Глава 12

Накрутив себя за несколько дней вынужденного затворничества, я шла в хранилище печатая шаг. Хангбринн так просто от меня не отстанет. Ей позарез нужны мои способности, о которых я сама пока мало что представляю. Я не собиралась потакать её желаниям и обзаводиться настолько скользким союзником. Но открыто враждовать с Младшей Матерью Айрахвэл было, как минимум, опасно и глупо. Наплевать, какие отговорки выдумает смотритель на этот раз, я получу то, что мне необходимо любым способом: силой, угрозами. Разворошу к чертям этот ядовитый муравейник, но заставлю себя уважать и бояться!

Мой воинственный настрой слегка вял под ироничным взглядом Мрая. Он, даже молча, послушно выполняя все просьбы, умудрялся лишать равновесия. Мне с огромным трудом удавалось притворяться спокойной в его присутствии, а Нит, поганец, как назло, постоянно старался оставлять нас вдвоём. Решил, что мне нужна возможность употребить второго наложника по назначению? Вот же мелкая сводня! Даже сейчас, выдумав какой-то глупый предлог, задержался в наших покоях. И мне приходится делать вид, что близость мужчины, чей голос и даже запах сводит с ума, меня абсолютно не трогает.

— Осторожнее, госпожа, — большая ладонь, надёжно, но бережно перехватив за талию, быстро передвинула меня за широкую спину. Краем глаза успела заметить, как в подставленную руку Мрая с ядовитым шипением падает что-то увесистое.

— Ойо, — распознала я питомца королевы в яростно шипящем и извивающемся комке, — что ты опять здесь делаешь? — До дверей хранилища оставалось несколько шагов.

Кошат, услышав мой голос, замер и, зло оскалив зубы, переполз по мужскому плечу ко мне в руки, потоптался в них, тяжко вздохнул и улёгся, блаженно прикрыв глаза.

— Похоже, прожорливый бродяга нашёл в чьих руках пробираться в хранилище, — дроу хмыкнул и почесал ящеру нос.

Зверёк коротко рыкнул, скорее, из вредности, и жалостливо на меня посмотрел. «Совсем, совсем голодный. Ойо никто не кормил». Вот же плут!

— Неужели ему негде больше подкрепиться?

— Ну почему же? Попробуй не поделиться вкусным кусочком с любимцем илхарэсс, — задумчивый взгляд чуть задержался на моих пальцах, гладящих бугристую спинку. — Старые рукописи раньше прошивали волокнами дерева росс. В них иногда заводятся паразиты. Их личинки для кошата — редкое лакомство. За ними он и охотится.

— Тогда почему бы ему не попадать в хранилище свободно?

— Зверюга больше портит, чем помогает. Ветхие страницы портятся от зубов и слюны. Поэтому смотритель не в восторге от таких визитёров. Но вышвырнуть лазутчика с рук ноамат не отважится.

— Тогда оставим его здесь? — попыталась я спустить с рук разомлевшего пассажира, на что кошат угрожающе зашипел и вцепился в меня нешуточными когтями.

— Не обязательно. Личинок достают вручную, поэтому у смотрителя в запасе всегда есть, чем отвлечь вандала.

— Странно, — мы продолжили путь, — что илхарэсс позволяет Ойо расхаживать, где вздумается. Слишком о нём печётся.

— Кошат не просто гуляет и объедается, — дроу бросил на меня быстрый взгляд из-под ресниц. — Он шпионит.

— Как? — я сбилась с шага. Захотелось отшвырнуть от себя приставучего соглядатая как ядовитую змею.

— У них есть особенность, — угадав моё желание, Мрай забрал недовольного ящера себе, — делиться своими воспоминаниями с тем, кого считают членами своей кладки. Но эти картинки настолько путаные и разрозненные, что в их достоверности легко обмануться. Может звероусту с этим будет проще разобраться… — протянул загадочно и толкнул ладонью двери хранилища.

— Рад приветствовать досточтимую ноамат в этой скромной обители знаний, — смотритель лучился радушием, довольно поглядывая в сторону Мрая. — Я сделал великолепную подборку самых достоверных источников. Не сомневаюсь, они окажутся исключительно полезны, — он повёл меня в совершенно другую сторону от того места, которое я занимала в прошлый раз.

Удобный широкий стол и в меру мягкое кресло составляло всю обстановку уютной комнатушки, в которую меня почтительно пригласили. Чрезмерно предупредительный старик указал на аккуратные стопки книг, примостившиеся с краю стола — их было совсем немного — и, рассыпаясь в пространных любезностях, пожелал с пользой провести время.

Отвлекшись на внезапную разговорчивость вредного смотрителя, я упустила из виду, когда сопровождающий меня наложник тихо «потерялся» среди бесконечных стеллажей. А потом стало просто не до него: настолько меня увлекло чтение.

Дар звероуста был чужд исконной магии Дошхора. Он появился с приходом в этот мир людей, с ними же и пропал.

Эльфы прекрасно владели менталистикой. Тёмные — в совершенстве, светлые — намного хуже, потому что подобные способности были уделом адептов тьмы. Окхилин умели защищаться от проникновения в собственный разум, очень немногие из них были сильными эмпатами, единицы могли воздействовать на чужое сознание. Но всё эти фокусы были возможны лишь с разумными.

Айтликх’ар умудрялись частично владеть сознанием некоторых животных: таттонов, пещерных ящеров, но только маги Заблудших «говорили» с любым зверем, даже самым примитивным.

Дар звероуста превращал животные инстинкты и простейшие потребности в понятные человеческому мозгу образы, мысленные импульсы. С их помощью и происходило своеобразное общение и передача информации. Звероуст мог не только «читать» и чувствовать животное, он умел сливаться с сущностью зверя, видеть его глазами, пользоваться слухом и обонянием, имел возможность подчинить себе животное, приказать преодолеть самые сильные инстинкты, пожертвовать потомством или собственной жизнью.

Особо сильные маги одновременно «владели» не одним зверем — могли подчинить небольшое стадо, заставить переселиться большую колонию птиц или насекомых, загнать в сети крупный косяк рыбы, отпугнуть стаю хищников.

Вполне себе мирный и даже полезный дар. Пока его не распробовали вечно воюющие стороны принявшего Заблудших мира.

Не сложно представить, что могли натворить внезапно сошедшие с ума флегматичные таттоны. Или ездовые ящеры, если бы вдруг перестали слушаться седоков. А дикие зубасто-клыкастые твари, которыми кишел Дошхор? Или ядовитые создания? Даже безобидные с виду бабочки могут причинить огромные неудобства, если распорядиться ими со знанием дела.

Я не нашла ни единого описания сражений с участием звероустов. Думаю, они были, но смотритель хранилища не стал мне их предлагать. Может, решил не искушать судьбу. Кто знает?

О том, как развить в себе дар или пользоваться им, вещала лишь одна фраза: «Слушай себя. Слушай зверя». Помедитировав над ней пару минут, я поняла, что по наитию именно так и поступала: ловила ниточки импульсов в звериных головах, «слушала», что они желали мне сообщить. Значит, я на верном пути.

Атэрэл рохафай. Похолодел затылок, когда наткнулась на это название. Перевести его не смогла.

Я окунулась в собрание настоящих страшилок, которые, действительно, напоминали жуткие сказки. Ими не то что детей, можно было пугать даже взрослых.

Этих магов было совсем не много. История сохранила их имена, вернее прозвища. Весьма симпатичные, чего уж там! Люц Безумный, Тай`а Кровавая. Ещё пара-тройка в том же духе.

Мило.

Те же самые звероусты, только со способностью повелевать неограниченным количеством зверья. Отличительной их чертой было то, что они могли перенимать повадки животных, их способности: силу, острое зрение, реакцию, голос. Авторы рукописных «шедевров» утверждали, что эти маги могли трансформировать части своего тела, обрастать клыками, когтями, чешуёй или шерстью. На некоторое время приобретали ядовитость.

Какая-то хрень!

Но абсолютно правдивым мне показалось упоминание о способности атэрэл рохафай подчинять себе разумных. Даже искусные айтликх’ар не смогли противиться их силе. Не помогали щиты и амулеты. От этих магов не было спасения. Они поворачивали вспять армии, по щелчку пальцев заставляли тихо вымирать целые города.

У таких редких талантов быстро находились могущественные союзники или покровители. А затем атэрэл рохафай быстро попадали в неволю, купившись на мнимую власть, материальные блага или романтические чувства. Но каждый, рано или поздно, обращал свои способности против хозяина.

Усмирять их приходилось ценой огромных жертв или божественного вмешательства. Неудивительно, что рациональные эльфы однажды объявили подобных магов вне закона, попросту их перебили, отловили всех, кто только подозревался в опасном даре, и тоже за компанию уничтожили.

По прошествии времени народная молва тесно связала атэрэл рохафай и звероустов, насочиняла жутких небылиц и повсеместно ими застращала. А те, кто ещё понимал разницу между одними и другими, маялись сомнениями — заполучить себе звероуста по-хорошему или объявить его страшным злом и, рачительно нацепив на него трохх, опять же употребить себе во благо. Поэтому ещё в махтэри мой дар называли по-разному.

Оставалось понять глубину собственного попадалова. Что во мне рассмотрел ул’харук, сделав соответствующие выводы?

Слухи о том, что ноамат и есть атэрэл рохафай, пошли с его лёгкой руки. В этом я не сомневалась. Именно Хангбринн было выгодно, чтобы я себя чувствовала в постоянной опасности даже под крылом илхарэсс.

— Привет, Ойо, — довольно урчащая тушка взобралась мне на колени, клюнула тупым рыльцем ладонь и устало вытянула лапы. «Сыт. Доволен», — вползло в мою голову ленивое.

Интересно, можно ли научиться отключать мой «радар» хотя бы на время? Если я начну слышать нескольких зверей одновременно, определённо, сойду с ума.

— Где твой носильщик, не скажешь? — фолиант, найденный Нитом, лежал в самом низу книжной стопки. Очень хотелось в нём покопаться.

Рваный мельтешащий клубок разрозненных картинок вломился в моё сознание, вызвав приступ лёгкой тошноты. Я зажмурилась, справляясь с собой. Да, здесь, действительно, непросто разобраться. Наугад потянула самый длинный кончик, и передо мной развернулась чёткое изображение.

Я видела глазами Ойо, как длинные мужские пальцы достают из приоткрытой коробки жирных щетинистых червячков и подносят их к носу ящерицы. Вкусно. С громким хрустом «внусняшки» лопались под острыми зубами.

— … только благодаря избытку её силы мне удалось держать щиты и так быстро потом восстановиться. Хангбринн обзавелась очень сильным менталистом. Он для меня проблема, пока я в этом, — голос, который я не перепутаю ни с чьим другим, звучал громко и отчётливо: обжора всё ещё сидел на руках Мрая.

— Мне хотелось, чтобы ты ошибался, мой мальчик, — смотритель отвечал тихо и уважительно, но как-то покровительственно, что ли. — Найти найлих ксукулл — великое счастье для айтликх’ар и одновременно проклятие, если не сможешь её к себе привязать.

— Я обязательно это сделаю.

— Тебе придётся пройти через близость с ней, чтобы убедиться в своих предположениях. Но ты знаешь, чем тебе это грозит…

Сцена резко оборвалась: ящер почувствовал нестерпимую потребность переместиться ближе к вкусно пахнущей коробке.