Глава 7 · Зимняя сессия

На площадку полигона я вывалился прямо лицом в сугроб, с пустым накопителем, опустошенным резервом и дикой головной болью. Вся мантия на груди была в крови — последствие отката, так что снег подо мной моментально стал красным. Однако, тёмная сфера в моей левой руке — это пропуск в следующий семестр.

Быстро набросив на себя плетение Малого Восстановления сил, из разряда целительских (на Полное не осталось энергии), я встал на ноги и направился за периметр полигона к Учителю. Единый, как же от меня воняет, вся мантия в ошметках от нежити.

Конечно, сегодняшнее испытание не сравнить с тем, что было при поступлении — там — то от меня почти ничего не зависило в плане магии, но и здесь мне конкретно досталось на орехи. Этот могильник вымотал меня так, что кроме желания упасть там, где стоишь, и отоспаться часов …дцать, других желаний не было. А уж сколько непоняток было в могильнике — просто туши свет!

Оглядывая себя, с мрачной улыбкой констатирую, что сегодня комендант точно попытается меня удавить за растрату.

За прошедшие с момента поступления три месяца это будет уже одиннадцатая мантия, которую я подам на замену.

Вопли этого сквалыги, будут ещё долго услаждать мой слух, а его заявление, что я пустил Академию по миру, уже второй месяц, как занимает первое место в рейтинге лучших перлов.

Всё! Неделя испытаний осталась позади, сегодняшнее было последним. Теперь недельные каникулы, а дальше второй семестр.

Подойдя к Стигу, отдаю сферу и получаю записку о выдаче новой мантии. Потом договариваемся о завтрашнем совместном походе в префектуру к главе Лира — интересно зачем? В разговоре замечаю странный взгляд Учителя, однако я так вымотался, что выяснять, что это означает, нет никакого желания. Всё, теперь можно и в общагу.

С трудом дотащившись по комнаты коменданта, слушаю десятиминутную лекцию о злостном растратчике имущества Академии. Блин, как же хочется спать! Я сейчас челюсть вывихну зевая. У — а—а…, глаза совсем слипаются…

После того, как я все — таки заснул стоя, в разгар очередной попытки вынести мне мозг, комендант чуть ли не плача выдает мне новый комплект одежды и выставляет за дверь, крича в след проклятья. Ну, этим он меня вряд ли удивит, а брань, как известно, на вороте не виснет, поэтому оставляю этого стража собственного кармана наедине со своей совестью.

Ввалившись в свою комнату, запираю дверь, оставляя не затихающие причитания лишенца в коридоре. Кое — как, скинув с себя испорченную одежду с обувью, плашмя, с грацией шкафа, падаю на кровать. Сколько раз за эти месяцы она вот так принимала меня в свои объятья… У — а—а…, как это сегодня было не про — с — то…

* * *

Полдень. Мы с Учителем стоим у полигона. Вернее стою только я, а Стиг нервно вышагивает взад — вперёд по скрипящему под ногами снегу и, размахивая руками, ставит мне задачу перед испытанием.

— Твоя цель — как обычно найти и вынести сферу. Попутно необходимо провести зачистку места от нежити.

Желательно, чтобы зачистка была полной, но это на твоё усмотрение в зависимости от наличия энергии. Время выполнения задания — не более трёх часов. Разрешается использование одного стандартного накопителя.

Использование артефактов запрещено. Вопросы? Нет? Тогда удачи.

Вступаю на полигон. На пару секунд меня окутывает уже привычная темнота. Сколько раз за прошедшие месяцы мне приходилось это делать. Нет, не вспомню. Много.

Не отвлекаться. Закрываю глаза, а то на последней тренировке попал после темноты в солнечный день и минуты две ловил в глазах зайчиков.

Открываю глаза. Ну — ка, что у нас на этот раз? О — о, как оригинально!

Поздний летний вечер. Уже сгущаются легкие сумерки. На небе ни облачка, а справа за деревьями проглядывает кромка горизонта, окрашенная багровым закатом. Минут через десять на землю опуститься ночь и будет темно, как у негра…, хм — м. Темно в общем.

Вокруг тихо, только легкий ветерок освежает мой слегка вспотевший лоб — похоже, что я волнуюсь. Ну, это и не мудрено. Есть стопроцентная уверенность, что Стиг подготовил для меня очередную подлянку! С него станется — просто хлебушком не корми, дай только мне любимому очередную пакость сотворить!

Осматриваюсь, кругом по — прежнему тишина, а вдоль дороги мертвые с косами… тьфу ты, да не приведи господи, какая только хрень в голову не залезет. Хотя о чем это я — я же вроде как некромант, а некромант, боящийся покойников — это нонсенс и моветон. Короче, нас не поймут, а посему — работаем.

Передо мной расположен вход в пещерный комплекс, от которого буквально фонит ненавистью и чернотой. Уж насколько я привык к работе с тёмной энергией, но здесь в воздухе разлито что — то, совсем запредельное! Эманации темной силы, замешанные на жертвоприношении разумных и силе Проклятого — гремучий коктейль, от которого даже меня — некроманта бросает в дрожь. Это кем надо быть, что творить такое?

Так ладно, лирику по боку — за меня никто мою работу не сделает.

Осторожно ступаю под своды пещеры. Сгустившийся впереди мрак меня не пугает — заклинание Ночного зрения срабатывает моментально, и темнота отступают, уступив место серым, полуразмытым тонам. Единственный недостаток заклинание — это черно — белое зрение, но зато теперь я могу видеть на пятнадцать — двадцать метров, даже у негра… э — э, в общем, в полной темноте. Блин, и вот рассказывай теперь, что ты не расист, что ты всех не любишь одинаково.

Вхожу в первую пещеру и сразу понимаю, что весь этот комплекс создан не только природой. Чьи — то умелые руки придали тому, что начала природа завершённый вид. На влажных стенах тоннеля, кроме наростов мха и лишайника видны следы обработки инструментом. Пещера, в которую выходит туннель, представляет собой комнату — склеп прямоугольной формы размером примерно пятнадцать на двадцать метром с ровным полом, на котором на каменных тумбах установлены гробы — ну куда же без них — то. М — да, тушите свет, у некроманта было черное чувство юмора.

В стенах склепа в два яруса расположены вырубленные в скале ниши, где нашли свой покой несколько усопших, которых хоронили без гробов. Судя по их виду и истлевшим одеждам этому захоронению не меньше пятидесяти лет.

Мои шаги гулким эхом отражаются от стен и потолка склепа, и это мне совсем не нравится. Хаханьки закончились.

Мертвые любят тишину, не к чему беспокоить их сон. Черт, моя зимняя обувь совсем не предназначена для тихой ходьбы вот по таким местам. Нужно учесть на будущее, а пока…

Ножом отрезаю от теплого плаща два больших прямоугольника и несколько тонких полос материи. Через минуту пыхтения поверх сапог примотаны тряпки, которые позволят заглушить звуки моих шагов. Для пробы делаю несколько шагов вдоль ряда гробов. Порядок.

Оп — па, а это что у нас здесь? Разбитые крышки гробов, со следами от когтей, исполосовавших каменную поверхность свидетельствуют о разгуливающих где — то рядом неупокоенных. Хотя при такой концентрации силы, что разлита вокруг, вообще удивительно, как несколько покойников остались лежать в гробах и нишах. По идее эти ребята должны были уже бегать по пещерам в поисках жертвы.

Чуть прикрыв глаза, внимательно рассматриваю склеп магическим зрением. Темная дымка Силы окружает меня со всех сторон, все — таки её уровень здесь очень велик. Лежащие тела видятся сплошными пульсирующими сгустками черноты.

У — у, как всё запущено! Это сколько же энергии они в себя успели принять? Процесс разупокоения уже идет полным ходом и вопрос их подъема — дело считанных часов. Это я удачно зашёл! Конечно, поднять с десяток почти готовых зомби для меня не составит труда, а было бы неплохо их использовать как щит, выпустив вперед себя, вот только не удержать мне их. Даже одного не удержать. Слишком велик фон вокруг, он трансформирует и разрушит мои плетения подчинения за несколько минут, и в результате получу толпу озверевших зомби под боком. А оно мне надо? Вот и я о том же. Ну, его на хрен! Проще нужно работать, проще.

Кидаю в каждого без пяти минут зомби Нейтрализатор, а пусть попробуют подняться без магической энергии и направляюсь к входу в следующий склеп. Теперь этим останкам опять понадобиться какое — то время, думаю не менее пары суток, при такой насыщенности, чтобы закачать в себя развеянную Силу. Так что формально будет считать их обезвреженными.

Встаю у входа в следующую комнату и прислушиваюсь к своим ощущениям. Нет, голоса сферы не слышно, толи стены его экранируют, толи до него ещё пилить, как до луны, толи еще какие — то причины есть, так что идём дальше.

Следующие два склепа были совершенно пустыми. Ни души, в смысле ни покойника. С одной стороны — это радовало, а вот с другой говорило о том, что с этими ребятами мне ещё придется схлестнуться. Так просто отсюда уйти не получиться.

Рассматривая окружающую обстановку выдвигаюсь дальше. Кто видел один склеп — тот видел все. Ничего нового, всё на один манер и старо как сам мир. Единственное, что напрягает — это отсутствие залежей пыли на полу. Кто — то здесь активно разгуливает временами, что не удивительно, судя по разлитой вокруг силе — мертвякам можно дискотеки устраивать! А юмор у меня временами действительно черный!

Стоп! Знакомая вонь коснулась носа, и это явно не пятая шанель. Блин, глаза ест. Ну, вот и нашлись покойнички! А то я уже начал надеяться, что моя прогулка по могильнику так и останется увеселительной. Ага, счаз, припасли бабу про солдата.

Вход в следующую комнату закрывает парочка неупокоенных. Замершие метрах в двенадцати от меня в неком подобии транса, зомби стоят без движения. В принципе, эта парочка не проблема, просто неизвестно, сколько их может быть в следующей комнате. А если, как шпрот в банке? Где я вас всех хоронить буду?

Подключаю магическое зрение. Однако! Нежить наполнена энергией под завязку. Придётся попотеть, чтобы их упокоить. Ну, работай некромант, война план покажет!

Вхожу в склеп. Зомби тут же выходят из своей спячки и радостно, как мне кажется, рыча, устремляются ко мне. Ого, да вы ребята шустрики. И откуда в вас столько прыти?

Две Стрелы праха распыляют тела зомби в труху. На пол пещеры падают только остатки их одежды. Двигаюсь дальше.

Стоять, быстро назад. Вашу мать, да сколько вас тут набилось? Ноги — ноги, уносите мою … Отбегаю ко входу в комнату и бью себе за спину Ветром праха. Фу, блин, чуть брюки не намочил! Как они ломанулись, еле успел. Болван и критин, когда головой начнешь думать, а?

Ну, куда ты полез, что так трудно было сначала установить пентаграмму — ловушку? А если бы не успел отскочить? Все бы тогда, отбегался? Как говориться и Митькой звали! Ой, мама, роди меня обратно — чего — то у меня коленки трясутся.

Думай Леша, думай, а только потом делай!

Снова стою у входа в следующую пещеру. Голоса сферы не слышно. Однако, а пятой части резерва уже нет. Толи ещё будет! Тьфу — тьфу — тьфу. И ведь никто молочка за вредность не даст.

Следующая пара пещер тоже пуста, правда здесь пол имеет уже вполне ощутимый уклон. Насколько понимаю, дело идет к спуску на второй уровень. Интересно, а сколько в этом могильнике уровней? Надеюсь, что сфера не ниже второго, иначе мне просто край.

В оставленных позади склепах насчитал около пятидесяти пустых гробов. Так что если вся эта кодла на меня навалиться — мне трындец. Причем полный. Сожрут! Сдаваться я не собираюсь, как в прочем и тянуть в себя местную темную энергию с примесью Проклятого — потом святоши сожгут. Ха — ха — ха. Слыхали коллеги последний анекдот про некроманта, который сгорел на работе? М — да, с таким чувством юмора, только на кладбище. Да тьфу ты…

К очередному склепу подхожу во всеоружии. На мне защита от физического воздействия, слабенькая конечно, но пока хватит, буду экономить ману, и средний щит от магии. Ох, спасибо Учитель за науку, если бы не ты, сейчас бы как Геракл прикрывался только фиговым листком, потому как на общем курсе нам эти знания будут говорить только во втором полугодии. Хотя опять же, если бы не ты, то и таких сложных заданий у меня бы не было — туше! Эх, Учитель, кого же ты из меня готовишь? Не иначе как Рембу какую — то, кладбищенскую.

Разговорчики, юморист. Работаем.

Осторожно заглядываю в следующий склеп, потому как тратить ману на заклинание поиска, меня жаба душит — уже вся шея в синяках. Вот так потратишь всю ману и останешься один на один с жабой и с покойниками и это еще не известно с кем страшнее.

Твою же мать, лучше без водки на воле, чем с водкой в тюрьме. В смысле, лучше бы потратил ману, дурак — лицо обожгло холодом, и правая сторона коридора покрылась льдом! Скелетон — маг, он же ледышка едва не пробил мою защиту. Быстро обновляю щит от магии — ставлю самый мощный, который могу сплести. Ох, как я это вовремя сделал!

Следующее удар ледышки — Копьё льда, выносит меня в предыдущую комнату. А потом ещё один и мне кажется, что следом за мной остается хорошая такая колея, прямо в скале.

Ох, держите меня семеро, как я зол! Осыпьте его мелом и подайте мне булаву.

Быстро поднимаюсь и вытираю рукавом юшку из носа. Меня племенного муравья, в грудь ногой и кто? Бычара? Да на, на, н — на — а — а!

Первые две Стрелы праха истощают защиту скелетона, а Молот праха доламывает её окончательно, да так, что осколки костей разлетаются в разные стороны. Готовченко!

Жаба привстает на задние лапки и пытается заглянуть мне в глаза. Ну да, ну да, еще пятой части резерва, как не бывало. Уйди зелёная, не лезь, всё из — за тебя, нехрен было жалеть ману на плетение поиска — сейчас бы отделался только молотом. Но вообще — то нужно что — то делать, а то посадят меня за растраты, хорошо, если не на кол. В смысле кончится мана — останусь с голой э…, ну вы меня поняли.

Захожу в слеп и замираю. Чувствую, как будто меня ударили поддых. Взгляд натыкается на человеческие останки лежащие в дальнем углу склепа. А вот это, совсем не хорошо, а если откровенно, то просто кисло. Во рту становится сухо, а ноги прилипают к полу. Одно дело услышать в Академии и от Учителя, о погибших и не вернувшихся из Полигона, а другое — это видеть их останки самому. И хотя все говорят, что в Полигоне гибнут только уж полные неумехи, но вот я себя таким не считаю, а сегодня и я мог остаться здесь. Самое поганое, это то, что останки принадлежат девчонке, парни косичек не носят. Судя по остаткам мантии — жизнючка, почти ребенок, лет пятнадцать, не больше.

У меня натурально затряслись руки, как мне жаль эту неизвестную девочку. Стоп… А что она тут могла делать?

Почему жизнюк в могильнике? Это же не их сфера деятельности? Может она была в команде, которая чистила этот могильник? Бред! Кто бы взял малолетку в команду в могильник?. Нет, это точно не вариант. Тогда что? Вопросы, вопросы и ни одного ответа.

Присаживаюсь на корточки, и исследую останки, может хоть какой амулетик остался, вдруг поможет определить кто она. Хм, есть амулет. Какая — то капля росы или чего — то такого на цепочке. Красивый. Осторожно снимаю и тяну амулет, когда зеленая вспышка ослепляет меня, и вышибает сознание.

Первая мысль, когда прихожу в себя — ловушка и я в неё благополучно вляпался. Потом приходит понимание, что вырубился я буквально на несколько секунд. А потом меня накрывают воспоминания о том, что я видел, когда был в отключке. Бли — и—н, нужно будет найти эльфов и отдать им амулет. Слезы медленно текут из моих глаз по щекам.

Суки, твари, всех порву, мрази, уроды, падлы…

Я наматываю на кисть амулет и сжимаю ладони в кулаки. Хотите войну, так вы её получили темные, и мне пох, что со мной будет!

Всю оставшуюся энергию на новую, самую мощную физическую защиту из того, что я изучил. Вперед, больше сегодня я ни от кого бегать не буду! Из накопителя принимаю всю энергию в себя. Секунда и я снова полон.

Иду из склепа в склеп, сжигаемый изнутри болью и горечью за девчонку. Твари, ребенка на алтарь! Урою!!!

Иду как робот, внутри поднимается холодная ярость, которая как ни странно не застилает разум, а помогает действовать точно и расчётливо. Никогда до этого момента у меня не получалось так быстро подбирать необходимые заклинания и плести их. Я чувствую себя машиной по уничтожению нежити. Я понимаю, что моих сил надолго не хватит, но останавливаться не собираюсь. Кончится мана, мне пох, я буду их руками рвать. Зубами грызть… Я понимаю, что кроме нежити здесь больше никого нет. Что тёмные давно ушли из этого места, но как же хочется до них добраться и медленно резать их на кусочки. Ломтик за ломтиком, медленно — медлено, что бы каждый из этих уродов подыхал в страшных мучениях!

Последним двум скелетам я сношу их бестолковки Лезвиями тьмы, выросшими из моих рук. Маны осталось на пару заклинаний, но возле алтаря больше никого нет. Тяжело дыша, я осознаю, что зачистка всех склепов осталась позади и что финальную их часть я зачистил в ручную лезвиями, заменившими мне мечи и так прекрасно разрушающими магические связи в телах и костях нежити. Несколько раз мне не слабо прилетало как в физическом, так и магическом плане, но боли я не чувствовал, просто накладывал на себя заклинание Полного восстановления сил. Кажется, один раз пришлось сращивать сломанную кость левой руки.

М — да, повоевали, мля. В голове сплошной туман из разрозненных воспоминаний, как я крушу и уничтожаю всё вокруг.

Понимаю, что поддался чувствам, что Остапа, как говорится, понесло, но ни капельки об этом не жалею. Так лучше, так легче, так правильно.

А вот и шар, но пока у меня осталось здесь ещё одно не законченное дело. Вливаю в плетение лезвий остатки маны и добавляю еще немного сверх этого. Понимаю, что за это буду расплачиваться откатом, но это потом, а сейчас необходимо разрушить алтарь. Вперед…

* * *

В себя прихожу только под вечер ко второму ужину и сразу бегу в душ. Резерв обеих Источников восстановился где — то на треть, поэтому я сразу накладываю на себя заклинание Полного Восстановления сил. Ну вот, физика теперь в порядке, а энергия восстановиться к утру.

Как же хорошо себя чувствовать отдохнувшим! Жизнь сразу налаживается и кроме чувства дикого голода меня сейчас больше ничего не беспокоит. Желудок завывает так, что собака Баскервилей удавится от зависти.

Вот под эти рулады я направился в столовую, иначе эта сволочь не заткнется.

Народу в Академии не очень, так как местные адепты разъехалась к вечеру по домам на каникулы, а остальные отмечает успешную сдачу сессии. Ох, чую городские кабаки опять трещат по швам от гуляющих. Огневики опять сожгут парочку заведений — ещё ни разу не обходились без этого по пьяной лавочке. И завтра к ректору пожалуют хозяева этих заведений, с требованием возместить убытки.

С удовольствием отужинав в столовой, по привычке иду на полигон. Стоп. Амулет! Мне нужно к Саане, нужно передать амулет девочки — эльфийки.

Вот черт, а где её искать? Я не знаю, где она живет в Академии. По любому начну с кабинета на кафедре целительства, а там придется поспрашивать, если её нет на месте.

Иду в корпус жизнюков, обдумывая предстоящий разговор с Сааной. Как не крути, а разговор предстоит более чем серьёзный, так что с маской идиота придется попрощаться. Жаль удобная и забавная была масочка, но тут уж ничего не попишешь, придётся исцелиться!

К корпусу целителей я добрался уже по темному, когда на аллее зажглись фонари. Вот на ней и сталкиваюсь с идущей группой эльфов с дорожным багажом и среди них узнаю Саану.

— Куда прёшь, тёмный, — преграждает мне путь эльф с длинными белыми волосами, положив ладонь на эфес меча, прочь с дороги.

Сука, даже рта не дал открыть. А за темного, ты мне тварь отдельно ответишь, пусть не сейчас, но ответишь. Я ведь человек не злопамятный, сделаю зло и забуду!

— Привет снежинка, чего какой бука? Зубочистку — то не погни, а то сломается, чем от высочества летом комаров отгонять будешь? — выдаю наглому эльфёнку свою лучшую улыбку.

Ох, как тебя перекосило, вон и шпажонку свою до половины из ножен вытащил. Ну, типа всё, держите меня семеро, «сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько душ я загубил…». У вас несчастные случаи в Академии были?

— Профессор, — обращаюсь к девушке, — вы не могли бы накинуть намордник на своего пса, а то ведь он сейчас свою железку достанет, и я не сдержусь, дам ему в зубы, а мне с вами очень нужно поговорить. Вопрос касается дочери леса, погибшей дочери леса.

В это время эльфёнок выкрикнув на своём эльфячьем, что — то типа «убью студент» обнажил меч.

— Любезный, у вас в лесу все такие нахалы или только вы такой не воспитанный? А может у вас с ушами что — то не в порядке и вы не расслышали моих слов? — обращаюсь к побагровевшему эльфёнку, — так ты не стесняйся, скажи мне, у меня — то с ушами все в порядке.

Блин, насчет ушей, похоже, переборщил, башню у эльфа снесло напрочь. Не реагируя на предупреждающий окрик принцессы, снежинка рванул на меня, делая выпад, рассчитывая насадить меня на свой меч, как жука на булавку.

— «Глаз мне подбил и кортик отобрал»— крикнул кто — то внутри меня, делая шаг в сторону. На — а—а, припечатываю эльфу в глаз с правой. Ух, ты, низко пошёл — к дождю наверно! А молодец снежинка, сам встает, ну почти сам. Чего он там лопочет, Саане и остальным? «Помогите, хулиганы зрения лишают…»? Это я мигом, я же «тёмный», мне можно, я…

Что принцесса высказала своему подчиненному, я не понял, так как «житие мое…», в смысле «языками не владею», но вид у него стал, как будто она ему собственноручно в другой глаз засветила. А вот потом она резко обернулась ко мне.

Блин, дыханье спёрло, глядя как влетает водопад волос этой ушастой фурии. Какие у неё глаза… Так некромант собрался. Ёк макарёк, дельфин русалку полюбил… Хорошо, ещё слюни не потекли! Позорище! Интересно, это она так на меня одного действует?

— Что, ты сказал, ЧЕЛОВЕК, про погибшую дочь леса?! — шагнула девчонка ко мне, — повтори!

…здец. Я закусил губу — а нехрен было её раскатывать! Ты всё понял, придурок? Ау — у, ЧЕ — ЛО — ВЕК, ты понял, куда можешь себе засунуть свои чувства, представитель другой расы? Сказок, что ли пересмотрел? Сука, как больно — то!

Что же мне не прёт в жизни совсем! Девчонки, девчонки, что вы с нами делаете?

— Повтори, что ты сказал, — звонкая пощечина по моей левой щеке, а теперь и по правой, — повтори, демон!

Э — э—э…, а она точно нормальная? Сама же меня целительству обучает? Или это пример женской логики? Ну, так я могу включить мужскую!

— Да пошла ты, со своим утюгом! — по — русски говорю я в эти прекрасные глаза, — вот тебе амулет и вали в свой сказочный лес!

Эльфийка ахнула, вырвала амулет из моей руки и засюсюкала с ним, лопоча на эльфячьем что — то вроде «моя прелесть».

— «Кузьмич, а ты когда успел финский выучить?» — удивился голос внутри меня.

Да — а, тяжелый случай. Я аккуратно пальчик за пальчиком, отцепил левую руку эльфийки от своей мантии, и отступил на шаг. Не понял, а чего у остальных эльфов глаза как у эльфов, в смысле большие как у филинов? Хотя какая мне теперь разница? Кругом, шагом марш. Эх, напиться, что ли сегодня? Нет, не вариант, пойду лучше на полигон, разнесу чего — нибудь, а то опять кому — то в морду дам.

Насвистывая мелодию «бестолковая любовь, головка забубенная…» покидаю общество эльфов. На полигон, дамы и господа, на полигон.

* * *

Классное плетение это Эхо лектора, мало того, что транслирует все на удобном для слушателя языке (разумеется если его знает лектор), так по эффективности — любая стерео система отдыхает! Голос исполнителя группы «Король и шут» окружил меня со всех сторон! Полное присутствие. Слова песни проникают прямо в душу!

Я уже четвертый час на полигоне, кругом давно стемнело. Энергии здесь завались, вот я и выплескиваю желчь в заклинаниях, тренируясь на разных тварях, иллюзии которых полигон создаёт в произвольном порядке. Израсходовал всю ману, принял обратно из накопителя и снова готов к бою. Еще раз и еще раз. Еще раз и еще. Причем чем быстрее ты уничтожаешь тварей, тем быстрее и больше тебе их подсовывает полигон. Влил в заклинание не достаточно маны или нанес слабый удар оружием — тварь не исчезает, а продолжает тебя атаковать и если нанесет тебе удар, то ты ощущаешь этот кайф в полной мере. Нет физических повреждений ты не получишь, но из чаши боли отхлебнёшь не слабо. Всё правильно, лучше здесь, чем в реале, а боль отличный учитель. Вот только сегодня меня терзает совсем другая боль.

Только последние минут десять у меня начало получаться нечто. Только когда я понял, что мне не хватает музыки и попробовал плетение позволяющее воспроизводить музыку. Вернее оно предназначалось не для музыки, но мне на это сейчас плевать. Соединив свои чувства, музыку и плетения мне удалось повторить своё состояние в могильнике, когда я уничтожал всех попавшихся тварей.

Чередуя работу магией на расстоянии, с ударами Лезвиями тьмы я кружусь и перемещаюсь по полигону, уничтожая тварей. И пусть мой набор заклинаний пока весьма скуден, а навыки работы с мечами смехотворны, но ведь нет предела совершенству. Кстати, может пора дать полигону установку подсовывать тварей посложнее? Боль — отличный учитель!

Откуда я знаю, как мне двигаться? Почему я делаю именно это движение кистью левой руки? Почему после рубящего диагонального удара правым лезвием сверху вниз я окутываю себя Костяным щитом с последующим забросом за спину Копья праха? Нет ответа. Наверно музыкой навеяло…

Почему мои движения так быстры, а тело выдерживает такие нагрузки? Почему любое заклинание рождается без построения плетений — мне просто достаточно подумать о нем? Что это? Тварей целая толпа, но я справляюсь.

Почему я могу направлять заклинание без помощи рук? Это же уровень…, ого — го какой это уровень. Как это возможно?

На финальном заклинании Ветер праха я понимаю, что мне не хватает маны. Совсем немного. Чуть — чуть, а не хватает, но брать больше, чтобы заработать откат я не хочу. И прежде чем я осознаю, что я творю, беру часть энергии из Мяты и добавляю к энергии Котёнка.

Твою мать, что это было? Вы когда — нибудь видели зелёный Ветер праха? Кислотный ветер вот более подходящее название! Десяток скелетонов и пару зомби растворило как кислотой! Что же это такое? Я проучился всего три месяца, почему я могу творить такие вещи?

Всё я пуст, лезвия исчезли. Сила осталась только у Мяты. Да и полигон больше не подсовывает тварей. Блин, как все вокруг качается — опускаюсь на колени, чтобы переждать. Что — то мне совсем хреново, нужно прилечь. Уплывающим сознанием фиксирую выстроившихся по периметру полигона адептов, эльфов с Сааной, Учителя с Ректором и кажется несколько святош. Это что, они всё видели? Аут, концерт по заявкам радиослушателей закончен. Темнота — а — а…

* * *

Академия магии города Лир. Факультет целительства. Кабинет зав. кафедрой. Ночь.

— Ну что, отец Инар, — спросил старшего инквизитора, прикрепленного церковью Единого к Академии города Лир, профессор Стиг, — у вас остались вопросы к моему Ученику после его проверки лояльности Единому?

— Нет, сын мой, — устало покачал головой инквизитор, — он прошёл проверку лояльности Единому. Отец Нарим проверил его, он так чист, что даже удивительно. К гибели вашей сестры, принцесса, — старший инквизитор обратился к Саане, — он не имеет ни какого отношения.

— Что же произошло с моей сестрой? — эльфийка впилась взглядом в служителя, — Кто убийца? Как её душа оказалась заперта в нашей семейной реликвии? Как она оказалась в этом захоронении?

— Мы не знаем этого, — Инар пожал плечами — тебе лучше расспросить его, когда он очнется. Кстати, что с ним?

— Ничего особенного, если не считать полного магического и физического истощения. К утру будет в порядке, я же ещё на полигоне оказала ему необходимую помощь. — Саана тряхнула головой.

— Думаю, нам всем стоит выпить вина и немного успокоится, — предложил ректор, разливая вино по бокалам, — прошу вас.

— А что это была за песня? — пригубив вино, Саана обратилась к Стигу, — у меня до сих пор мурашки по коже, как вспомню. Какие замечательные и в тоже время страшные стихи! Никогда ничего подобного не слышала.

— Да уж, благодаря Алу теперь весь факультет будет её не одну неделю распевать. — Усмехнулся заведующий кафедрой некромантии. — Интересно, где он её слышал? А уж такое не стандартное применение Эха лектора я впервые в своей жизни вижу, хм… и слышу.

— Интересный у тебя ученик, Стиг, — вновь наполнил бокалы ректор, не перестаёт удивлять. Интересно, сколько в нем ещё скрыто талантов?

* * *

В деревеньку с прикольным названием Гадюкино добрались лишь к вечеру третьего дня. Лежа в трясущейся телеге на сене или соломе, я почему — то их друг от друга не отличаю — не помогает в этом и высшее образование, изучаю хмурое небо и вынужденно констатирую, что Хазанов Геннадий Викторович был отличным прорицателем. В деревне Гадюкино дожди! Как я умаялся — лежать в сырой мантии, на сыром сене и получать смачные поджопники на каждом ухабе трассы Лир — Гадюкино. Этот заезд крестьянской формулы 1 длится уже третьи сутки, а дождь съел весь снег и развез почти непролазную грязюку. Я успел выспаться, промокнуть и вспомнить всё, что предшествовало началу этого квеста…

Я стою рядом с привязанной к алтарю эльфийкой и не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Да я даже моргнуть или матюгнуться не могу. Твари, какие же они твари, такие как они, не имеют права жить. Тёмные, как я вас ненавижу. Рука тёмного, сжимающая горло эльфийки, разорванная мантия на только начавшей формироваться девичьей груди. Испуганные и умоляющие глаза девчонки глядящей прямо мне в душу и подхваченный эхом вскрик, когда фигура темного, прячущего лицо в капюшоне балахона, вонзает в грудь жертвы ритуальный кинжал. Я рванулся навстречу пытаясь спасти, чувствуя, как трещат мои застывшие кости и рвутся сведенные от напряжения мышцы, но сумел лишь дотянуться до ладошки девчонки. Всё что я смог — это держать её за руку и смотреть в затухающие глаза.

— Су — у — к — а — а, — я проламываю сопротивление окаменевшего тела и бросаюсь на тёмного… и просыпаюсь в холодном поту, лежа всё на том же сыром сене телеги. И так уже в который раз. Наверно эта картина будет преследовать меня до конца жизни. Испуганный взгляд крестьянина и сочувствующий Учителя. Я устало откидываю голову на сено и закрываю глаза…

— Покажи мне Габриэль, — умоляющий взгляд Сааны, покажи мне сестренку, Алекс, пожалуйста.

Пипец приплыли, это её сестра, это её убили в могильнике. Я обнимал плачущую девушку, и гладил по волосам, нашептывая в остроконечное ушко успокаивающие слова. Ничего я тебе не покажу маленькая, тебе нельзя видеть такие вещи. Никому нельзя! Можешь умолять или проклинать меня — не покажу. Только святошам, только им, чтобы лучше работали и вычищали эту грязь с тела Эйнала. Плачь девочка, плачь…

— Покажи мне, что ты видел, сын мой, — смотрит мне в глаза отец Нарим.

Смотри мне не жалко и другим святошам покажи, пусть они видят. Пусть не спят ночами, зная, что где — то остались выродки, которых необходимо прикончить. Сожги их инквизитор! Взвейтесь кострами, синие ночи….

— Что это было, Ал, — Учитель присел на край койки, — там, на полигоне, твои упражнения с мечом и магией? О, и ректор с Сааной здесь, скромно притаились за спиной у Стига. Сейчас весь мозг вынесут своими вопросами.

— Если бы я сам знал, Учитель, — пожимаю плечами, — одно могу сказать точно, мне удалось использовать для создания Ветра праха энергию исцеления, а эффективность данного заклинания вы сами могли оценить.

— Но как тебе вообще такое в голову пришло? Ты же мог погибнуть, ведь никому до тебя никогда не удавалось использовать энергию чужеродного источника для своих заклинаний!

— Но ведь ни у кого и не было до этого двух источников, — констатировал я, — просто, когда у меня кончилась энергия одного источника, я взял из другого.

— То есть, теоретически, при лечении тяжелых ран ты можешь использовать черный источник? — промурлыкала, присаживаясь с другой стороны кровати заведующая кафедрой Целительства. Да — да именно так и ни как иначе, судя по фанатичному блеску этих прекрасных глаз, я попал. Нет, ни так, я ПОПАЛ!!! Блин, как не хочется быть подопытной лягушкой. А ведь судя по взглядам этой троицы, меня уже успешно препарировали. Э — э, народ, я жить хочу! И желательно долго и счастливо. Ага, сч — а — аз, размечтался милок, коллега подайте — ка, пожалуйста, вон тот скальпель и крепче держите больного, а то он брыкается и мешает науке…

— Ал, позволь тебе представить главу Лира, господина Алексиса. Господин Алексис, это мой ученик Ал. — представил нас друг другу Учитель.

«Знакомьтесь! Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса. Унесите.» — хихикнул голос внутри меня.

А префектура впечатляет, решил я, оглядывая кабинет главы из удобного кожаного кресла и прихлёбывая предложенный чай. Нет, ну точно зря я в маги пошел, нужно было сразу во власть двигать.

«Кто тут, к примеру, в цари крайний? Никого? Так я первый буду» — тут же отозвался внутренний голос.

Живут же люди — умеют устроиться. В этом борове — пудинге, я имею ввиду главу, килограммов под сто пятьдесят будет.

А так любить деньги, как это умеет он, это надо уметь (простите за мой французский), вот это, понимаешь, сильные чувства. Иные и о детях так не заботятся, как он об этих симпатичных желтых кругляшах. Сколько, сколько ты сейчас прохрюкал, заплатишь за упокоение погоста в это деревне? Я не ослышался? Целых пятнадцать золотых? Блин, я же честно старался не заржать, а тут такой запрещенный приём, придётся закусить губу.

— Вы в своём уме, любезный, — Стиг явно получал удовольствие от торга, — предложить Академии эти жалкие гроши.

Да за эти деньги даже бакалавр — наёмник не возьмется за работу, а к вам отложив все свои дела, прибыл заведующий кафедрой Некромантии с учеником — двести!

«А двести рублей спасут отца русской демократии?» — блин, я закашлялся, поперхнувшись чаем. Наверно простудился по дороге, вот кашель и мучает. Я зажал себе рот платком и пытался молчать, в смысле кашлять в тряпочку. Уф — ф, уморили, честное слово. О, ударили по рукам на ста десяти монетах. Нормально подняли! Шестьдесят процентов

Академии — шестьдесят шесть монет, тридцать пять процентов Учителю — около тридцати восьми с копейками, пять монет с копейками — мне. Спасибо Учителю, а то мог вообще лапу сосать, выделил мне пять процентов. А то без бабла совсем хреново, степуху здесь ведь не платят…

— Тру — у, добрались господа маги, слава Единому, — перекрестился, остановив клячу, наш извозчик, — вон дом старосты, там ещё петухи на воротах вырезаны, туды вам.

Я с хрустом потянулся и выпрыгнул из телеги. Ё — моё, вы когда — нибудь бывали в жо… э — э, заднице мира? Нет?

Рекомендую приехать в Гадюкино, не пожалеете — очень познавательно: сверху льёт, снизу жижа по щиколотки норовит стянуть с тебя сапоги — даже при ураганном ветре можно не беспокоиться, знай себе пальцы в сапогах растопыривай пошире, да стой спокойно. А вообще данная деревенька — это что — то. Справа налево тянется авеню развалюх эдак на пятьдесят, огороженных друг от друга покосившимися заборами. Романтика, блин. Такой брутальной глубинки я ещё в жизни не видел.

Отдай сапог, отдай, кому говорю, собака страшная. Со смачным чавком, поочерёдно, выдирая из жижи сапоги, подходим к дому старосты и колотим в ворота. За ними тут же забрехал кабысдох — тузик, да так противно, что у меня даже зубы заныли.

— Хозяин, — забарабанил я ногой в ворота, — хозяин, мать твою, уснул что ли? Так темнеет ещё только, открывай, некроманты по твою душу пришли.

Разоряющийся тузик заткнулся посередине воя, как будто ему кто — то зажал пасть. Кажется, чей — то голос ещё сказал:

«Вякнешь, порешу паскуда!».

— Что угодно, господам некромантам от бедного старосты, — проблеяли за воротами, — мы люди мирные, никого не трогаем, все налоги платим вовремя, работаем в поте…

— Ворота открой, бумага для тебя есть от главы Лира, — я так сгоряча засадил сапогом в воротину, что сам чуть не взвыл как тузик. — Мы насчет погоста приехали.

— Ох, ты ж господи, — моментально распахнулись ворота, — проходите, проходите скорее в дом, а то не ровен час опять принесёт нелёгкая этих тварей.

Староста, оказавшийся плешивым мужиком, лет под пятьдесят, вьющийся вездесущим ужом, успевающим и дверь в дом перед Учителем распахнуть и тузика, высунувшего нос из будки пнуть, начал суетится вокруг нас. Провел в дом, усадил на лавки, зажег лучину, развесил сырые плащи на печи. Хозяйка — худая, молчаливая баба, подключилась к суете хозяина и стала накрывать на стол, выставляя нехитрую снедь. С печки, из — за занавески выглянули двое чумазых мальчишек лет десяти и восьми и уставились на нас.

— Дяденьки, — спросил тот, что постарше, — а вы взаправду маги? А братику моему ножку вылечить можете? А мертвых убьёте? А то они папку с мамкой съели, и ещё сестренку тоже.

Староста цыкнул на мальчишек и те испуганно спрятались за занавеской. Эх — хе — хех, печально тут у них. А чего я ожидал? Стали бы нас иначе в дом приглашать, да за стол сажать? Вот то — то и оно, что нет.

Пока староста минут десять шевелил губами, читая бумагу, выданную нам главой Лира, мы с Учителем успели перекусить картошкой с салом, что выставила на стол хозяйка.

— Дети чьи? — обращаюсь к хозяину дома, после того как он вернул бумагу.

— Дык, сына моего пацаны, господин маг, Сашкой и Олешком кличут, — смахнул слезу и перекрестился хозяин, вчерась родителей и сестру их схоронили, ну то, что осталось от них.

Из — за занавески раздалось всхлипывание, перешедшее в дружный рёв.

Сука, не думал, что будет так тяжело, что буду так близко к людскому горю, а ведь придётся к этому привыкать, туда, где все хорошо мне путь будет закрыт — моё место там, где горе.

— Рассказывай, что у вас здесь происходит и когда началось, — обратился Стиг к старосте. — А ты, воды дай, да мальчишек успокой, это он уже хозяйке.

Твою мать, как всё запущено. Со слов старосты началось всё пару месяцев назад, то есть в середине осени. В первый день никто ничего и не понял, пропала семья, ну так что в этом такого. Может к родственникам отъехали, может в лесу промышляют, может в город подались. На второй день утром не досчитались ещё одной семьи, с вечера были в деревне, а поутру нет их. Сунулись в дом, так двух баб, потом еле в чувство привели, одна так заикой сделалась. Глянули в дом к первой пропавшей семье — там тоже только останки. Староста с сыном тогда, отца Александра из соседнего села привезли. Тот провел отпевание и долго бродил по погосту, а затем указал старосте на десяток раскопанных могил. То, что мертвецы на погосте поднялись, отец Александр понял сразу, потому, не мешкая, отписал два письма: одно главе Лира, другое настоятелю храма Единого в Лире. Письма, отправили в тот же день, только, как потом выяснилось, посыльный далеко не уехал — нежить она и днем спокойно разгуливать может. А отцу Александру, похоже, лавры борца с нежитью по жизни покоя не давали, иначе как объяснить, что он снова на кладбище поперся, да ещё и ночью? Сожрали его, конечно. А дальше начался и вовсе кошмар, через день, два, да на третий люди семьями исчезать начали. Несколько десятков зомби с наступлением ночи атаковали дома и пожирали людей — порой и засовы не помогали, а днем бродили вокруг деревни, отлавливая тех, кто решился бежать. Дней десять назад, когда народу в живых осталось меньше половины деревни, мужики снарядили гонца и буквально прорубили для него дорогу, а сами, потеряв несколько человек, вернулись в деревню к семьям, дожидаться помощи.

Вот только позапрошлой ночью, кроме мертвецов новая напасть завелась, судя по описанию — костяные гончие. Эти днем не появляются, солнечный свет их уничтожит, а вот ночью, ночью просто беда. Они и разрушили дом сына старосты, хорошо хоть мальчишки у деда с бабкой заночевать остались, тем и спаслись. Вот такая история здесь приключилась, а теперь вот и мы с гонцом вернулись.

Я вышел на крыльцо. Темнело, дождь пошёл на убыль и сменился противной холодной изморосью. Из будки вылез тузик и, колотя себя хвостом по бокам, подошёл и улегся у моих ног. Страшно животине, вот она к человеку и жмется. Так в тишине я простоял минут десять, любуясь полной луной, пока совсем не стемнело. Вот и изморось кончилась. Вдалеке, со стороны погоста, донесся протяжный вой, и собака жалобно скуля, прижалась к моим ногам.

На крыльцо вышел Учитель и тузик тут же проскользнул в сени, и забившись там под лавку, прикинулся ветошью.

— Ну что, Алексей, — усмехнулся Стиг, — накопители с собой?

— Конечно, все пять штук.

— Тогда работаем некромант, чистим деревню — твоя левая половина, моя правая. Не подпускай к себе гончих и чаще оглядывайся. Как очистим деревню, выдвигаемся к погосту.

— Понял, — Ночное зрение на себя, — я налево.

«Ну, теперь все девчонки наши!»