Глава 19. Неисповидимые пути судеб

Первый день в Крейгмилларе близился к закату.

Джессике безумно хотелось спать. День был насыщенным, волнительным и затяжным.

Локсли постарался сегодня отвлечь Джессику от грустных мыслей. Окрестности Крейгмиллара ему были хорошо знакомы. Он представил ее жителям двух деревень, принадлежавших Маккоулам, которые находились в противоположных сторонах от замка. Первая встреча с деревенскими старостами была не очень приветливая. Понятное дело — наследница ненавистных Гордонов — теперь их госпожа! Но Локсли так обходительно вел себя с ней в их присутствии, впрочем, как и всегда, что натянутость куда-то быстро исчезла. К тому же Джессика проявила себя очень дружелюбной, любознательной, сведущей в некоторых жизненных проблемах земледельцев, одним словом, небезразличной к беднякам и простолюдинам. Что сыграло свою положительную роль во мнении о ней, как о супруге их главы клана. А Дункана Маккоула они, исходя из состоявшейся беседы, не просто уважали, а боготворили.

Вторую половину дня она с удовольствием провела с Лилиас. Сестра Маккоулов сама предложила ей экскурсию по замку.

Крейгмиллар с первого взгляда на него казался внушительных размеров, а когда Джессике пришлось пройтись под его сводами, изнутри, выяснилось, что за один раз это было сложно осуществить. Замок имел два крыла: восточное и западное. Оба были задействованы в жизни немногочисленных обитателей. Комнаты для гостей всегда были наготове. Восточное крыло предназначалось для мужчин, западное — для представительниц прекрасного пола (здесь и поселили Джессику). Комната главы клана располагалась в особом месте — северной башне, самой высокой и просторной. Кроме этой башни было еще две, в каждом крыле строения.

В центральном коридоре, из которого можно было попасть спиралевидными сходнями в ту самую северную башню, находилась родовая сокровищница клана — картинная галерея с изображением пращуров Маккоулов. Интригующее место. Сколько картин в золоченых рамах, столько неповторяющихся судеб! Лилиас с гордостью поведала занимательные жизненные истории некоторых предков.

Джессика со вниманием вслушивалась в ее рассказы о близких и родных, о тех, чьи извилистые тропинки жизненного пути когда-то были заметны, истоптаны, а теперь поросли травой-муравой, что их и не видно на земной карте судеб. Их можно разглядеть только в памяти потомков. Грустно!

Джессику изначально мучал вопрос о вражде между кланами Маккоулов и Гордонов, и она в этот миг не удержалась и спросила Лилиас:

— Леди Лилиас, я хочу вам сознаться, что я совсем не знаю причин вражды наших кланов! Отец и брат посчитали, что мне не следует об этом знать… — Джесс трудно было лгать, но другого выбора у нее не было. Лилиас недоверчиво покосилась на невестку. — И мой отказ выходить замуж за вашего старшего брата навязывался мне моими родными. Я, признаться, боюсь вашего брата, Дункана. Не знаю, как себя вести с ним… Что же произошло между нашими семьями? Почему родилась ненависть между нами?

— Вы правда не знаете? — все же подтвердила вопросом свое удивление золовка.

Джессика согласно кивнула.

— Ваш вдовствующий прадед некогда похитил сестру моей прародительницы, Дину Маккоул, соблазнил и не пожелал сделать ее своей супругой, даже узнав имя! Правящий в то время король, внял просьбе моей родни проявить правосудие по отношению к знатному роду нашего клана и прилюдно казнил обидчика девушки благородной крови. С тех пор вражда и живет…

— Жестокие нравы… Спасибо, что помогли понять причины ненависти к моему имени… Наверное, я должна, что-то сказать… но это было так давно… что судить, я не имею право, как и чувствовать за собой вину… Но, кажется, род Гордонов искупил свою провинность перед Маккоулами? Разве вы так не считаете? — попробовала Джессика выведать мнение золовки.

— Я никогда не думала об этом, я привыкла жить с ненавистью, прививаемой мне с рождения! Дина Маккоул была душою чистой, юной и любимой всеми в семье. Она не вынесла позора, попросила своего отца остаток своих дней провести в стенах монастыря в непрерывной молитве. Никто не смог ее отговорить. Монастырская обитель навсегда сокрыла ее от родных и благ земных. Так рассказывала мне моя тетя.

— Мне искренне жаль! Пусть душа ее покоится с миром! — Джессика, чувствуя некую неловкость, невольно переключила свое внимание на полотна. — А есть ли ее портрет в этой галерее, леди Лилиас?

— Ему доводилось украшать эту галерею, только на Дину Маккоул по возвращению в Крейгмиллар после похищения нашло временное помешательство — она изрезала полотно со своим изображением.

Еще долго Джессика всматривалась в серьезные или улыбчивые лица портретов. Затем она спросила:

— Я не вижу здесь вашего изображения и… сэра Дункана! — несмело произнесла Джесс имя супруга.

— О! Портрет брата Дункана, великолепной работы, висит в библиотеке, там вы еще не были (как и в его покоях северной башни). Наверняка, вы устали уже сегодня и время к ужину… Завтра я обязательно сведу вас в библиотеку! А мой — еще не готов, Дункан обещал выпросить хорошего мастера у Вильгельма для своей любимой и единственной сестры. Если вам будет интересно, я покажу, какой наряд купил мне брат для этого события! Он меня так балует! — жизнерадостно похвалилась Лилиас.

Так незаметно подошло время к ужину.

Видно было: Локсли и Лилиас делали все возможное, чтобы Джесс как можно меньше пересекалась в крепости с вдовою Маккоул. Это не ускользнуло от внимания Джессики.

После ужина, Маргарет снова ушла раньше всех в свои покои. Джессика воспользовалась моментом, когда Лилиас и Иэгэн нашли для обоих занятную тему — новое пополнение библиотеки Дункана, и решилась перед тем, как самой покинуть остальных, тихонько расспросить Морая, почему он не желает ее общения с вдовою:

— Сэр Локсли, я благодарна вам за то, что вы не оставляете меня без внимания в новом для меня месте, к тому же не очень дружелюбном! Я понимаю, что причин немало: я из враждебного клана; я та, кто оказала непростительное сопротивление воли короля, ценою немалых жертв; я угроза для жителей этой крепости — вести хозяйство по-новому…

— Поверьте мне, и это еще не все! — его слова заставили Джесс удивиться и замереть от любопытства, напрочь забыть о сонливом состоянии. — Я догадываюсь, о чем вы меня хотите спросить! Маргарет…

Джессика молча кивнула.

— Я знаю, все тайное становиться когда-то явным! Но не просите раскрыть вам эту тайну МЕНЯ! Мне не хотелось бы причинять вам боль или быть виновником ваших бессонных ночей! Только не я! Простите меня! Вы поймете мое нежелание, когда… — вдруг Локсли осекся и как-то искусственно и тихо откашлялся, чтобы не привлекать внимание Иэгэна и Лилиас. Его глаза стали избегать лица Джессики.

«Понятно: он затревожился и побоялся продолжать отповедь дальше. Что же его волнует? Сколько еще тайн у Маккоулов? Почему это так беспокоит Морая? Или… Не права ли оказалась Нормина? Неужели Локсли испытывает ко мне не просто симпатию?! Еще одно искушение для меня в этой ловушке времени! Выдержу ли я все это?» — сменялись чередой вопросы и догадки в мыслях Джессики, пока Морай готовился отвлечь ее другими разговорами.

— Через несколько дней я должен отбыть в свой замок! Хочу перед отправкой в воинский стан Вильгельма заглянуть к родне. Я чувствую себя намного лучше. Негоже отсиживаться в тылу, когда земляки и друзья пекутся о благополучии всей Шотландии! Я выполнил просьбу вашего мужа — вы в Крейгмилларе, — последние слова были произнесены Локсли с грустью и сожалением.

— Я понимаю… Я давно хотела попросить у вас прощение за это ранение… виновницей которого вы меня считаете! — несмело отреагировала на его решение Джессика. — Я знаю, вам трудно в это поверить… а мне объяснить… но это не так! В этом нет моей вины! Мы с вами расстанемся скоро — хочу стать вам другом, если это возможно… Надеюсь, что вспоминать обо мне вы будете без неприязни и с теплотой, которую вы дарили мне все время нашего вынужденного знакомства! Хоть в глазах многих я этого и не заслуживаю.

— Я не могу судить вас, даже если бы хотел… на то есть причины. Но позвольте, мне их также утаить. Ради вашего же блага! Вы осчастливите меня своей дружбой! Вы супруга моего истинного друга — Дункана Маккоула — одно это дает мне право вас ценить по-особенному, безропотно и горячо, самоотверженно и неизменно!

Эти добрые и приятные слова Локсли еще всплывали за этот вечер в памяти Джессики.

Очутившись в своих покоях, она нашла Бренну в лучшем состоянии, Иэгэн и Нормина делали все возможное, чтобы вернуть девушке ясность мысли и радость бытия. Бренна что-то штопала у камина, Нормина готовила постели для сна.

Джессика, еще раз взглянув на Бренну, вспомнила сегодняшнюю реакцию Гавина-даннотарца на ее предложение помочь этой девушке обрести женское счастье с ним. Гавин, совсем не стесняясь и не страшась присутствия сэра Локсли, припал к ее ногам, обнимая их двумя руками, и исступленно благодарил госпожу за подаренную надежду.

Воспоминание об этом волнительном моменте, заставило Джессику Паркенс улыбнуться и придаться мечтам о счастливой доле, каждой женщины. Вот бы всем испытать силу такой всепоглощающей любви!