - значит все бросить, что я вложил в это дело силы, что отец Арины сам меня пригласил… Но я закрыл рот. Она права. Как бы я ни старался - всегда буду тем, кого взяли в компанию тестя. Особенно после всего, что случилось.

- Второе, - она загнула следующий палец. - Съезжай из той квартиры, которую мы вам с Ариной подарили. Даже если она вернется, даже если вы помиритесь - пока жить в том, что дали мы, ты не должен. Это тоже даст ей понять, что она тебе нужна не ради жилья и, как ты изволил выразиться, «папиного бабла».

Я поморщился, когда услышал это определение, за которое себя ненавидел уже всей душой. Однако сейчас рефлексировать по данному поводу не собирался. Анастасия Павловна опять права. Если я хочу, чтобы меня воспринимали всерьез - я должен сам встать на ноги.

- И третье, - Анастасия Павловна замялась, и я впервые увидел в ее глазах что-то похожее на сомнение. - Достань билеты на концерт.

Я моргнул, сразу решив, что это шутка. Весь данный разговор - в принципе.

- На концерт? - переспросил тупо.

- На концерт, - повторила она с таким видом, будто это было самое очевидное в мире. - Арина обожает эту свою японскую певицу. Она все ее песни наизусть знает, у нее все альбомы есть. Она мечтает попасть на ее концерт уже несколько лет. Но билеты раскупают за мгновения, достать их почти невозможно. Особенно когда певица приезжает сюда раз в пару лет.

Я смотрел на тещу и не верил своим ушам. Я приехал поговорить о браке, о разводе, о том, как мне вернуть жену, а она предлагает добыть… билеты на концерт японской певицы?

- Вы серьезно? - спросил у нее.

- Абсолютно, - отрезала она. - Ты думаешь, я шучу? Арина сейчас в таком состоянии, что слова до нее не доходят. Она закрылась, обижена, зла. Если ты придешь с цветами и будешь говорить, как ты ее любишь - она тебя просто выставит. А вот если ты сделаешь то, о чем она мечтала, но не смела попросить… может, моя дочь задумается.

Я молчал, переваривая сказанное и тот список требований, который мне предъявили.

- Это не гарантия, - добавила Анастасия Павловна уже мягче. - Я тебе не обещаю, что она простит. Но если ты не готов даже на такое - то какой из тебя муж?

Я поднялся. В голове крутилось: уволиться, съехать, достать билеты. Последнее казалось самым нереальным. Я даже не знал, как зовут эту певицу - слышал какое-то имя, но не придавал ему значения. Однако если в этом кроется реальный шанс…

- Я понял, - сказал Анастасии Павловне и искренне добавил: - Спасибо.

Она кивнула, встала следом за мной, намереваясь выпроводить из дома.

- Смотри, Сивов. Я верю, что ты не бездушный козел. Но если ты еще раз сделаешь больно моей дочери - я тебя собственными руками придушу!

- Не сделаю, - заверил ее я, вскинув руки в жесте «сдаюсь». - Клянусь.

Она посмотрела мне в глаза, потом вздохнула и махнула рукой:

- Иди уже. И билеты эти достань, хоть убейся!

Я вышел на улицу, сел в машину и долго сидел, глядя на закрывшуюся за мной калитку.

Три совета. Два из них - про работу и квартиру - были трудными, но понятными. А третий…

Я достал телефон, открыл поиск. Набрал что-то вроде «японская певица концерт билеты». Выпала куча ссылок на одно и то же мероприятие в нашем городе, но везде значилось: «ВСЕ БИЛЕТЫ ПРОДАНЫ» или «БРОНИРОВАНИЕ ЗАКРЫТО».

Я откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза.

- Ну и как это достать? - спросил сам у себя и ответа не было.

Однако я понимал, что должен перетряхнуть весь город, но билет достать.

Сейчас это казалось самым важным.