Глава 3

Ну уж нет. Упрямо качнула головой. Теперь я точно никуда не побегу.

— Что тебе нужно? — выкрикнула со смелостью самоубийцы. — Зачем так тратиться, чтобы поймать двух смертных?

— Отупела?! — рявкнула богиня и угрожающе подалась вперёд.

Нас разделял раскалённый поток, и полутрансформированное лицо, «плывя» в жарком мареве, казалось ещё более жутким.

— Бездарный человеческий вымесок, надумала издеваться?! Я чувствую его… — алые глаза прикрылись, — чувствую, как часть себя. И точно знаю: сардис у кого-то из вас. Поющая… ну, конечно… поэтому и не понять, кто несёт камень. А хочешь до конца насладиться своей с ним связью? Этой уловкой Заблудших, чтобы отменить назначенную Тьмой кару?

Ллос вырвала лапу из плеча полумёртвого Мрая и с размаху вонзила ему в бедро. Он закричал. Я кулем свалилась на камни. Казалось, мне наживую кромсают ногу, левую руку не чувствовала.

— Щиты, — зарычал сквозь зубы дроу. — Не дай ей пробраться к себе в голову!

— А хочешь, — оскалилось восьмилапое чудовище, проворачивая антрацитовую конечность в живой плоти, — я буду рвать его кусками? Медленно, — зажмурилась Паучиха сладко, наслаждаясь задушенным мужским стоном. — И когда он рехнётся от боли, я сомну его волю и заставлю кромсать тебя? Потому что ты упустила свой шанс на быструю смерть.

— Ошибаешься, — прохрипела я ни на что не надеясь, — у нас нет того, что тебе нужно, — мой тихий голос утонул в злорадном хохоте.

— И начну я, пожалуй, с этого…

Полоумная богиня дёрнула за волосы свою жертву, приподнимая повыше. С коротким свистом острые когти рассекли воздух, и длинный обрубок белой косы упал к моим ногам.

Раздался новый взрыв сумасшедшего смеха:

— Смотри-ка, благородный Воин Тени острижен как беглый раб!

Дрожащими пальцами я коснулась серебристых локонов. Пусть я не разделяла трепетного отношения тёмных к своим причёскам, но знала, что высокородный с короткими волосами — всеобщее посмешище. От дикой ярости стало трудно дышать. Со всей силы вцепилась в отрезанную косу. Под скрюченными пальцами сложное плетение распалось, и у меня в руках оказалось то, что может стать единственным спасением.

— Ещё одно движение — и ты навсегда его лишишься!

Я не думала долго, когда встала у края лавового ручья и занесла руку с зажатой в ней заколкой над клокочущей магмой. Злосчастный рубин вспыхнул адским пламенем.

— Отдай!!! — взвыл паукообразный монстр, позабыв о своём развлечении. — Не смей! Не делай этого!!! — заголосила богиня, метнувшись ко мне.

Даже в образе гигантского паука она не могла до меня дотянуться. Я пока не понимала, что ей мешает. Вряд ли провал был для неё серьёзной преградой. Менакин медленно нагревался и не причинял ощутимого дискомфорта даже человеческой коже, хотя от сильного жара рука уже покраснела.

Чуть разжала пальцы, позволив шпильке скользнуть по ладони.

— Нет!!! — взвизгнула Ллос уже в человеческом обличье. Прекрасное лицо исказилось от неподдельного ужаса.

— Тогда не делай резких движений! Люди пугливы, знаешь ли. И не настолько проворны, как дети Дошхора. Ты отпустишь нас. Отдашь мне моего мужчину…

— Не нужно торопиться, — перебил меня властный мужской голос.

Не выпуская из виду Ллос, я чуть повернула голову, чтобы увидеть, как из густой тени от исчерченного письменами монолита вышагнула тёмная фигура, закутанная с головы до ног в походный плащ. Глубокий капюшон на голове незнакомца не позволял разглядеть его лица, из-под чёрных перчаток на руках не было видно ни единой полоски кожи. Только два мертвенно-синих огонька на месте глаз ярко горели из клубящегося тьмой провала под плотной тканью.

— Ваэро-о-он, — злое шипение подтвердило мои догадки, — неужели Он недостаточно наказал тебя, что ты хочешь помешать воздать Ему по заслугам?

— Убери руку, дочь Заблудших, — высокий силуэт остановился от меня в нескольких шагах, словно наткнулся на невидимую преграду. — Уничтожив мрим’йол, ты обречёшь свою богиню на медленную смерть. Нельзя уничтожить одну из Великих без страшных последствий для всего мира. Поэтому, не торопись.

— Она не моя богиня! — выкрикнула я в пустоту под капюшоном. — Пусть катится в бездну весь ваш грёбаный мир! Я разожму ладонь, если хоть кто-нибудь ещё тронет Мрая!

— Отдай! — вновь завопила Ллос, мечась вдоль кромки провала как взбесившийся хищник. — Не притронусь больше к твоему смертнику, он и так сдохнет! Только верни мне моё!!!

— Он выживет, — поспешил возразить Лорд В Маске, — если не будешь делать глупостей.

Я не видела, в каком состоянии мой далхарт, но чувствовала всем сердцем, что жизнь из него уходит капля за каплей.

— Я отдам мрим’йол, если дашь нам уйти, — повернулась я к Паучихе. — Если обещаешь нас не преследовать.

— Всё что угодно! — последовал немедленный ответ. — Только верни…

Ллос закусывала губы. Её трясло от нетерпения.

— Стой! — Ваэрон предостерегающе поднял руку. — Ты не успеешь сделать ни шагу, если поверишь Темнейшей на слово. Артефакт должен занять своё место. Великая давно безумна. Дошхор содрогнётся, если она вернёт то, что потеряла.

— Ах ты, мерзкий щенок! — зарычала Ллос. — Будешь, как твой отец, обвинять меня в том, чего я никогда не совершала?

— Я знаю, что ты была невиновна, мама. Поэтому и встал на твою сторону. Поэтому безропотно принял наказание от отца в надежде, что вы образумитесь. Но всё зашло слишком далеко. Посмотри, что вокруг происходит! Творятся безумные, страшные вещи. Вы разрушаете всё, что с таким трудом создавали! Я не могу снять маску, чтобы не стать Тенью. Киарансали не в состоянии покинуть место первого воплощения. Дошхор погибает!

— Так дай мне возможность восстановить справедливость, — богиня умоляюще протянула руки к сыну. — Помоги наказать того, кто сотворил со всеми нами такое! Того, кто предал, растоптал моё доверие!

— Это не выход, — тьма под глубоким капюшоном возмущённо всколыхнулась.

— Клятва! — повторила я упрямо и вновь вытянула руку над ручьём из лавы. Мне не понять, кто прав, кто виноват в этой божественной семейке. Пусть дадут нам уйти и сами разбираются, на чьей стороне правда.

— Нет! Чтобы она ни пообещала, тебе не уйти живой отсюда, смертная.

Ллос страшно, зло расхохоталась:

— Конечно, она поверит тебе! Безусловно! Тому, кто готов сохранить город отступников, оклеветав собственную мать! В Сшамате последние адепты Полуночного Лорда, — уставились на меня алые глаза. — Ваэрон скажет что угодно, лишь бы не лишиться тех, кто его славит. Мужчины не достойны доверия, дитя! — пропела богиня нежно.

— Ты права, мама, я спасу свой город любым способом.

Клинок из сгустившейся тьмы полоснул по руке, туго затянутой в чёрную перчатку. Несколько крупных капель крови брызнуло на древний монолит.

Каменный свод пещеры с грохотом раскололся. И оттуда на нас хлынул ослепительно-белый свет. Я зажмурила слезящиеся глаза. Привыкшим жить во тьме и полумраке невыносимо больно видеть солнечный день.

Когда я попыталась разлепить воспалённые веки, облитый кровью Ваэрона камень полыхал как раскалённое солнце, и оттуда, из яркой огненной глубины, выступал сотканный из Первородного Света силуэт.

Лорд В Маске отступил в тень, почтительно склонившись. Ллос злобно оскалилась, обернув своё тело облаком клубящейся тьмы.

Я медленно попятилась, упала на колени и попыталась незаметно отползти, чтобы не попасть под раздачу во время божественных разборок. Я обыкновенная смертная. Слабая человеческая женщина. Не хочу встревать в спор небожителей. Не желаю вершить судьбы мира. Мне нужно совсем немного — вытащить отсюда своего мужчину. Искалеченного, умирающего. Любимого.

Мрай!

Я ни черта не видела, ослеплённая фееричным появлением Кореллона. Перед глазами плавали разноцветные круги. Ткнула злосчастную заколку за ухо и поползла быстрее.

Мрай, где же ты?! Хотелось в голос разрыдаться.

Руки наткнулись на что-то мягкое и влажное. Стоп! Без зрения любой заблудится в трёх соснах. Я остановилась, пережидая временную слепоту, когда за спиной зарычал красивейший баритон:

— До сына добралась, исчадие?! Ты по горло в чужой крови! И тебе до сих пор мало?

Я в ужасе развернулась, хлопая незрячими глазами.

— Не тебе меня обвинять, — с холодным бешенством отчеканила Ллос, — убийца тысяч невинных! Неверный муж!

— Вероломная жена! — незамедлительно прилетело в ответ.

И пока разъярённые супруги поливали друг друга взаимными упрёками, я остервенело тёрла глаза в надежде прозреть. Руки… Пальцы… Вижу!

Только какие-то странные мелкие точки покрывали густой сыпью кисти. Я тронула ладонь пальцем, крапинки загорелись тусклым синим огнём и двинулись вверх по рукам.

Лишь бы не заорать!

Огляделась. Оказывается, меня угораздило приземлиться на небольшой клок мха, что покрывал изнутри жилища дроу. Рос он и здесь. Раньше я думала: само растение источает неяркий свет. Но ошибалась. В нём водились крошечные светляки, которые обладали люминесценцией. В том, что это живые существа, не сомневалась. Потому, что сейчас я их «слышала». Ко мне снова вернулся дар.

Занятные жуки-однодневки собирались в огромные колонии и обладали коллективным интеллектом. Каждая малюсенькая особь была носителем памяти всех поколений вездесущих безмолвных свидетелей прошлого, хоть и проживала совсем короткую жизнь. И теперь все воспоминания, что хранились в «закромах» древнейших в этом мире созданий, складывались в грустную сагу о разрушенной любви, выдуманной измене и никогда не случавшемся предательстве. В мрачную историю двух обманутых и обманувшихся гордецов, что, не услышав друг друга, исковеркали собственные судьбы и жизни тех, кто от них зависел. Ведь не только боги правят смертными, но и смертные способны на многое, когда желают уподобиться богам.

В странном, абсолютном спокойствии я без страха встала и подошла к Богу Света.

— Я хочу рассказать, — положила ладонь на обжигающее плечо. — И ей, — повернулась к плюющейся ядом Богине Тьмы.

— Позволяю, — выдавил Кореллон, глядя на обиженную им супругу.

Ллос легко перемахнула через трещину в каменном дне пещеры и, заинтригованно кося глазами на меня, позволила к себе прикоснуться. Темнейшая знала о моём даре. Думаю, Светлый Бог тоже догадывался.

Я закрыла глаза. Так было легче передать то, что мне поведали…

Стоило снова распахнуть веки, я увидела перед собой самое прекрасное мужское лицо, застывшее каменной маской, горькой, с дрожащими сомкнутыми ресницами. В глазах Ллос стояли непролитые слёзы. Вокруг нас оседала светящаяся синяя пыль.

— Верни мрим’йол, дочь Заблудших. Отдай законной хозяйке, — надтреснуто и сипло велел красивый баритон.

Я протянула на раскрытой ладони заколку с кровавым камнем. Не сомневалась, что поступаю правильно. Потому, что, только собрав себя воедино, незаслуженно обиженная женщина может стать прежней. И сама решит, стоит ли мстить тому, от кого несправедливо пострадала.

Боги исчезли, как не бывало. Лишь пустая шпилька из менакина, служившая оправой сардису, по-прежнему холодила ладонь.

Мрай!!! Я суматошно заозиралась и кинулась к склонённой фигуре, закутанной в длинный плащ. Ваэрон убрал ладонь с ужасной рваной раны на бедре моего дроу, отодвинулся, открывая жуткий вид. Плечо разворочено, перебитая кость — наружу. Короткие волосы и доспех в запёкшейся крови. Словно восковое лицо. Было страшно наклониться к любимым губам и не почувствовать дыхания.

По щекам потекли слёзы. Я опустилась рядом, уложила мужскую голову себе на колени.

— Он жив, — произнесла пустота из-под капюшона.

Я тихо всхлипнула, до крови закусила губы.

— Единственное, что могу сделать, — перенести вас вдвоём в Сшамат. Там есть хорошие лекари. Должны помочь.

Кивнула.

И тут же на меня навалились звуки и запахи шумного города, ветер подхватил растрепавшиеся волосы.

— Помогите, — шепнула чуть слышно. — Помогите-е-е-е!!! — завопила во всю мощь лёгких.