Глава 17. Матвей

Когда за Исхаковой захлопывается дверь, в аудитории начинается галдеж. Я не вслушиваюсь, но и так ясно, кого и что они обсуждают. – Замолчали! – выкрикиваю и обвожу всех взглядом. Кто-то прячет телефон, кто-то смотрит непонимающе, кто-то опускает глаза. – Да ладно тебе, Мот. Классно же было. И сиськи Исхаковой тоже, – Гера единственный ведет себя не как остальные. Он расслабленный и довольный. Думает, раз дружим, у него есть привилегии. Меня передергивает. Это война только между мной и Анечкой. Ее позор – это моя заслуга, и смеяться могу только я. Возвращаюсь на свое место, в то время как в класс входит препод. Исхакова на лекции не показывается. А надо бы, у нас по этому предмету экзамен. Хотя какое мне дело? Это чисто ее проблемы. Она и в группе-то ни сообщения не написала после моей вечеринки в честь начала учебного года. Будто общаться в чатах выше ее достоинства. Принцесска, блядь. На парковке ее машины не вижу. Значит, уехала. Хоть не голышом? Вещи были спрятаны в шкафчиках в мужской раздевалке, тут не обманул. Заведя двигатель, сразу стартую. На крыльце показалась Бажена, и еще несколько недель назад я бы обязательно подождал ее. Может, поехали бы проветриться куда, потом в свою гостишку. У нас же есть и свой привычный номер. Но сейчас газую, мечтая оказаться дома поскорее. Паркую машину в гараже, тискаю Мака, который подбежал ко мне. Когда мама зовет ужинать, как хороший сын, провожу с семьей положенный час. А как хороший брат спрашиваю о делах брата и сестру. Обсуждаем учебу и любимую крысу Тохи. Она чем-то заболела, нужно вести ее к ветеринару, на что папа закатывает глаза. Еще брат планирует завести маленького ужа или геккона. Не определился с выбором. – Тоха, я сдам тебя в зоопарк! – отец говорит будто бы всерьез. Мы смеемся, обсуждаем еще что-то. Папа не сводит с меня глаз. – Матвей, а у тебя как дела? Возвращаю руки на стол, спину выравниваю. – Да все хорошо. Через две недели будет первый матч. Я активно тренируюсь. В учебе тоже все хорошо. Планирую в этом году пойти на конференцию, если успею предоставить тезисы моей работы преподу. – Классно. Снова это слово. Все вокруг меня классно, и сиськи Исхаковой в том числе. Даю лыбу. Классно же, че? Поднимаюсь на второй этаж, чувствуя на себе взгляд отца. И что ему так не понравилось в моих ответах? С приходом Исхаковой в мой институт и мою группу все раскалывается. Она вносит сумятицу в мой мир, и это еще один пункт в длинном списке «Почему я ненавижу Анечку». Ложусь на кровать и поворачиваю голову к окну. Если ехать вдоль улицы, через пять домов будет один из тех, что принято называть дворцами. Именно в таком и живет Исхакова. Высоченный каменный забор, колонны, входная зона в форме полукруга. В качестве охраны две собаки. Кличек не знаю, но они довольно большие. Думаю, натренированные. Спальня Анечки так же, как и моя, на втором этаже, третье окно от центрального. У нее даже свой балкон имеется. Говорю же, принцесска. Все это я выяснил за день. Телефон пиликает, оповещая о входящем сообщении. Подавляю смешок и тупо улыбаюсь. Анечка Исхакова. Посылает мне слова проклятий? Обещание скорейшей расправы? Хочется растянуть ее ожидание, как она мое. Я целых два дня ждал реакции на мою фотку, а она, сука, на второй день только ответила. Что ж, вопреки всеобщему мнению, ее терпение совсем неженское. А я просто ненавижу ждать. Открываю сообщение. Замираю. Злость нарастает. Чувствую, как дымятся ладони, как покалывают подушечки пальцев и как на глаза будто надели шоры. Я не вижу ничего кроме этого: То, что на экране Исхакова, я понимаю по губам. Кроме них только ее сиськи в корсете или что это, и крошечные стринги. Вокруг темно, цвет ее кожи молочный, светится. Белье красное, вызывающе-сексуальное. Ам-м, развратно. Ей идет. Смеюсь в голос. Отворачиваюсь, вновь в экран впериваюсь. Он еще таким маленьким стал казаться. «Я подумала, что ты не рассмотрел». Читаю и пролистываю вверх. Ну ладно, сиськи классные. Но ей я этого никогда не скажу. Отбрасываю телефон, по комнате расхаживаю. Любопытно, у кого она больше, у меня или у нее? Исхакова принцесска, по-любому ей выделили самую большую. «Нравится, Градов?». Вот ведь сука. Блокирую телефон, отбрасываю. Она вместо лекции поехала покупать себе белье? Не плакала, не пряталась, а тупо поехала в магазин за трусами и лифчиком. Она нормальная? Кидаюсь за брошенным телефоном и вновь открываю. Увеличиваю. И сиськи, и губы. «Не боишься, что в группу скину? Разлетится по всему институту». «Фотки того, как ты мне мстишь, разлетятся, а эти… Твой личный архив. Никто не посмеет на них глазеть. Потому что недостойны. Так ведь, Матвей?» Признаю, она неглупа. Не слишком умная, но и не тупая девка, каких сотни в институте. Исхакова – коварная дрянь, от которой следует держаться подальше. Или проучить сильнее, чтобы не лезла и знала свое место. «Так. Поделишься еще фотками? А то я тебе член, а ты мне прикрытые сиськи». Пишу, отправляю. Пиздец. Это гребаный флирт? Прелюдия по сообщениям? «Значит, понравились». Мечусь по комнате, раздираемый ненавистью, раздражением, смехом и чертовым возбуждением. Зная, кто именно причина всех ощущений, мне хочется придушить сначала Исхакову, а потом повеситься самому. «Да», – написав, стираю. «Понравились», – снова стираю. У Анечки отображается моя замедленная реакция, и это злит. «Будем считать, что да. Надеюсь, ты запомнил все детали». Пока читал, сообщения резко сдвигаются, и я понимаю, что сука-стерва удалила фотографию у меня. Конечно же, я не успел сохранить. Прокручиваю ленту. Вдруг ошибся. Но нет. Переписка целая, а сисек нет. «Как же глупо, Анечка. Фотки твоих голых сисек разлетелись по всем чатам». Я не проверял. «Пусть и так. Но все равно тебе будет нужна именно эта. И представлять ты меня будешь именно так, как на этой фотке. Упс, а где она?». Как у нее так получается? Мне и правда на хрен не нужны те фотки. Я и так видел все вблизи. Грудь небольшая, сосочки-бусинки. Кожа была покрыта мурашками. Когда увидел слезы, решил, что выиграл. Недооценил я Анечку. Ну, по крайней мере, не было истерики. Терпеть их не могу. «Сука», – пишу. Невозможно больше сдерживаться. Меня начинает мутить. «Придурок», – отвечает. Значит, война продолжается.