Глава 12

В происходящее не верилось. Даже когда под театральные всхлипывания «поруганной невинности» Себо объявил, что вынужден переселить меня в общий дом. Женщине, имеющей виды на чужого мужа, не место рядом с молодой семьёй.

Я заглядывала в лицо Эсты в поисках поддержки, когда она, пряча взгляд, вынесла на порог мои вещи и велела подручным Себо устроить гостью со всем возможным удобством.

Нести пришлось не только мои пожитки, но и меня. Тело по-прежнему не слушалось, голова была пустой и тяжёлой.

Я успела заметить, что Мраю намного хуже. Среагировав на моё появление, он пытался подняться с пола. Сползал по стене и падал, пока не затих, зажав голову руками. Интересно, как в таком состоянии он мог ещё и «надругаться» над кем-то?

Что с нами случилось? Почему мы беспомощны, как новорождённые котята?

Я свернулась в клубок на жёсткой постели своего нового временного жилища и, не отрываясь от порхающих на ветру занавесей, пыталась собрать по крупицам вчерашний день и праздничную ночь. Но так и не смогла поймать момент, когда одна на двоих волшебная сказка превратилась в вульгарный фарс с коварным растлителем в главной роли.

— Госпожа, — Нит неслышно вошёл и присел рядом, — вам не нужно здесь оставаться. Женщина, обитающая в общем гостевом доме, считается свободной. Любой может заявить на неё права. Родители Хатал согласились приютить нас на время, а потом мы что-нибудь придумаем. Разберёмся со всем этим. Как-нибудь. Пойдёмте, я помогу.

Семья избранницы Нита встретила меня прохладно, но уважительно. Не гонят — и на том спасибо. Мне бы только прийти в себя, побороть непонятную слабость, собраться с мыслями. Должно быть, выглядела я настолько жалко, что Хатал, живая и болтливая девчушка, принялась ухаживать за мной, как за маленьким ребёнком. Кутала в одеяла, пыталась накормить, развлечь разговорами.

— Знаешь, Салисс, а ведь у нас её мало кто любит. Ниа способна на гадкие вещи. Но она дочь главы, и многое сходит ей с рук, — плотнее прикрыв дверь, девушка устроилась на полу, подложив под себя пухлую подушку, и принялась секретничать.

— Мне показалось, родители её не балуют, — говорить всё ещё было сложно.

— Со стороны, может быть, так и выглядит. Ниа умеет строить из себя послушную дочь. А Себо всегда уверен, что на неё наговаривают. Красивая, умная, перспективная невеста. Считает, что завидуют.

— А что, разве нет?

— Было бы чему… От Эсты она унаследовала дар и вынуждена постоянно с ним бороться. Я видела, какими страшными бывают приступы. Отец никогда не отпустит её во внешний мир, хоть она и старается попасть туда любыми способами. Что бы Ниа ни говорила, но Эффэйр ей нужен как возможность сбежать из деревни. Может он ей и нравится, только вряд ли она способна любить кого-то кроме себя. И чтобы добиться своего, сделает всё что угодно.

— Лишится невинности с чужим мужчиной… — прошептала я еле слышно.

— Не знаю, как насчёт невинности, — продолжала откровенничать Хатал. — Есть у меня подозрения…но это так, сплетни. По нашим обычаям, достаться мужу порченой — большой позор. Не знаю, смогла ли Ниа пойти на такое. А вот опоить какой-нибудь гадостью способна.

Ну, конечно! Я резко села в постели, за что тут же поплатилась тошнотой и прострелившей голову болью. Тот самый напиток у нашей спальни! С чего я взяла, что его оставила Эста? Подсунуть злосчастный кувшин мог кто угодно. В деревне не запирают дверей. А мы как беспечные дураки!.. Уткнулась в ладони и застонала с досады.

— Салисс, что? Тебе плохо? — сорвалась с места девушка.

— Выйди! — прогремел от входа мужской голос.

Кулаки сжались сами. Я вскинула голову, встречая визитёра злым взглядом. Хатал юркнула за дверь, а Себо остановился в центре комнаты, сложив руки на груди.

— Ты можешь сколько угодно сверкать глазами, — заговорил он, оценивающе меня разглядывая, — но сделанного не исправишь. Сама богиня соединяет влюблённых в священную ночь. Мы чтим законы. Этот брак не расторгнуть ни под туманной завесой, ни за её пределами.

— Даже когда обнаглевшая от безнаказанности девица лезет в постель к чужому мужчине и инсценирует насилие? — мне хотелось бы говорить высокомерно и холодно, но выходило еле слышно и жалко.

— Ты не смеешь! — Себо подался ко мне, сжимая в ярости кулаки, но быстро взял себя в руки. — Ты! Кто ты такая по сравнению с моей дочерью? — зашипел он, презрительно сузив глаза. — Я знаю подобных тебе. Ноамат, — выцедил он злобно. — Чудовище в женском обличье. Любой мужчина для тебя бесправная подстилка. Наслушалась сплетен и поливаешь грязью влюблённую девочку?

Мне захотелось расхохотаться. Теперь всё встало на свои места. Мерзавка вьёт из отца верёвки, спекулируя его чувством вины. Себо не будет искать правых и виноватых. Он изо всех сил постарается её защитить. Пусть и сам сомневается в подлости собственного друга.

— Понятно, — я горько ухмыльнулась, — все доводы бесполезны. А никому не показалось странным, что двум сильным магам внезапно стало так плохо, что они на ногах стоять не способны?

— Никто не знает, как влияет на одарённых сила туманного полога. Даже у Эсты бывают внезапные приступы.

— Удобное объяснение, — неужели отцовская любовь может быть настолько слепа? — Только я всё равно его здесь не брошу.

— Оставайся, — эльф приглашающе повёл рукой. — Выбирай любого свободного мужчину. Ишттах шаи рад сильным магам. Но я не позволю, — он снова навис надо мной, подавляя, — половине посёлка передраться из-за одной юбки. Выбери мужа сама или тебе найду его я из тех, кто уже обивает мой порог. Поверь, я постараюсь. И им станет тот, кто точно справится с твоей спесью и норовом.

— Да пошёл ты! — выплюнула я в самодовольную физиономию.

— Я всё сказал, — развернулся Себо к выходу. — У тебя два заката, чтобы выбрать себе пару или убраться отсюда подальше.

***

Что делать? Я обхватила себя руками и постаралась успокоиться, хоть колотило меня знатно. Не чувствую ни капли магии. Развернула кисть, призывая тьму. Бесполезно. Даже если верну физическую форму, с таким количеством обученных воинов мне не справиться. Мрай… Прикрыла глаза. Я не верила, что он переспал с той предприимчивой белобрысой пакостью. Не по своей воле, уж точно. Но я давно взрослая девочка и прекрасно знаю, что можно сделать с безвольным мужским телом и как преподнести потом свершившуюся близость. Что же делать?..

Нит и Хатал вошли вместе. Интересно, где всё это время пропадал мой пронырливый нянь? Хотя, уже не мой. Вон как девчонка цепко держит его кисть. Пусть хотя бы у них всё будет гладко!

— Как вы себя чувствуете, госпожа? — янтарные глаза с беспокойством обшаривали моё лицо в поисках признаков нездоровья.

— Лучше. Наверное, уже лучше…

— Зачем приходил Себо? Что он сказал?

— Боялся, буду мозолить глаза счастливым молодожёнам. Грозился устроить и мою личную жизнь тоже… — криво заулыбалась, сглатывая вставший в горле ком. — Ты его видел?

Нит кивнул.

— Сейчас Мр… — покосился на свою подругу, — Эффэйр под замком. Говорят, когда немного пришёл в себя, чуть не разнёс Себо полдома. Но его быстро угомонили. Не знаю, что с ним сделали, но он никого не узнаёт, сидит и молча смотрит в одну точку. Я пытался с ним говорить, но… — Нит опустил взгляд и покачал головой.

На глаза навернулись злые слёзы бессилия.

— Поможешь к нему дойти?

— Тебя не пустят к нему, Салисс, — заговорила Хатал. — По нашим законам Эффэйр преступник и жив только потому, что глава не хочет видеть свою дочь опозоренной. Через два заката… Прости, — девушка виновато потупилась, — я подслушала ваш разговор с Себо. Через два заката пары, благословлённые богиней в ночь Алт Илиндит, приносят друг другу клятвы в излучине реки. И только тогда брак считается заключённым. Даже если мужчина был с девственницей, — щёки дроу густо покраснели. — Так вот, если во время церемонии доказать обман Нии, никто не в праве заставить Эффэйра на ней жениться.

— Любой лекарь смог бы это сделать, но магией здесь не воспользуешься, — возразила я, не надеясь на чудо. — Думаешь, я не пыталась?

— Нет! Конечно, нет! — Хатал смешно выпучила глаза. — На магию строгий запрет! Но я точно знаю, кто нам поможет.

— Хатал, милая, не тяни! — Нит ласково обхватил руками ладошки девушки, на что она снова зарделась.

— Когда случаются тяжёлые роды, охотник или воин серьёзно ранен, — заговорила она, понизив голос, — когда не способны помочь настойки и отвары, мы зовём та`йташ, ведьму. Она стара, как рощи Ишттаха, но её уважают. И слово её — закон. Она умеет без магии отгонять хвори, способна уговорить нерождённое дитя быть милосердней к своей матери. Старуха знает, чей ребёнок зреет в женской утробе и кто первым вкусил девичью невинность. Если привести её, и Ниа, действительно, обманула…

— Я отдам всё, что угодно! — сердце загрохотало в висках. Я пойду! Поползу! — Где искать эту вашу та’йташ?

— О, не-ет! Всё не нужно. Ведьма так дорого не просит, — лукаво заулыбалась хитрюга. — Пары сдобных лепёшек и головки мягкого сыра ей вполне хватит. Идти не близко, но если отправиться сегодня…

Я подскочила с постели, сцепив зубы от боли.

— Нет, госпожа, вы никуда не пойдёте, — Нит поймал меня в сантиметре от пола. — У вас просто не хватит сил. Оставайтесь здесь. Мы с Хатал обязательно успеем.

***

Не знаю, как уговаривала моя внезапная союзница собственных родителей, но из дома её отпустили. Конечно, в сопровождении Нита.

В отсутствие Хатал, за мной ухаживала её мать, замкнутая и молчаливая Тоола. Мне было очень не уютно. Пить и есть я откровенно боялась. Но силы были нужны и, понадеявшись на чужую порядочность, я себя переборола.

К вечеру следующего дня уже прилично удавалось ходить, голос вернулся. Спасаясь от собственных мыслей, завернулась в лёгкое одеяло и вышла в маленький дворик позади дома, укрытый от посторонних глаз пышными кустами.

— Всё-таки решила остаться? — я так погрузилась в себя, что не заметила, когда ко мне подошла Эста. Она кивнула вышедшей из дома хозяйке и присела рядом.

— Тебе есть до этого дело? — ответила вопросом на вопрос. Не сказать, чтобы я очень на неё злилась, но и общаться не хотела.

— Уверена, что готова сломать себе жизнь ради мужчины? Себо не отступится. Он упрям, а иногда и очень жесток. Уходи, пока позволяет.

Я промолчала и отвернулась.

— Я знаю, на что ты надеешься. Но старуха может отказать. А ещё сказать совсем не то, что ты хочешь услышать.

— Ты сама-то в это веришь? Я думала, ты намного умнее.

Теперь промолчала Эста.

— Когда-то давно я готова была на всё ради любимого, — дроу заговорила, медленно подбирая слова, — а Себо… Знала бы ты его раньше… Но безраздельная власть над женщиной меняет. Сейчас, кажется, иногда он мстит мне за то, что пережил в стенах моего Дома.

— Туманный полог может покинуть каждый, — я внимательно рассматривала красивое печальное лицо и пыталась понять, к чему этот странный разговор из намёков и недосказанностей.

— Такие, как я, — нет. Я должна жить, мой путь ещё не окончен. И как бы муж ни обвинял меня в холодности к собственным детям, я очень люблю сына и дочь. Уходи, Салисс, пока можешь. Твоё, если оно таковым является, навсегда останется с тобой. Но видеть собственного мужчину с другой — невыносимо. Уходи и уноси отсюда это, — Эста положила мне на колени небольшой тряпичный свёрток. — Эффэйр приходил сюда за этой вещью, а не любоваться цветами аиньена. Рано или поздно Себо потеряет бдительность и перестанет пичкать бывшего друга отравой, чтобы сделать из него послушную куклу. Если это, — женщина указала взглядом на завёрнутое в ткань нечто, — из Ишттах шаи пропадёт, моему мужу нечем будет удерживать твоего мужчину.

— В чём подвох? — я подозрительно уставилась Эсте в глаза. — Тебе не дорого доброе имя дочери?

— Ниа так и останется моей дочерью. Опозоренная или нет. Я всегда помогу ей и утешу. Но если девочка не усвоит жёсткий урок сейчас, дальше будет поздно.

Эста медленно поднялась и тихо ушла, не прощаясь. А я осторожно развернула плотную ткань.

В темноте блеснула драгоценным арджуном массивная шпилька, сделанная для того, чтобы удерживать т’атши в традиционной причёске дроу. С тупого края заколки тусклый блик уличных фонарей дрожал непролитой кровью за гранями крупного камня. Сардис — вспомнила я его название.