Пролог

– Ну и долго нам еще ехать? – ерзаю на удобном сиденье машины Матвея Градова. Если бы не его хозяин и навязчивый запах туалетной воды, можно было сказать, что здесь комфортно. – Тебе так не нравится моя компания? – равнодушно-холодно спрашивает. Как издевается. Начинаю нервничать. Сумерки. Лес. Неизвестная тропинка. Матвей, Градов, козлище. Ненавижу! Мы объявили друг другу войну. Успели столько гадостей натворить, теперь у нас есть только два варианта: либо мы умрем вместе, либо… Короче, нет другого выхода. И это печально. Мот резко останавливается на обочине и вырубает фары, следом глушит мотор. Боюсь сделать вдох. Воздух наэлектризован и гудит. – И что это значит? – смотрю в лобовое стекло и ничего не вижу. Одна тьма. Сердце гулко и часто бьется, доводя меня своей скоростью до обморока. – Это значит, что мы приехали, – низко, с нажимом произносит. Губы пересохли. Хочется откашляться, потому что першение в горле заставляет глаза слезиться. – Выходи, Исхакова, – смачно, с брезгливостью выплевывает мою фамилию. – И не подумаю. Отвези меня обратно, если не хочешь проблем, – гордо вскидываю подбородок. И мы оба знаем, что мои угрозы на него не действуют. Он понимает только силу ответного удара. Это же Градов – любимчик всех, самый умный, самый лучший, звезда института. Но для меня он настоящий придурок, которого следует почаще ставить на место. Матвей выходит первым и обходит машину. Слежу за ним через лобовое стекло. Градов открывает дверь и с силой вытаскивает меня наружу, как мягкую игрушку. Уверена, на предплечье теперь будут следы от его пальцев. Чертов засранец! Пячусь, а он громкими, но медленными шагами идет на меня. В его глазах чернота. Проглатываю язык и первый раз рядом с Градовым чувствую себя слабой. Очень-очень слабой. Он выше, сильнее и точно что-то задумал. Его угрозы уничтожить меня обретают явные очертания. – Страшно, Анечка? – Если твоя цель напугать меня, то у тебя получилось. Теперь давай вернемся в машину. Пожалуйста, Матвей. Колени и бедра обжигает холодом. Улыбка Градова растекается на лице, как у Джокера. Нет, мы не вернемся вместе к институту на его машине. Точно не вместе. Задержав дыхание, устремляюсь в лес. Взбираюсь на небольшой холм и утопаю в старой, мокрой листве. Ноги не слушаются, каблуки застревают в земле. Везде старые корни, ветки, упавшие ветхие стволы, через которые перебираюсь и рву колготки. – Я же все равно тебя найду и поймаю! Тебе не спрятаться от меня, Аня! – голос Матвея повторяется эхом. Мне страшно. По-настоящему страшно. Он обезумел. – Раз, два, три, четыре, пять, сучку Аню я иду искать! Мы одни здесь. Кажется, я смогла убежать, но нет, шаги Градова снова слышатся где-то неподалеку. Не нужно было доводить нашу войну до крайней точки. Уверена, Матвей в состоянии удушить меня под ближайшей елью. – Знаешь, что с тобой будет, когда я поймаю тебя, Исхакова? – его голос разлетается по лесу. Эхо скачет от дерева к дереву. А затем… Тишина. – Беги, Анечка! Беги от меня, – чертовски близко. Пульс долбит в висках, от зловещего скрипа деревьев сводит живот, а от частого дыхание жгут легкие. Я спотыкаюсь о старую корягу и падаю на колени. Переворачиваюсь, руками сминаю влажный мох и сырую перегнившую листву. – Попалась! – тихо, с наслаждением произносит. Матвей нависает надо мной своим мощным телом. В его взгляде удушающая ненависть. Пахнет землей, хвоей и туалетной водой Градова. Жар его кожи палит слои одежды и добирается до меня. Это конец.