Глава 9

Из полиции мы вышли уже около девяти часов утра. Начальник уголовного розыска взял с меня подписку о невыезде. Как он объяснил, иначе нельзя – улики против меня серьёзные. Хотя капитан явно поверил в мою невиновность, но еще нужно доказать, что на кадрах видеонаблюдения не я. В ближайшие дни состоится экспертиза видео. О времени и месте ее проведения нам должны были сообщить сегодня днем. Пока же мы поехали к Юре и завалились спать. Хотя Калинин не хотел ложиться отдыхать, все рвался на работу: – У меня сейчас нет времени на сон, – категорично заверил меня он, когда мы пили кофе и заканчивали завтрак. – Пока я не могу позволить себе подобной роскоши. – Хотя бы пару часов тебе нужно поспать, – стояла я на своем, моя посуду. – Катюша, ну что мне с тобой делать? – хмыкнул Юрий, обнимая меня со спины и целуя в висок. – Помочь мне уснуть и поспать самому хотя бы пару часов? – с надеждой поинтересовалась я, разворачиваясь в кольце рук любимого. – И как я должен тебя усыпить? – с хитринкой в глазах спросил Калинин. – Я покажу тебе, – в тон мужчине ответила я и потянулась к его губам. Медленно, поцелуй за поцелуем мы перебазировались в спальню, где после восхитительной близости уснули в объятиях друг друга. Проснулась я ожидаемо одна, на прикроватной тумбочке лежала записка: “Ты нашла чудесный способ усыпить меня, любимая. Спасибо. Ты была права, мне и правда нужна была хотя бы пара часов отдыха. Люблю, твой Юра. PS: как проснешься, напиши мне”. На часах было три. Что же, пора встречать новый день. Я быстро приняла душ, выпила чашечку кофе и написала Юре: “Я проснулась. Что нового?” Тревога опять начала пробираться мне в сердце. Вскоре пришел ответ: “Экспертизу назначили на завтра, на десять часов”. Такой короткий ответ взволновал меня еще больше. “Юра, что-то случилось?” – быстро набрала я текст. “Твой отец прилетел. Требует у полиции скорейшего завершения дела, ему срочно нужен офис генерального. Все твердит: “Дела не стоят на месте”. Кажется, его волнует только собственный бизнес. И больше ничего”. Похоже, отцу на все наплевать, для него важна его драгоценная компания. И больше ничего… Я, конечно, подозревала, что это так, но не до такой же степени. Тяжесть сковала сердце, дышать было сложно. Почему же мой собственный отец не любит меня? Я что – не родная ему? Хотя о чем я, Павел был таким же. Они оба не способны на родительские чувства. “Да, твоя мама прилетела, она сейчас у моих родителей. Они уже дома. Девочки также там. Думаю, и тебе лучше будет пока побыть среди родных. Мы усилили охрану, тебе нечего бояться”. Поехать к Калининым? Я бы хотела, но правильно ли это? Им и так тяжело после смерти сына, а тут еще я – бывшая жена Павла, которую еще ко всему обвиняют в его убийстве. Юра словно почувствовал мою тревогу и написал: “Заверяю, тебе нечего бояться. В отличие от Григория Леонидовича, они все понимают и ни в чем тебя не винят. Ты для них как дочь”. Я опять тяжело вздохнула. Все так, я всегда чувствовала себя в доме свекров как дома. До того момента, как Любовь Геннадьевна не встала на сторону Павла. И что бы ни было между нами, мне жаль эту женщину. Страшно представить, каково потерять любимого сына. “Что ты решила? Поедешь к моим?” – пришло вновь сообщение. “Да, одной дома тоскливо”, – призналась я. “И молодец, верное решение. Я пришлю за тобой машину. Семен и Федор зайдут за тобой, ты их знаешь. К вечеру постараюсь вырваться к вам. Но обещать не могу. Прости…” “Я все понимаю, Юра. Спасибо за помощь, что бы я без тебя делала?” “Даже не думай, что я исчезну из твоей жизни, Катенька. Это невозможно!” – тут же пришел ответ Калинина. Я хмыкнула от прочитанной фразы, послала Юре смайлик с поцелуями и отложила гаджет. Затем я заправила кровать и оделась. Вскоре в дверь раздался звонок, одновременно с этим на телефон пришло сообщение от Юры: “Это мои ребята. Посмотри в глазок, Семена ты знаешь. Напиши, как доедете до родителей”. “Хорошо. Спасибо. Люблю тебя”, – быстро напечатала я и застыла в ожидании ответа. “И я люблю тебя, Катюша”, – почти сразу пришло сообщение. Я улыбнулась, убрала телефон в сумочку и подошла к двери. Все верно, за мной зашел Семен. Я спокойно открыла дверь и вышла на лестничную площадку. – Добрый день, Катерина Григорьевна, – поздоровался мужчина. – Здравствуйте, Семен, – кивнула я в ответ. Пока мы ехали до дома свекров, я размышляла о сложившейся ситуации, о той незнакомке, что подставила меня. Получается, это она убила Павла? Или это был кто-то из компании “Верес”? Почему полицейские зациклились на личности похожей на меня девушки? Неужели на кадрах видеосъемки не было никого другого? Кто-то же убил Павла… Сколько вопросов, и все роятся в моей голове… *** На пороге дома Калининых меня встретила заплаканная свекровь. Мне стало немного страшно. Чего мне ждать от женщины, потерявшей любимого сына? К тому же все эти обвинения в убийстве мужа… Наверняка скорбящая мать будет не на моей стороне… Но все оказалось не так, как я думала. – Катенька, горе-то какое, – со слезами обняла меня свекровь. – Любовь Геннадьевна, соболезную вашему горю, – тихо произнесла я, обнимая плачущую женщину. – Я до сих пор не могу поверить… Почему, за что его убили? – всхлипывая, она подняла на меня взгляд. – Простите, – выдавила я из себя. – Ты-то при чем, девочка? Тебе точно не за что просить прощения. В полиции должны найти виновника… Они обязаны предпринять для этого все возможное… – твердила Любовь Геннадьевна. – Люба, хватит плакать, иначе мне придется сделать тебе еще один укол, – возник в дверях дома Егор Викторович. – Катюша, здравствуй. Проходи, мы ждали тебя. Мы зашли в дом, где на меня сразу кинулись две маленькие обезьянки. – Мамочка, мы соскучились, – прошептали малышки, цепляясь за меня. – Все хорошо, девочки. Я с вами, – сказала я, целуя дочек в розовые щечки. – А дядя Юра где? – вскоре спросила Нина. – На работе. Сказал, что если получится, то он приедет к нам сегодня. – Хорошо бы, – протянула Юля и тяжело вздохнула. – Может, бабуля будет меньше плакать. – Мама, а правда, что папа умер? – дрожащим голосом прошептала Нина. – Правда, мои хорошие, – вынуждена была сказать я, от моих малышек сложно утаить правду. – Нам очень жаль… Правда… – Мы виноваты перед папой… – Обманывали его, представляясь друг другом… – Это было нехорошо… – со слезами на глазах твердили дочки. Я просто не знала, что сказать, что бы ни было, но Нина и Юля потеряли отца. – Думаю, папа понял вас и простил, – раздался рядом тихий женский голос. – Мама, – с печальной улыбкой выдохнула я. – Как хорошо, что ты приехала. – Я не могла не поддержать тебя и девочек в трудный момент. Сейчас мое место рядом с вами, – уверенно проговорила мама, обнимая меня и малышек. – Так, и тут одни слезы, – в прихожую зашел старший Калинин. – Давайте заканчивать с этим неблагодарным делом. Идемте пить чай, мы уже все накрыли на террасе. – Идем, Егор Викторович, – согласилась я. Мы прошли через холл, кухню и вышли на крытую веранду, где всегда стоял круглый деревянный стол и плетеные кресла рядом с ним. – Проходите, я уже всем разлила по чашке чаю, – встретила нас суетящаяся около стола свекровь. – Нина, Юля, вам приготовила горячий шоколад. – Спасибо, бабуля, – почти в голос произнесли малышки. После чая мы немного забылись. Девочки играли на площадке рядом с домом, которую построили для них Егор Викторович и Юра. Мы же тихо разговаривали о чем угодно, но не о Павле. Мама рассказала, как она сейчас живет отдельно от отца. Судя по ее внешнему виду, ей такая жизнь нравилась намного больше, чем та золотая клетка, где она жила до этого. – И как же Григорий, спокойно отпустил тебя, Даша? – спросила Любовь Геннадьевна. – Не то чтобы спокойно. Он и сейчас шлет мне гневные сообщения с разных номеров, я просто не успеваю их заносить в черный список, – пожаловалась мама. – Даша, если тебе нужна помощь, ты скажи. Мы всегда готовы помочь, – заверил ее Калинин-старший. – Пока я справлялась сама. Но… – протянула мама. – Мам, что-то еще случилось? – тревожно спросила я. – Да, у Василины Ивановны внезапно нашелся троюродный племянник, как сам себя называет молодой человек. Он настаивает на том, чтобы я нашла себе новое место жительства. Да я бы и не против, можно в Москву перебраться, но вот Василину Ивановну жалко. – А он точно родственник твоей знакомой? – заинтересовалась Любовь Геннадьевна. – Не уверена я в этом. Даже сейчас сердце не на месте. Правильно ли сделала, оставив старушку с этим молодым человеком? – покачала головой мама. – Надо попросить Юру, пусть его ребята узнают все про этого молодого человека, – предложила я, зная, что Юрий никогда не откажет нам в подобной просьбе. – Хорошая мысль, – поддержал меня Егор Викторович. – Сейчас же позвоню сыну, пусть уже сегодня вылетают его орлы в Сочи. – Юра обязательно поможет, Даша. Даже не переживай по этому поводу. – Спасибо, Люба, Егор. Для меня много значит ваша поддержка. – На то мы и семья, чтобы поддерживать друг друга, – серьезно проговорил Калинин-старший. – И вообще, Даша, перебирайся пока к нам. Поживешь, обвыкнешься в Москве, а там и найдешь себе подходящее жилье. Лучше бы недалеко от нас. – Спасибо, Егор. – А насчет денег, Даша, я хотел с тобой поговорить. Ты, когда подписывала документы о разводе, отказалась от всей доли имущества Григория? – неожиданно поинтересовался Егор Викторович. – Мне должен был достаться особняк в Сочи, но его освобождать никто не спешит, – наконец-то открылась правда о разводе родителей. – Так я и думал. Не настолько Гриша дурак, чтобы так подставляться. Он же у нас меценат, значимая фигура в стране. Вересов не мог не отдать при разводе тебе хоть что-то, все же столько лет вместе прожили. А он, получается, отдал тебе дом и в то же время нет. Н-да… Хитрец… Кажется, у Юры был знакомый адвокат по бракоразводным процессам. Нужно подключить его к этой проблеме. – Спасибо, Егор, – опять произнесла мама, с облегчением выдыхая. Все же Калинины были и остаются нашей семьей. Настоящей семьей, где своих не бросают. Вечером, уложив девочек спать, мы собрались у телевизора в надежде узнать последние новости о деле Павла. – Сенсационное заявление Григория Вересова, – услышали мы восторженный голос ведущего. – Владелец сети магазинов обуви “Верес” обвиняет собственную дочь в убийстве зятя. Что? Я в ужасе смотрела на экран телевизора. Нет, папа не может так со мной поступить! Но мои чаяния не могли исполниться. Григорий Леонидович Вересов всегда поступал только так, как выгодно ему. После диктора на экране появился сам отец со скорбным выражением лица. – Вчера оборвалась жизнь прекрасного человека, любящего отца и хорошего сына. Мне искренне жаль потерять такого замечательного руководителя, генерального директора компании “Верес”, Павла Егоровича Калинина, – с тяжелым вздохом проговорил отец. – Постигшее горе легло тяжким грузом на мою душу. Мне стыдно осознавать, что виной всему является моя единственная дочь. Не знаю и не желаю знать причины, побудившие Катерину на этот поступок. Хочу сказать лишь одно: явись с повинной, Катя. Хватит лжи. Ты и так принесла слишком много горя близким людям. Отец еще что-то говорил с экрана телевизора, но я уже не слышала ничего. Сознание начало меркнуть, пока окончательно не покинуло меня. *** В себя пришла от осторожных похлопываний по щекам, и почему-то мне было холодно. – Катюша, очнись, – услышала я встревоженный голос любимого. – Юра, – выдохнула я, открывая глаза. – Привет, спящая красавица. Что это такое? Я приезжаю к вам, а ты в обмороке. Не дело так встречать будущего мужа. – Прости, я не хотела, – грустно улыбнулась я и пожаловалась: – А почему так холодно и где все? – Отец открыл окно. Сказал, нужно дать тебе возможность подышать. Хотя да, на улице не май месяц, – посмотрел он на распахнутое окно. – Егор Викторович решил меня заморозить? – хихикнула я. – Думаю, это современные веяния в медицине – безмедикаментозная помощь, – в тон мне проговорил Калинин. – А где родители? – повторила я вопрос. – Решили оставить нас с тобой наедине. За что им большое спасибо, – улыбнулся Юра. – Ты лежи, я прикрою окно, а то еще простудим тебя, это точно нам не надо. Калинин встал, закрыл окно, оставив лишь микропроветривание. Постепенно в комнате стало теплее, осенняя прохлада оставила нас. – Юр, ты видел интервью отца? – вырвалось у меня. – Видел… И знаешь, что я хочу сказать, твой отец просто больной на голову идиот, – довольно резко проговорил мужчина. – Ну не любишь ты собственную дочь, не люби, но зачем вешать на нее убийство? Ему настолько сильно нужен был пиар, что он тупо пожертвовал тобой. Для меня больше не существует Григория Вересова. Пусть выплывает сам из того болота, куда угодил по собственной глупости и алчности. – Думаешь, в компании отца все так серьезно? – Более чем. Если судить о том, что во главе Вереса стоял игрок, бабник и… – замолчал на полуфразе Калинин. – И что?.. Юра, скажи, это неизвестное “и” чем-то грозит нам? – тревожно спросила я, садясь на диване. – Скорее нет, чем да. Вспомни, дружки Павла уже забрали почти все его имущество. Процентов девяносто девять, что и убили брата те же гады. Выходит, они рассчитались с ним, забрали свое, наказали. Как бы дико это не звучало, но я надеюсь на такой исход. – Согласна с тобой. Не хочется, чтобы у главарей тех мордоворотов, что мы видели около садика, остались претензии к нам. – Ты не одна, я с тобой, Катюша, – заверил меня Калинин, обнял за талию и поцеловал в висок. – Тебе пора отдыхать, родная, – добавил он, поднимая меня на руки. Юра спокойно поднялся на второй этаж, держа меня на руках, словно я ничего не весила. – Как же я мечтаю о том дне, когда смогу на законных основаниях провести ночь с любимой женщиной, – прошептал Калинин. – Не уходи, прошу. Я не хочу сегодня оставаться одна, – еле слышно проговорила я, потянувшись к любимому за поцелуем. Утром я проснулась одна. Юра уже успел уехать на работу, и опять на прикроватной тумбочке лежала записка: “Спасибо за то, что ты у меня есть, Катенька. Люблю тебя”. Когда я спустилась на первый этаж, то услышала веселые голоса своих малышек. Они рассказывали бабушкам и деду, как провели время в гостях у Максима. – Нам понравилось у дяди Алекса, – опять за себя и за сестру сказала Нина. – Лучше, конечно, было, когда там гостили еще и Егор с Иришей. – Но и с Максом было весело, – завершила мысль Юля. Мы вкусно поели и направились на прогулку. Душевное тепло моих малышек помогло справиться с волнением и ненадолго забыть о предстоящем визите в полицию. Я уже собралась на экспертизу видео, когда пришло сообщение от Юры: “Не волнуйся, все будет хорошо. Машина уже ждет тебя. Сегодня опять Семен будет сопровождать тебя. Я встречу тебя в управлении. Люблю. Юра”. “Спасибо, и я люблю тебя”, – ответила я и спустилась на первый этаж. Последние наставления родителей, тревога в их глазах – и я вышла из дома Калининых. На этот раз мы доехали быстро, пробок не было, даже светофоры показывали нам только зеленый свет. “Пусть это будет знаком. Пусть все будет хорошо”, – попросила я кого-то. У входа в главное управление полиции меня ждал Юра. Я была благодарна ему за поддержку. Я понимала, у Калинина много работы, возможно, проблемы из-за убийства Павла, но Юра все же помогает мне. Сейчас мне казалось это самым важным. Через час я вышла из кабинета экспертно-криминалистической службы. – Устала, словно из меня все соки выжали, – пожаловалась я Юре, садясь рядом с ним на банкетку. – Сейчас нужно ждать результата. Калинин убрал телефон, по которому с кем-то переписывался, и посмотрел на меня печальным взглядом. – Что-то случилось? – спросила я, вглядываясь в темные глаза мужчины. – Случилось, но не знаю, к хорошему это или к плохому, – не сразу ответил Юра. – Расскажи, – попросила я. Только ничего сказать Калинин не успел – к нам подошел высокий шатен в полицейской форме. – Гражданка Калинина, вам нужно пройти со мной, – сухо проговорил он. Юрий поднял на незнакомца взгляд и тихо сказал: – Это и есть те самые новости, Катя. – Так что случилось? – сильнее заволновалась я. – Сержант, мы идем, – вместо ответа проговорил Юра. – Мне приказано доставить гражданку Калинину одну, – сурово выдал шатен. – Я в курсе, куда вы так настойчиво приглашаете Катю. И заверяю вас, меня там также ждут. Или вышестоящее начальство не сообщило вам о том, что на беседу нужно пригласить и капитана Калинина? – ровным тоном поинтересовался Юрий. – Капитан Калинин? – уточнил сержант. – Совершенно верно. – Извините, товарищ капитан, я ожидал увидеть полицейского в форме, – проговорил молодой человек. – Теперь моя форма – это черный цвет, – хмыкнул Калинин. Мы прошли несколько коридоров, поднялись на лифте, и опять пара коридоров. Вскоре мы остановились напротив большой двери из красного дерева, на которой я увидела табличку: “Капитан Шилов Денис Петрович. Главное управление по контролю за оборотом наркотиков”. Я в шоке застыла. Этого просто не может быть… Наркотики?.. Чего мне ждать от этого ведомства? Во что же ввязался Павел? Каким все же идиотом он был! Подставил не только себя, но и меня, девочек и всех родных. Чисто автоматически я зашла в кабинет, мысли неслись табунами, не давая мне спокойно воспринимать окружающую обстановку. – Привет, Денис. Рад, что тебе дали наше дело, – услышала я довольно фамильярное обращение Юры. – Привет, Калинин. Соболезную. Если честно, не ожидал, что Павел Калинин окажется твоим братом. Думал, что твой однофамилец. – Брат, – устало покачал головой Юрий. – Я поздно понял, во что ввязался Пашка, пытался его вытащить, но ничего не вышло. Да и не хотел он этого…