Глава 34

— Ты живешь с родителями? — спросил Клим, заводя машину.

Мы молчали всю дорогу, пока спускались на улицу. Клим нес пакет с моим мокрым платьем и смотрел себе под ноги.

И только в машине он снова взглянул на меня. Я повернулась к парню и тихо ответила:

— Я снимаю комнату.

Клим кивнул и, переключив рычаг, тронулся с места.

— А твои родители?..

Впервые Клим интересовался моей жизнью, и это странным образом взволновало меня.

— Мама живет с отчимом. А отца я не помню, он умер, — я прислушивалась к своему растерянному голосу и попыталась понять, какие чувства я испытываю?

Никаких.

Мама давно перестала быть моей семьей. А смерть отца была для меня какой-то затертой сказкой, которую мне несколько раз прочитали на ночь.

— А твои? — несмело спросила я, разглядывая резкий профиль Клима.

Парень бросил на меня быстрый взгляд.

— Моя мать умерла пять лет назад. А отец ушел из семьи, когда я еще был маленький.

Как мы похожи… Два покинутых человека, отчаянно жаждущих любви и человеческого тепла.

Не задумываясь, я потянулась и коротко чмокнула Клима в шершавую щеку.

Уголки мужских губ дрогнули.

— И всё? — разочарованно протянул он, поворачиваясь ко мне.

Его глаза сверкали от сдерживаемой улыбки.

Я замерла, разглядывая мужское лицо.

— Тебе мало? — улыбнулась я.

— С тобой мне всегда мало.

Оторвав руку от руля, Клим взял мою ладонь и прижал к губам.

— Ты останешься на ночь в моей спальне? — спросил он, мягко целуя меня в тыльную сторону ладони.

Я задумчиво покусала губы.

— А у тебя большая кровать? — посмотрела я на Клима.

Странно, но я до сих пор не видела его комнату.

Парень обжег меня быстрым взглядом.

— Нам хватит, — коротко ответил он.

Даже разговор об этой чертовой кровати возбуждал нас, заставляя кровь кипеть от желания. Но больше всего меня будоражила возможность уснуть в объятиях Клима, и проснуться, любуясь его сонным беззащитным лицом. Это было так… интимно.

Откинувшись на спинку сидения, я улыбнулась, глядя в окно.

— Я подумаю.

***

Но Клим даже и не думал ждать моего согласия. Накормив вкусным ужином, он быстро убрал со стола и, взяв меня за руку, молча потянул наверх. Придерживая огромные треники, я послушно пошла за Климом.

Мне вспомнилась моя первая ночь в этом доме. Я была готова к самому ужасному повороту и до дрожи боялась оставаться с Климом в одной комнате.

Как быстро всё меняется…

— Это моя комната.

Клим распахнул дверь и пропустил меня вперед.

Помедлив секунду, я вошла внутрь и огляделась.

Эта комната была больше моей. И она казалась более обжитой. Было видно, что Клим живет здесь уже давно.

На столе у окна стоял компьютер с огромным экраном. Всё остальное рабочее пространство было завалено книгами и бумагами. На книжных полках стояли какие-то толстенные книги и справочники. На стуле и на небольшом диване у входа беспорядочно валялась одежда. Большой зеркальный шкаф-купе подпирал боковую стену.

И в самом центре комнаты стояла кровать. Она действительно была огромной. Из темного дерева, с удобным и мягким даже на вид матрасом. Было видно, что хозяин много внимания уделял сну и кое-чему другому… Ева ведь тоже здесь жила…

Клим бесшумно подошел ко мне сзади и обнял за талию.

— Нравится? — тихо спросил он, целуя меня в шею.

Я слегка поёжилась.

— Ты давно здесь живешь?

Коснувшись губами моего виска, Клим ответил:

— Года два. Этот дом достался мне от отца. Он просто не хотел с ним возиться и переписал на меня.

— Больше в этом доме никого нет?

Я развернулась и посмотрела Климу в глаза. Он ведь не причинит вреда Антону или кому-то другому?

Клим усмехнулся и потер ладонью отросшую щетину.

— Саш… — он запнулся, разглядывая мое лицо. — Я не знаю, какое мнение у тебя успело сложиться, но я не убийца и не насильник. И да, мы в доме одни…

Он смотрел мне в глаза, а я вспоминала день моего похищения. Что было бы, если бы я тогда не села в машину?

— Ты когда-нибудь расскажешь мне обо всем? — тихо спросила я.

Клим со вздохом откинул голову, зарываясь пальцами в свою шевелюру.

— Если тебе это действительно нужно, я расскажу всё, но позже, — проговорил он, безвольно опуская руки вдоль тела.

Я вдруг заметила, какие у Клима усталые глаза и осунувшееся лицо. Сердце сжалось. Он так устал. Он постоянно с кем-то борется и кому-то что-то доказывает. Еве, профессору, мне, себе…

Сколько потерь Клим уже пережил в своей жизни? И когда он позволит себе просто быть счастливым? Без противостояния, без протеста, без боли…

Мое тело снова начало трясти от озноба, хотя в доме было жарко.

— Обними меня.

Мой голос жалкий и дрожащий.

Клим стоял передо мной на расстоянии вытянутой руки — такой близкий, и такой далекий, и я не смела прикоснуться к нему.

Этот парень добился своего. Я уже не представляла и дня без него.

Моя жизнь без Клима превратилась бы в бесконечную череду серых однообразных дней. Я бы просто перестала жить, отчаянно пытаясь вдохнуть поглубже.

А рядом с этим мужчиной каждый мой вздох был наполнен таким адреналином и эйфорией, что я до сих пор не могла поверить в реальность происходящего.

Может, всё это сон? Может, я уже давно умерла?

Разве может реальность быть настолько пронзительной? Разве может кто-то так полюбить меня? И думала ли я, что когда-нибудь мне будет так плохо, и так хорошо…

Клим не двигался. Он смотрел на меня. Медленно вбирал мой образ, запоминал каждую черточку. Ласкал взглядом тело под нелепой чужой одеждой. Поднимался к глазам и заглядывал в самую душу.

Я принадлежала ему вся, без остатка. И мы оба знали это.

Вот только Клим не принадлежал мне. Он невероятный, свободный, непокорный, непохожий ни на кого другого. И он один. Всегда один. Даже если рядом есть кто-то, кто любит его…

Дыхание Клима было глубоким и размеренным. Когда он шагнул ко мне, заслоняя свет из окна своим высоким жилистым телом, я попыталась вдохнуть, но горло перехватило.

Я попыталась улыбнуться, но губы дрожали от слез, обжигающих изнутри.

Почему, черт возьми, меня так трясло?!

Будто это был наш первый раз.

— Ты дрожишь.

Руки Клима легли мне на бедра. Его голова склонилась ко мне.

Упершись лбом о мой лоб, Клим смотрел на меня и улыбался. Столько грусти и нежности было в этой улыбке, что мне снова захотелось разреветься.

Ну что за чертова дура!

Мои руки заскользили по мужскому телу. Я хотела Клима. Я хотела принадлежать ему снова и снова. До тех самых пор, пока мое тело не пропитается насквозь запахом этого мужчины. Пока его стоны не опалят мою разгоряченную кожу. Пока черные глаза не посветлеют от измождения и легкой усталой улыбки.

Он был мне нужен. И я отчаянно надеялась, что и я нужна ему…

Я потянула мужскую футболку вверх, припадая губами к твердой обнажившейся груди. Откинув голову, Клим стянул с себя футболку и отбросил в сторону.

В ту же сторону полетела и моя одежда, позаимствованная у Андрея. Я не хотела терять ни секунды. Сердце ныло и болело, отсчитывая время, которое нам осталось на двоих.

Откуда это? Почему я не позволяла себе расслабиться, представляя, как мы вместе состаримся и погаснем где-нибудь в маленьком домике на берегу моря?

Я не могла объяснить.

Но сейчас, как никогда раньше, я чувствовала, как неумолимо и беспощадно время. Оно способно украсть у меня Клима…

И всё, что мне оставалось, — это собирать торопливые поцелуи, ловить опьяненные желанием взгляды, запоминать тяжесть резкого тела.

Я потянула Клима за собой, и мы упали на кровать.

— Я с тобой, Саша. Я здесь, — прошептал Клим, лихорадочно лаская мое тело руками, беспорядочно целуя в губы, в подбородок, в щеки…

Он тоже спешил. Он как никто знал цену времени…

— Навсегда?

Мой вопрос был нечестным. Он вырвался случайно, разом выдавая все мои страхи. И он причинил нестерпимую боль нам обоим.

— Я буду с тобой всегда. Даже когда меня не будет рядом, — нависнув надо мной на втянутых руках, Клим вглядывался в мое лицо, сверкая лихорадочными глазами.

Ему было так же больно, как и мне. Даже больше.

— Ты слышишь меня, Саша?!

Сердце сжали в тиски. Мои внутренности будто намотали на кулак. Я задыхалась, отчаянно пытаясь не разреветься.

Неужели неделя счастья была дана мне лишь для того, чтобы я прожила всю оставшуюся жизнь с этими воспоминаниями? Как же это жестоко.

— Я не смогу без тебя, дурак, — простонала я, обхватывая лицо Клима дрожащими ладонями и притягивая к себе.

Почему мы не остались на той крыше навсегда? Под хмурящимся грозовым небом всё казалось таким настоящим.

— Ты сможешь всё, Саша. Ради меня. Ради нас…

Слова Клима обрушивались на меня смертельной лавиной.

Я накрыла его рот жарким поцелуем, чтобы он молчал. Я выгнулась ему навстречу, оплетая ногами сильное тело, чтобы Клим забылся во мне и забрал назад свои слова.

Но это было невозможно.

Ради Клима я должна быть сильной. И я должна быть готова ко всему…

— Молчи… Только молчи… — иступлено шептала я, сходя с ума от запредельных ощущений.

Мои стоны мешались с лихорадочными словами, поцелуями, касаниями.

Я изучала тело Клима губами, пальцами, ладонями, пытаясь запомнить каждую линию, каждый шрам, каждое движение… И мне казалось, что нет ничего более совершенного…

Клим смотрел на меня своими сумасшедшими глазами и льнул нежным долгим поцелуем. Я задыхалась, будто в сердце всадили острый охотничий нож.

Мы вжимались друг в друга разгоряченными телами, грохочущими сердцами и не могли остановиться.

От жадных торопливых поцелуев болели губы. От мощных безжалостных толчков в глазах темнело. От задыхающегося шепота сердце изнывало от тоски.

Моя душа стонала от боли, а тело торжествовало.

Не сводя глаз с моего лица, Клим вжимался в меня потным напряженным телом, впивался властным поцелуем и кончал внутрь мощными звериными толчками, заставляя мое тело сжаться от невероятных ощущений.

Если бы этот сильный красивый мужчина мог иметь детей, я бы даже не остановила его, принимая в себя как можно глубже…

Клим был неутомим. Он накрывал меня бесстыжими поцелуями, пока я пульсировала от наслаждения, и снова врывался в меня. Во всех возможных позах. Снова и снова.

Клим словно чувствовал, что время на исходе, и отчаянно пытался удержать меня рядом.

И даже когда силы окончательно покинули наши тела, мы продолжали обниматься, беспомощно вжимаясь друг в друга и касаясь остывающей кожи губами.

Я лежала на Климе. Его плоть еще обжигала меня изнутри, но умиротворение и расслабленная усталость уже овладели нами, делая движения плавными и ленивыми.

Я прижалась щекой к широкой груди, отсчитывая про себя гулкий стук сердца. Один-два-три…

Клим медленно поглаживал мою спину, закинув вторую руку за голову.

Любые слова казались инородными в этой тишине.

И поэтому, когда мы услышали шум подъезжающих машин и резкий визг тормозов, то до последнего пытались убедить себя в том, что нам померещилось.

Но Клим очнулся первым.

Резко скинув меня с себя, он поднялся с кровати и выглянул в окно.

Яркий свет фар падал в окно, освещая темную спальню. Машин было несколько.

Стремительно повернувшись ко мне, Клим сказал всего две фразы, но они заставили мое сердце остановиться:

— Это за мной. Прячься.