Глава 3

— Пусть не считает ноамат старческие капризы грубостью, но мне хотелось бы остаться одной, — донельзя довольная собой Шаардрилл переключилась на ручных зверушек — кошата и эльфа. Меня препоручили заботам мальчишки-дроу, который уже появлялся в королевских покоях с травяным отваром.

— Позволит ли досточтимая сопроводить её к выделенным апартаментам? — почти шёпотом произнёс паренёк, низко при этом поклонившись.

Я согласно кивнула. Общаться с прислугой жестами меня приучили ещё в махтэри. С низшим сословием, куда относились малоимущие и простолюдины, благородные не разговаривали. Очевидно, страшились поиздержать бесценные голосовые связки, растратив на «недостойные» речи.

— Подарок подготовят и отправят к твоему ложу, — прилетело мне в спину. — Советую опробовать. Мудрая Шади плохого не посоветует.

Я расплылась в благодарном оскале.

Чтоб тебе чаем подавиться, ушлый божий одуванчик! Обвела меня вокруг пальца как сопливую девчонку. Расплатилась живым товаром за оказанную услугу — и не откажешься! А по факту пропихнула собственную подстилку в мой ближний круг.

И если с Нитом мне удалось выстроить странные покровительственно-доверительные отношения, то как договариваться со взрослым, судя по ужимкам мало адекватным мужиком, я не имела ни малейшего представления. Откуда мне знать, за какие заслуги он попал на цепь и в ограничители? Хотя, как угодил в гарем илхарэсс, было ясно без объяснений.

Я привыкла к тому, что дети Дошхора очень красивы. Высокие и атлетичные. Крупные широкоплечие мужчины и пышногрудые, крутобёдрые женщины. Внешняя привлекательность мало впечатляет, когда ей обладает каждый первый.

Но этот мрачноватый тип умудрялся выделяться. Такой редкий цвет глаз я видела впервые. Ядовито-яркий аметист горел ничем не замутнённой яростью до того, как исчез под снежно-белыми ресницами. Хищное, но утончённое лицо. Ещё немного и назвала бы его андрогинным, но женственность здесь не отметилась ни разу. Это был тот самый тип мужской внешности, который никого не мог оставить равнодушным. А стать? Он так по-королевски держал голову и спину, что, даже униженно стоя на коленях, в ошейнике и на цепи, оставался… величественным. Именно величественным, другого слова не подобрать.

Мне необъяснимо казалось, что голос у него быть должен низким и тягучим.

Интересно, когда я всё это успела рассмотреть? Или придумать… На краткий миг возник какой-то расплывчатый образ, неуловимое узнавание… Но я вряд ли смогла забыть столь колоритную наружность. Одни только парные кольца в изогнутой левой брови чего стоили.

Тем временем я всё шла и шла за бесшумно семенящим передо мной служкой. Длинные, путаные коридоры и лестницы сменяли друг друга. Чудилось, петляем мы бесконечно, или это сказывалась накопившаяся усталость и напряжение.

Привычный синий мох на стенах светился тускло и умиротворяюще, но постоянно преследующие меня шепотки и бормотание не отпускали, вводя в непонятную отрешённость. Тем неожиданней стала яркая вспышка в сознании: нужно туда! Иди чуть левее!

Я встала как вкопанная. Мальчишка, обернувшись, тоже остановился и вопросительно на меня посмотрел. Дав понять слуге, чтобы ждал на этом месте и не двигался, свернула в узкое, тёмное ответвление. Здесь гулял сыроватый сквозняк, и шёпот звучал навязчивей.

Повинуясь необъяснимому порыву, шла наощупь, вслепую, и в голове занудной мыслью крутилось, что походы налево никому ещё счастья не приносили.

Я ухмыльнулась внезапной житейской мудрости и стремительно рухнула вниз. И куда меня вечно несёт!

Мне несказанно повезло приземлиться как кошке, на лапы, и не завопить во всю глотку. Обильные заросли синего мха смягчили падение. Одна сторона ямы, в которую я угодила, полустёртыми ступенями уходила вверх — значит, выбраться смогу.

— Ты сильно рискуешь. И действуешь слишком неосмотрительно, — голос раздался так близко, что я зажала рот ладонью, стараясь не дышать.

— Возможно. Но всё пока в рамках закона, — сухо прозвучал ответ.

Я огляделась, леденея от страха. Разговор не прервался: меня не услышали.

Похоже, это не просто каменный мешок, а тайник. Я осторожно разгребла мох на стене, из-за которой звуки доносились отчётливей. Через маленькое, густо зарешеченное окошко можно было не только отлично слышать, но и видеть часть комнаты за стеной.

— Старой паучихе не к чему подкопаться. План был прост и гениален. Вот только исполнитель оказался никудышным.

Незабвенная Хангбринн наотмашь ударила стоящего перед ней на коленях мужчину. Он не шелохнулся. Лишь на сцепленных за могучей спиной руках отчётливо вздулись вены.

— Бесполезный скот! — заорала, свирепея Младшая Мать Айрахвэл. — Я потратила столько сил и времени, чтобы выкупить у алчной стервы Тайллабах лучшего менталиста Дома! И что получила? Сильнейший маг рода Хойс`андар оказался тупым самцом рофа! — она схватила тонкий хлыст и лупанула виноватого по плечам, оставляя на коже тёмный рубец. — Как? — дёрнув со всей силы мужские волосы, Хангбринн заставила дроу запрокинуть голову. И я, наконец, рассмотрела, кто был назначен козлом отпущения.

— Как опытный, взрослый мужчина не смог пролезть в постель к грязноволосой девке? Как?! — хлыст просвистел ещё раз.

Ул`харук, безропотно подставляясь под удары, преданно заглядывал в глаза вопящей истеричке.

— Ноамат как течные суки оседлают любого, кто носит член между ног. Но у тебя он вместо головы! — перехватив повыше хлыст, она двинула в лицо своему разочарованию, разбив увесистой рукоятью крепко сомкнутые губы в кровь.

— Остынь, Хангбринн! — рявкнула вторая собеседница.

Она оставалась невидимой. Высокая спинка кресла, в котором расположилась незнакомка, скрывала её полностью.

— Маг его уровня нам ещё пригодится. А ноамат, возможно, слишком разборчива. Или имеет специфические вкусы. Мальчишкой она не побрезговала.

— Ты это серьёзно? — визгливо расхохоталась Хангбринн. — Да я уверена, что эта сухая колода уже ей кого-то подсунула!

— Не страшно, — уверенно возразила невидимка. — Свой ближний круг илхарэсс не отдаст. Шади не любит делиться мужчинами. А на других найдём, как нажать. Но если твой менталист всё же прав…,- повисла недолгая пауза, — и ноамат не просто звероуст, а получила дар атэрэл рохафай…

— Одно слово Верховной жрице, и она лично затолкает грязноволосую в трохх, — продолжила фразу Хангбринн.

— А я всегда смогу договориться с Главным Храмом, — закончила разговор неизвестная, встала со своего места и вышла. Я лишь успела заметить край шёлковой одежды, мелькнувший тенью в моём крошечном окошке.

Хангбринн затихла, задумчиво теребя косу личного «мальчика для битья».

— Да. Ты ещё пригодишься, — она опустила голову и небрежно провела пальцами по мужским губам, стирая с них кровь. — Найду тебе занятие по силам.

С этими словами матрона устало упала в кресло и, бесстыже задрав лёгкие юбки, требовательно произнесла:

— Ну? И чего ты ждёшь?

— Это значит, что досточтимая позволяет мне войти в ближний круг? — сделав пару шажков на коленях, с надеждой спросил ул’харук.

— Это значит, — зашипела Хангбринн, подтягивая к себе дроу за длинную косу, — что госпожа пока не будет кормить тобой алтарь. — Намотала волосы на кулак и ткнула покорную голову себе в промежность.

Раздались влажные звуки. Ул’харук прекрасно знал, что от него требуется.

Я осторожно завозилась. Пора выбираться отсюда. Наблюдать эти «брачные игры» совсем не хотелось.

Нащупала скрытую мхом ступеньку и обернулась убедиться, что парочка достаточно увлеклась.

Белобрысая голова со знанием дела двигалась вверх и вниз между распахнутых женских ног. Младшая Мать Айрахвэл сладко постанывала, надёжно прикрыв веки.

Пора. Я тихо привстала, и звуки вдруг стихли. Мужская спина застыла, и, медленно повернувшись, чёртов менталист уставился мне в глаза.

Он не мог, не мог меня видеть! Но этот нахальный, уверенный взгляд прожёг мозг насквозь до затылка.

Меня затрясло. А дроу похабно облизнул свои мокрые губы и ехидно оскалился, победно сверкая зрачками.

Хангбринн недовольно зарычала, вогнала острые ногти в истерзанные мужские плечи и подтянула живую игрушку поближе, настойчиво понукая продолжать.

Ул’харук отвлёкся, а я пулей вылетела наверх, пока меня не застали «на горячем».

Отлично вышколенный слуга не повёл и бровью, заметив мой всклокоченный вид. С низким поклоном и без вопросов он молча продолжил путь.

— Госпожа! — Нит в отчаянии всплеснул руками, встретив меня в выделенных ноамат покоях. Нетерпеливым жестом отослал мальчишку и раскудахтался как квочка.

— Госпоже не следовало посещать покои илхарэсс в таком воинственном виде, — сокрушался он, выколупывая меня из доспеха.

— Госпожа должна вспомнить о женских нарядах и своей красоте — так принято в Правящем Доме, — недовольно тарахтел мелкий наложник, выбирая мелкий мусор и мох из моих волос.

— Госпоже не следует беспечно расхаживать одной по незнакомому замку. Это может быть опасно, — обрабатывал заживляющим средством мои ободранные ладони и колени.

— И, вообще, — резюмировал с умным видом, намывая меня в купальне, — юная ноамат должна находиться под постоянным присмотром взрослого сильного мужчины. — Поиграл он тощими мышцами и многозначительно приподнял бровь.

Я хмыкнула и брызнула в него водой. Он вытер ладонью лицо и сделал вид, что обиделся.

— Нит, я всё поняла, — мне вдруг захотелось договориться по-человечески. Ведь мальчишка искренне волнуется и заботится. Для меня так давно никто этого не делал. Он совсем ещё молод и, на моё счастье, не научился прятать себя настоящего за семью засовами.

— Нит, — я подгребла к нему поближе, цепляясь за бортик купальни, — я тебе обещаю, что буду внимательной и осторожной.

Тронула его за руку, а он совсем отвернулся.

И окатил из-за спины полным ковшом ледяной воды.

— Ах, ты-ы-ы… — от неожиданности я оторопела. А наглец засветился довольной улыбкой.

Ну… сам напросился! И перемахнула через бортик.

С визгом и воплями мы носились друг за другом, громя и разбивая всё, что попадалось на нашем пути. Господи! Как же мне этого не хватало! Я хохотала до слёз и чувствовала, как всё напряжение и страхи растворяются в разноцветной мыльной воде. В ней героически сгинул роскошный запас банных средств, преподнесённый придворными подхалимами. Туда ему и дорога!

Заботливо обмотав меня чудом найденной сухой тканью, Нит нацепил на бёдра куцее полотенце, и счастливые и растрёпанные мы радостно ввалились в спальню.

— Это кто? — запнулся полуголый мальчишка, опередив меня на полшага, и обернулся, вытаращив глаза.

Я выглянула из-за его плеча и горько вздохнула:

— Наложник. Новый… ещё один…