Глава 14

Всё вокруг завертелось бешеной каруселью. Тусклый свет менялся полной тьмой. Хаотичное движение прерывалось резкими остановками.

— Будь со мной. Не закрывай глаза, — сквозь рваную паутину забытья настойчиво твердил встревоженный голос. — Ещё немного…

Краешком сознания я цеплялась за этот низкий рокочущий звук, борясь с дурнотой и запредельной головной болью. Казалось, кости превратились в желе, а мой измученный мозг — в кипящее варево.

— Госпожа? — огромные от ужаса янтарные глазищи на побледневшем лице. — Мрай, что случилось?!

— Потом. Всё потом! Помогай…

Мне удавалось выхватывать обрывки разговора сквозь нарастающий гул в ушах. Все силы уходили на то, чтобы не сорваться в удушливое забытьё.

Бережные руки осторожно избавили от одежды и опустили в приятно горячую воду.

— Сейчас немного отпустит. Обещаю… — пылающих жаром висков коснулись прохладные пальцы, и я застонала от облегчения, которое они подарили. Веки налились свинцом, опускаясь вниз.

— Госпожа, не нужно закрывать глаза, прошу вас, — испуганный голос Нита заставил поморщиться и вздрогнуть. Мальчишка сидел напротив по пояс в воде и с силой массировал мои потерявшие чувствительность ноги. Его губы дрожали. — Потерпите ещё немного. Потом можно будет поспать, — уговаривал он меня как маленького ребёнка.

Спиной я чувствовала мощную грудь, ходящую ходуном от рваного дыхания. Частые удары сильного сердца отдавались барабанной дробью в затылке. Скрежет зубов и сдавленный рык где-то в районе макушки. Мягко сдавившие виски ладони заметно потряхивало.

Мгновенная яркая боль, точно выдернули раскалённую иглу из-за уха, и пелена блаженной лёгкости опустилась на плечи.

Широкая грудь подо мной заметно расслабилась, с глубоким выдохом откинулась назад, увлекая следом за собой.

— Всё. Теперь просто сон и отдых, — скомандовал хриплый шёпот, и умелые пальцы со знанием дела принялись расплетать мне волосы, приятно поглаживать шею и плечи, забирая с собой смутный отголосок недавней пытки.

Нит с искусанными в кровь губами оторвал обеспокоенный взгляд от моего лица, перевёл его выше и чуть заметно кивнул:

— Я принесу полотенца, госпожа.

— Можешь не торопиться, — распорядилось моё удобное ложе, по-хозяйски обследуя бока и живот, медленно поднимаясь к груди.

Я не протестовала, просто прикрыла глаза. Не было никакого подтекста в этих спокойных ласках. Просто забота и нежность. Комфортно. Тепло и спокойно. Было настолько уютно в этих надёжных объятиях, что нестерпимо захотелось развернуться, обхватить руками сильное мужское тело, зарыться носом в запах горькой полыни и мускуса, спрятаться в чужих руках от всех напастей. Довериться и забыться.

Можно быть наивной и ведомой, если цена женской слабости тебе по карману.

— Мне значительно лучше, — я отстранилась, до хруста выпрямив спину. Перекинула мокрые волосы на грудь. Ладонь на моём животе закаменела, не желая покидать облюбованное место. — Позови Нита. Пусть закончит с моей косой. А в этом, — оттолкнула удерживающую меня руку, — нет необходимости.

— Как пожелаете. Госпожа, — Мрай аккуратно пересадил меня со своих коленей. Выпрямился во весь рост и, спрятав под ресницами мгновенную вспышку досады и злости, покинул купальню, чуть покачнувшись у двери.

Нит в этот раз не развлекал меня болтовнёй, не дурачился, не пробовал шутить. Быстро и молча расправившись с волосами, он завернул меня в мягкое полотенце и проводил в спальню. Устроил на кровати:

— Вам необходимо отдохнуть, госпожа, лучше поспать. Мрай провёл очень сложную и кропотливую работу. Последствия от подобного воздействия могли быть необратимыми, — в спокойном тоне промелькнула укоризна.

Серьёзно? Ты меня осуждаешь, мальчик? Я обязана принимать как должное все ваши потуги поиметь от меня выгоду? Благодарить за малейшую помощь и радоваться попыткам залезть в трусы?

— Обязанность ближнего круга — защищать свою госпожу. Любым способом, — в упор уставилась на мальчишку.

Нит покорно опустил голову и весь как-то сжался.

— Разумеется. Вы абсолютно правы, госпожа, — пролепетал торопливо и поспешил на выход.

Дикая боль пронзила позвоночник. Меня выгнуло на постели. Кровь из прокушенной губы наполнила рот.

— Нит, эликсир… — захрипела, скручиваясь в узел. Сорвавшаяся с цепи сила, почуяв слабость хозяйки, рванула взбесившимся зверем по венам.

— Да, я сейчас! Я позову Мрая!

— Не смей. Я запрещаю ему приближаться, — простонала на последнем выдохе. — Пожалуйста, быстрее… — уткнулась в подушку, стараясь не закричать.

Больно! Боги, как больно! Нит, где тебя так долго носит?!

Скатившись с постели, чудом встала на ватные ноги и по стене побрела к двери. Из соседней комнаты доносились приглушённые крики и звуки борьбы.

— Отдай! Ты не понимаешь, что делаешь! — согнувшись пополам, Нит жадно хватал ртом воздух, глотая слова. На сбитой в кровь скуле расплывался огромный синяк. Мрай с перекошенным от бешенства лицом дико сверкал глазами и скалился, сжимая в руке открытую флягу с моим спасением.

— Что здесь происходит? — ставшие колючими слова ободрали пересохшее горло. Скрюченные судорогой пальцы до побеления вцепились в дверной косяк.

— Ничего неожиданного. Твой драгоценный сопляк тебя просто травит. Госпожа, — брезгливо выплюнул «благородный заступник», с кривой ухмылкой окидывая меня снисходительным взглядом. Перевернул сосуд вверх дном, выливая содержимое на пол, смял пятернёй зачарованный металл, как сырую глину, и отшвырнул искорёженную флягу в дальний угол комнаты.

Я с трудом отступила на пару шагов внутрь спальни, плотно прикрыла дверь. Колени подогнулись, качнуло стены, и мир перевернулся вверх дном.

***

Столько лет минуло, я и не надеялся застать наставника в живых. Брайрахх, старый хитрец, по-прежнему обитал в своём пыльном логове. Он всегда искусно выплетал тонкую сеть нужных ему совпадений, не покидая своей берлоги. Смог и сейчас до меня дотянуться через новую гордость самой илхарэсс.

Моя ноамат. Она далеко не глупа, поэтому не стоило надеяться, что не увидит подвоха в настойчивой просьбе смотрителя. И потому не нужно было оставлять её одну надолго, хоть и зудела в мозгу сотня вопросов, на которые мог ответить только старик.

Впервые стало физически плохо от страха. От понимания, куда пропала моя госпожа. Я знал теневые ходы как свои пять пальцев, и боялся лишь одного — не успеть. Не думая, я бросился за ней. Плевать, что без магии слаб, плевать, что безоружен: крепкий осколок паучьего панциря стал заменой кинжала. Она не выстоит против хав`йаров[50]. Вечно голодная восьмилапая стража не знает пощады, и нам с ней сказочно повезло выйти целыми из скрытого лабиринта. Но я был просто раздавлен тем, что увидел в пустом коридоре.

Стоило пройти незамеченным. Подобные сцены не редкость и в более людных местах. Жаль бедолагу: пришлось ублажать похотливую самку на глазах у возможных свидетелей. Или он заарканил удачу, наметив попасть в ближний круг. Я поспешил тихо исчезнуть. И я бы ушёл, но вдруг что-то резко толкнуло в грудь — обернись!

Выбирать — священное право женщин. Непреложный, неоспоримый закон. Я послушно опустился на колени. Место наложника у тела госпожи.

Моя хозяйка использовала самый надёжный способ обезопасить себя от сильного мага, ручной зверушки Хангбринн. Моя умная ноамат, в твоём ближнем кругу он намного полезней меня.

Просто смириться. Глупо было рассчитывать стать для неё особенным. Невыносимо бил по ушам мужской похотливый рык. Ревность — это смертельно больно.

Темноволосая слабо увернулась от настойчивых ласк: бледное, как мел, лицо, слёзы в глазах, носом шла тёмная кровь.

Тварь! Больной ублюдок!!! Вырвать его поганый отросток и тут же заставить сожрать!