Глава 39

— Саша, твою мать! Не молчи! Где ты?!

Встревоженный крик Андрея заставил меня резко вынырнуть на поверхность.

Жадно втянув воздух, я одним движением засунула фотографию назад в сумку и хрипло ответила:

— Андрей, Клима похитили. Я сейчас дома у его отца.

— У профессора? — ошарашенно переспросил парень.

Я посмотрела на Роберта Алексеевича, внимательно прислушивающегося к нашему разговору.

— Да. Он поможет Климу.

— Я сейчас приеду, — помолчав, отрывисто проговорил Андрей и положил трубку.

Положив телефон перед собой, я подняла на профессора глаза.

— Это Андрей, друг Клима. Он сейчас приедет. Вы не против?

Роберт Алексеевич медленно покачал головой.

— Конечно, нет. Они дружат со школы, и, по-моему, Андрей единственный, с кем Клим продолжал общаться в последнее время. Он может нам помочь.

Кивнув, я уперлась локтями о стол и сжала ладонями виски. Казалось, стоит мне отпустить руки, как моя голова расколется напополам.

Что за хрень происходит?!

Перед глазами стояла фотография Антона. Он лежал на каком-то грязном полу, в одних джинсах. Весь его торс был покрыт ссадинами и свежей кровью. Распухшее лицо парня было окрашено в багрово-синий, а волосы слиплись от засохшей крови. И закрытые глаза… Больше всего меня беспокоили эти закрытые, блять, глаза!..

Был ли Антон еще жив? Или в конверте лежала фотография умирающего молодого парня?

И кто стоял по ту сторону камеры, когда был сделан этот снимок?..

Мне стало страшно. Очень страшно.

— Всё нормально, дочка? На тебе лица нет…

Обеспокоенный голос профессора прорвался сквозь гул в ушах. Я медленно оторвала руки от головы и перевела заторможенный взгляд на пожилого мужчину. Какое-то время я смотрела в усталые выцветшие глаза.

Профессор не должен видеть эту фотографию. Он не должен знать… Что?! Что его сын убийца?!!

Нет-нет-нет…

— Извините, мне нехорошо, — пробормотала я, поднимаясь со стула.

Собственное тело казалось чужим и непослушным. Тошнота волнами подкатывала к горлу. Слегка пошатнувшись, я выпрямилась.

Профессор, не сводя с меня встревоженного взгляда, подорвался с места.

— Саша! Тебе надо прилечь!

Глубоко вдохнув и выдохнув, я слегка улыбнулась.

— Всё нормально, Роберт Алексеевич. Наверное, от коньяка замутило.

Прямо сейчас я хотела только одного — остаться одной и перебрать эти чертовы бумаги. Кто знает, что еще я найду там…

— Я в туалет, — ровно проговорила я, прихватывая висящую на спинке стула сумку.

Все мои движения были чёткими и размеренными. Ничто не выдавало моего состояния.

Если бы я была сейчас одна, то просто рухнула бы без чувств на пол. Но отец Клима смотрел на меня, и я должна была держаться. Хотя бы ради этого измученного пожилого человека.

— Всё в порядке, — успокаивающе улыбнулась я и направилась в коридор.

Каждый шаг был похож на замедленный кадр, каждый вдох был бесконечным. Может, я пьяна? Может коньяк сыграл со мной злую шутку, и я нахожусь в измененном состоянии?..

Как бы я хотела, чтобы та кроваво-красная фотография мне померещилась…

Запершись в туалете, я резким движением раскрыла сумку и вывернула ее наизнанку.

Скрепки, монеты, ключи звонко рассыпались по бежевому кафелю. Тяжело дыша, я опустилась на колени.

Листы бумаг резали нежную кожу пальцев, но я даже не обращала на это внимание. Боль в гулко бьющемся сердце была гораздо пронзительнее.

Торопливо переворачивая ворохи бумаг, я до рези в глазах всматривалась в печатный текст. Счета, выписки из банка, семизначные цифры, какие-то договоры…

Всё это было для меня далеким информационным шумом. Я не понимала ничего и даже не стремилась к этому.

Мне было важно другое.

Способен ли Клим на убийство человека?..

Это была та грань, за пределы которой я даже боялась заглядывать.

Но что самое жуткое, ради Клима я готова была ее слепо переступить.

***

Мое тело затекло, на коленях отпечатались швы от кафеля, но я продолжала упрямо переворачивать бумаги.

Надорванный конверт с фотографией я отложила в сторону. Он мучал меня и не давал расслабиться. Этот снимок так хорошо вписывался в мой стандартный мир недельной давности, когда я только увидела вооруженного Клима, что мне хотелось с криками разорвать его в клочки и смыть в унитаз.

Это всё было где-то далеко от нашей любви. Оно шло параллельно. Страх, чужие жизни, кровь, жестокость…

Мой Клим смотрел мне в глаза, и я видела далекое звездное небо. Только с Климом всё вокруг обретало смысл.

А эта фотография…

С отчаянным стоном отбросив ворох бумаг в сторону, я медленно взяла конверт в руки. Он обжигал пальцы и переворачивал всё внутри.

Все люди по своей сути мазохисты. Нас, как магнитом, тянет к тому, что заведомо причинит боль.

И я с каким-то необъяснимым трепетом снова достала эту фотографию.

Тело Антона по-прежнему оставалось безвольным и изуродованным. Его глаза всё так же были закрыты.

Кончиками пальцев я медленно прикоснулась к глянцевой поверхности фото. Я убеждала себя, что Антон жив, и у меня это почти получилось.

— Саша, ты в порядке?

Стук в дверь заставил меня нервно дернуться.

— Да, я сейчас выйду, — выпалила я, торопливо вытирая слезы и сгребая в кучу смятые листы.

Я должна доверять Климу несмотря ни на что. И вопреки всему. Даже если он сделал что-то ужасное, я буду на его стороне.

Мой мир уже перестал быть черно-белам. Отныне он окрасился в кроваво-красные цвета.