Глава 9

Верхушки башен Теймхентор шей`ила, покрытые друзами горного хрусталя, жадно впитывали свет бледноликой Луны и щедро рассеивали его, изгоняя мрак из самых потаённых уголков подземного города.

Полупустые в обычный день, узкие улицы наполнились шумом и движением. Две широкие, основные, пересекающие город в несколько уровней, превратились в полноводные реки, кипящие бурной жизнью.

Мерно рокочущее течение толпы, вспученное то тут то там важными процессиями высокородных матрон, вспенивалось громкими выкриками и руганью, встречая на своём пути крошечные островки стихийных рынков.

Неуёмные в желании сбыть своё добро торговцы срывали глотки, зазывая покупателей.

Гостевые дома и закусочные были переполнены, невзирая на бессовестно взвинченные цены. Тёмные с азартом тратили или, наоборот, набивали карманы, выменивали, договаривались и спорили, порой, оружием решая разногласия.

Строгий, тихий город в одночасье стал тесен, шумен и чрезмерно раздражителен.

Но никто не обращал внимания на временные неудобства: ни простолюдины, чьи ничтожные проблемы даже в обычные дни мало кого занимали, ни знать, которой не удавалось, бряцая законными привилегиями, урвать чуть больше довольства.

Дроу предвкушали грандиозное событие, слишком зрелищное и редкое, чтобы размениваться на что-то малозначимое.

Наступала великая ночь.

Ночь, осенённая милостью Ллос, когда носящие эно должны подтвердить, что недаром выбраны божественной дланью и способны заслужить менакиновый[33] кай'ол.

Дивная ночь, расцвеченная грандиозным зрелищем.

Ради него центральная площадь города превращалась в громадный амфитеатр для толпы желающих увидеть воочию илджин мейир — финальный бой ноамат орн Ллос. Битву, где чёрная метка лучших навсегда поменяет цвет, впитав лучи отшельницы Луны.

Ложи для знати были давно распроданы, поэтому влиятельные представители благородных домов нежились в заранее зарезервированных апартаментах, вкушая удовольствия, в изобилии предлагаемые ушлыми отельерами Теймхентора.

Элите не престало демонстрировать скупость, и деньги тратили без счёта даже те, кто не мог себе позволить лишней щедрости. А предприимчивые горожане, не упуская счастливого момента, пополняли закрома на несколько лет вперёд.

Беднота и худородные, отложив все дела, с завидным упорством штурмовали верхние ряды трибун, отдавая скудные сбережения за неудобные места, или чудом просачивались сквозь неприступный заслон городской стражи.

Никто не мог пропустить главное событие города Призванных дев, о котором долго потом гудит молва, коверкая факты и сочиняя небылицы.

Царивший повсюду бедлам невнятным шумом проникал сквозь толстые стены махтэри. Там избранные готовились к главному в их жизни испытанию.

Назойливый, он только царапал слух, но совсем не отвлекал от мрачных мыслей, навязавшихся мне в компанию.

Мне не впервой было оставаться в одиночестве: медитация или менторские выверты Сая — поводов хватало. Тяготило совсем не это. Никто не рассказал, чего ждать от грядущей ночи, после которой моя неуправляемая судьба вновь повернёт в неведомом направлении.

Я старалась не мучиться неизвестностью. Ещё в земной жизни взяла за правило — решать проблемы по мере их поступления. А так как новые поступления обозначить себя не спешили, я гнала панику: ведь дзабблах не появлялся шестые сутки подряд.

Еду мне приносил молчаливый мальчик-дроу, худой и угловатый, на вид чуть старше подростка. Он не поднимал глаз и пугливо втягивал голову в плечи от каждого взгляда, поэтому заговаривать с ним даже не пыталась.

Впрочем, обязанности свои он выполнял великолепно, тихо и быстро наводя порядок в комнате, перестилая постель и вычищая одежду от запахов, пыли и грязи, которых хватало после ежедневных тренировок. Забросить занятия было бы для меня верхом глупости. До изнеможения нагружая тело, я освобождала голову от лишних мыслей и волнений. Но стоило только присесть, они одолевали меня вновь и вновь.

Я многому смогла научиться: бой с оружием и без, ментальная атака и защита. Строптивая поначалу тьма теперь покорно вилась ласковой струйкой под пальцами и становилась негасимым чёрным пламенем, опасным боевым хлыстом или теневыми мечами.

Однажды я поняла, что умею убивать. Смерть давно поселилась на кончиках моих пальцев. Чуть сильнее нажатие… чуть резче поворот… И жизнь послушно застывала, удивлённо распахнув глаза. И уходила, как вода сквозь песок…

Да, меня учили убивать, но я ни разу не смогла этого сделать, хотя другие забирали жизнь легко и с удовольствием.

Накануне илджин мейир мой расторопный слуга принёс новую одежду, удобную, но мало что прикрывающую, помог облачиться в привычный лёгкий доспех.

Аккуратно, почти не касаясь пальцами головы, выбрил виски, как полагалось воину, и сотворил тугую сложную косу, умело вплетая острые шипы — трёхгранные лок для ближнего боя. Защёлкнул наручи с иматиновой[34] вязью. Какое-то время придётся обходиться без магии и теневых клинков, пока сила рун не иссякнет под натиском скованной тьмы.

Тело потряхивало от возбуждения. Моя свобода висела на волоске. Я стану ноамат и получу кай`ол в награду, неприкасаемость и длинный шлейф из ненависти и страха. Или примерю рабский трохх, насильно покорившись воле поводыря, навсегда потеряюсь в сумерках собственного сознания.

Мальчишка, замирая от страха, тонкой кистью обвёл по контуру эно, закрашивая чёрную паутину серебристой краской. Должно быть на тёмной коже дроу это смотрелось эффектно, на моей же руке рисунок стал почти незаметным, выдавая себя ярким металлическим блеском, стоило шевельнуть пальцами.

Как только надела ножны и закрепила на теле оружие, в дверь вежливо постучали, и в комнату ввалились две внушительные махины в полном боевом облачении. Выбритые виски, серебристые руны на теле, изображение инсигний Верховной на левом наплечнике — храмовые гвардейцы. Похоже, в школу пожаловали важные гости.

Заметив меня, оба рухнули на колено, упершись кулаками в пол.

— Позволит ли досточтимая сопроводить её к началу испытания? — проговорил один из них, не поднимая глаз.

Само собой, позволит. Как будто у меня есть выбор.

Я молча направилась к двери. Один из конвоиров, ловко проскочив вперёд, указывал дорогу, второй, удерживая дистанцию в пару шагов, держался сзади.

Я не пыталась запоминать количество коридоров и лестниц, которые мы преодолевали: в центральную башню школы избранных переселяли на очень краткое время. Почётный караул не путался в поворотах, видимо, исполнял свои обязанности не в первый раз. Волнения почти не осталось, но точно стало бы спокойней, будь рядом С`аехх.

Вынырнув из очередного узкого тоннеля — складывалось ощущение, что меня водили по кругу, — мы оказались на открытой площадке, с которой был виден весь город.

Семь избранных, выстроившись в шеренгу, стояли в центре каменного восьмиугольника, окружённого низким парапетом. Стояли неподвижно и молча. Я поспешила в строй. Мои сопровождающие тихо растворились в тени.

Дрогнуло потревоженное переходом пространство, и из тёмного зева портала вышагнула ан талайат с двумя стражами за спиной, всегда и везде следующими за хозяйкой.

Она никогда не баловала подопечных своим присутствием, но всё и всегда происходило с её позволения и под её контролем. Ей были известны успехи и неудачи каждой вьеллы, объём магических способностей и направление дара. Её скупым кивком благословлялись поощрения и наказания. И каждая из нас была уверена, что именно её взгляд насквозь прожигал защитный купол во время тренировочных боёв.

Дорогой многослойный наряд из паучьего шёлка, высокая причёска и обилие драгоценностей — всё говорило о торжественности момента. Она оценивающе обвела острым, как бритва, взглядом вытянувшихся в струну воспитанниц. Одобрительно склонила голову, отметив ярко горящие метки, хищно улыбнулась и заговорила:

— Сегодня великая ночь, — глубокий голос пробрал до мурашек, — и вам, каждой из вас, — уколол меня красноречивый взгляд, — предстоит доказать, что время, проведённое в этих священных стенах, потрачено не зря. Вы — носящие знак благодати Темнейшей, воплощение Её воли и силы, призванные исполнить Её рукой предначертанное. Так несите ужас в сердца нечестивых харнблат[35], вселяйте в их стада безумие! Крепите трепет в душах богопослушных айтликх’ар! — ан талайат патетично воздела вверх руки и драгоценные подвески в волосах воинственно звякнули. — Вы — Её всевидящие очи и ядовитые жвала! Идите и возьмите то, чего достойны!

— Слава Ллос! — грянул слаженный хор избранных. — Все победы — её деяния!

Ультрин[36] рассекла пространство, открывая переход. Краткое ощущение падения — и, чудом поймав равновесие, восемь испытуемых очутились на ярко освещённой арене.