39. Мы всё-таки едем в Анзор?
Целый день по поместью рыскали полицейские с собакой, а на следующий день приехал герцог Анзорский.
— Рад сообщить, что полицейская ищейка взяла след, и преступник найдет и задержан. Он не местный, приехал в Литон на днях специально для того, чтобы пробраться в Карлайл Холл. Как я и думал, действовал он в одиночку, и Марлоу не был его сообщником. К сожалению, он сам не знает, кто его нанял для этого грязного дела — в столице он уже не раз брался за подобные заказы, и его имя было известно в определенных кругах. В этот раз к нему в пабе подсел незнакомец — изложил суть работы, дал большой задаток и пообещал еще большую сумму после выполнения задания.
Керр фыркнул:
— Неужели он в это поверил? Что незнакомец снова придет к нему на встречу?
Его высочество кивнул:
— Он сказал, что ему вполне хватило бы и задатка. Но почему бы и не помечтать о большем? Словом, имени своего нанимателя он не знает, и я сильно сомневаюсь, что этим человеком был сам барон Джексон.
— Разумеется, нет, — согласилась я. — А значит, привлечь барона к ответственности не получится. Но хорошо уже то, что и Альти, и Джон идут на поправку.
На этот раз я распорядилась насчет хорошего обеда, и кухарка расстаралась, обеспечив аж две перемены блюд.
— К сожалению, ваше высочество, мы не едем в Анзор, — шмыгая носом, сказал Нэйтан после супа из куропаток. — Альти еще болеет, и мистер Керр не разрешает ему участвовать в скачках.
Он был так разочарован, что я невольно погладила его по голове, хотя на людях обычно старалась вести себя с ним как со взрослым.
— О! — расстроился и его высочество. — Но, полагаю, мистеру Керру виднее. На этих скачках будет много сильных лошадей, и чтобы у них выиграть, нужно очень постараться. Чрезмерное напряжение может повредить Альтаиру. Вы же не хотите, ваша светлость, чтобы ему стало плохо прямо на ипподроме?
Глаза Нэйтана округлились от испуга. Он потрясенно выдохнул:
— Нет, конечно же, нет!
А его высочество перевел взгляд сначала на меня, потом — на Шарлотту.
— Но даже если Альти остается дома, это еще не повод не ехать в Анзор всем остальным. На скачки приезжают множество людей, у которых вовсе нет лошадей. В Азоре в эти дни будут проходить и выставки картин, и балы, и музыкальные вечера. Там соберется весь высший свет Эрландии.
Мы с Лоттой незаметно переглянулись. Герцогу было невдомек, что именно это нас больше всего и смущало. Появление в столь представительном обществе требовало соблюдения определенных правил. Пойти на выставку, концерт и бал в одном и том же платье было немыслимо. А тратить на обновление гардероба все наши сбережения мне совсем не хотелось.
— Ох, Рэйчел! — несколько приободрился Нэй. — Значит, мы всё-таки сможем туда поехать? Говорят, там самый большой ипподром в Эрландии. И пока Альти отдыхает и набирается сил, мы же можем взять с собой Эйнари? Она бегает быстрее Альтаира — я сам это видел.
— Нэйтан, это невозможно! — ответила Шарлотта. — В Анзорских скачках могут принимать участие только те лошади, которые в этом сезоне уже выигрывали другие соревнования. Этот кубок только для чемпионов. К тому же, Эйнари еще только учится ходить под седлом.
Нэй снова погрустнел, но на его сторону неожиданно встал его высочество:
— А вот тут вы не правы, мисс Карлайл! Да, Анзорский кубок только для чемпионов, но в правилах соревнований есть небольшая оговорка, которая вполне подходит к этому случаю. Если лошадь, получившая приглашение на скачки, заболевает или получает травму, то ее владелец может заменить ее на другую, получив на это разрешение дирекции ипподрома. А учитывая, что дирекцию возглавляет не кто иной, как ваш покорный слуга, можете считать, что разрешение уже у вас в кармане.
Нэйтан захлопал в ладоши, а я удивилась:
— Вот как? Никогда не слышала о подобных случаях.
Герцог усмехнулся:
— Наверно, это потому, что никому не приходило в голову обратиться ко мне с такой просьбой. А может быть, большинство очень невнимательно читают правила.
— К сожалению, ваше высочество, даже если мы имеем право выставить другую лошадь, — вмешался мистер Керр, — боюсь, мы не сможем этим правом воспользоваться. Эйнари еще слишком дика, чтобы можно было вывести ее на ипподром. Такое скопление людей и лошадей, шум трибун ее напугают. Даже если за оставшуюся до скачек неделю мы приучим ее к седлу, этого будет недостаточно, чтобы привезти ее в Анзор.
И всё-таки мы решили попробовать. Конечно, это была авантюра, но Эйнари была так быстра (куда быстрее Альтаира, и это трудно было отрицать), а всем нам так хотелось утереть нос барону Джексону, что мы убедили сами себя всё-таки поехать в Анзор.
Впрочем, я согласилась на это не только из желания отомстить барону. У меня имелся в этом и меркантильный интерес. Тридцать тысяч лорелей — это была баснословная сумма. И пусть не было никаких гарантий, что Эйнари вообще согласится бежать на ипподроме среди десятка других лошадей, попробовать всё-таки стоило.
Этих денег хватило бы нам на то, чтобы завершить ремонт конюшни и обновить изрядно обветшавшую мебель в особняке, хоть немного повысить жалованье слугам и пригласить хороших учителей для Нэйтана.
Даже если Шарлотта выйдет замуж за его высочество (хотя никаких доказательств того, что герцог намерен сделать ей предложение, я пока не замечала), мне не хотелось бы, чтобы о ней говорили как о бесприданнице. Я же на часть приза смогла бы купить домик в столице — однажды Нэйтан станет совершеннолетним, женится, и оставаться в Карлайл Холле для меня станет неудобным.
Эта идея так захватила меня, что я оставалась глуха ко всем разумным доводам мистера Гранта.
— Ваша светлость, Марлоу до сих пор не поднялся с постели, а именно он — наш лучший жокей!
Я отмахнулась:
— Эйнари всё равно не позволила бы ему на себя сесть — пока в качестве наездников она признает только меня и Нэйтана.
Конюший округлил глаза:
— Не хотите ли вы сказать, миледи, что сами примете участие в скачках? Это решительно невозможно! Да, на небольших ипподромах я видел женщин-жокеев, но не в Анзоре же! Там этого просто не допустят!
— Однако правилами это не запрещается, — поддержала меня Шарлотта. — Мы с Теодором, — тут она смутилась и поправилась: — с мистером Керром изучили их вдоль и поперек — там нет никаких запретов по этому поводу.
Я и сама уже не поленилась письменно обратиться к нашему поверенному мистеру Дэвису по этому поводу (разумеется, не сообщая, что хочу участвовать сама) — он дал мне тот же самый ответ, что прозвучал сейчас из уст Шарлотты.
Мистер Грант хмыкнул:
— Конечно нет, мисс Карлайла. Потому что никто и подумать не мог, что подобная бредовая мысль может прийти кому-то в голову. Но даже если допустить, что вы справитесь с Эйнари на скачках, то представьте, что будет потом — особенно если вы выиграете. Когда вы будете получать кубок из рук его высочества, вам придется снять кепи, и все увидят, что вы — женщина! Более того, все узнают, что в скачках наряду с простыми жокеями принимала участие леди! Боюсь, общество осудит это.
Я не могла не признать его правоту в этом вопросе. Конечно, общество осудит. Но, признаться, мне не было до этого никакого дела. Если нам достанется главный приз, я смогу пренебречь осуждением мисс Кросби и ей подобных. Если же мы не выиграем, то не будет никакой необходимости раскрывать нашу тайну.
Каждый день мы устраивали по несколько забегов на тренировочном круге в нашем поместье — приучали Эйнари к бегу в общей группе. Конюхи, жокеи и слуги из особняка при этом стояли на бровках и кричали, улюлюкали и размахивали платками — нужно было, чтобы лошадь привыкла к шуму, громким звукам и неожиданным движениям.
К нашему удивлению, Эйнари удивительно легко прониклась духом соревнований — ей нравился азарт борьбы, и иногда я с трудом сдерживала ее — так ей хотелось поскорее обойти своих соперников и оставить их далеко позади.
Конечно, со всеми этими хлопотами нам было некогда заняться обновлением гардероба, и мы после некоторых размышлений решили ограничиться небольшой коррекцией шляпок и платьев. Где-то были добавлены новые кружева, где-то — новые ленты. У Лотты было одно шикарное платье (пошитое к балу у мэра), и именно в нем она собиралась посетить бал во дворце его высочества. На ипподроме же можно было появиться и в более скромных нарядах, которые мы надеялись купить в магазине готовых платьев в самом Анзоре.
Мы везли в Анзор сразу нескольких лошадей (в том числе и Альтаира) — чтобы не привлекать внимание к Эйнари, а еще нескольких конюхов и жокеев. Мистер Керр отправился туда раньше нас и уже прислал письмо, что снял на окраине небольшой домик с конюшней. Мистер Грант заявил, что они с Теодором будут попеременно дежурить рядом со стойлом Эйнари, дабы барон Джексон не смог повторить свою попытку.
Впрочем, от барона мы сейчас пакостей не ждали. Он был одним из первых, с кем мы встретились, прибыв на ипподром в Анзоре.
— Слышал о печальном происшествии с вашей лошадью, леди Карлайл, — он состроил постную физиономию и вздохнул. — Рад, что всё обошлось. Но не кажется ли вам, что ваш Альтаир еще не вполне здоров, чтобы участвовать в соревнованиях?
Альти как раз выгуливался на лужайке, и выглядел он при этом совсем не так бодро, как прежде.
Я едва сдержала рвущийся наружу гнев:
— Благодарю за заботу, ваша милость. Мы еще думаем, стоит ли заявлять его в забег. Именно поэтому мы и привезли других своих лошадей — чтобы была возможность сделать замену. Конечно, ни одна из них с Альтаиром не сравнится, но вы же сами говорили, что в этом деле важен опыт — так пусть кто-то из них получит его, просто пробежав по этому полю.
— Вы совершенно правы, ваша светлость, — одобрительно кивнул он. — Одно только участие лошади в Анзорских скачках поднимает ее цену. А за победу вы поборетесь в другой раз.
Меня тошнило от его лицемерия, но я ничем не выдала этого.