Глава 7. Аня

До конца недели мы больше с Градовым не общались. Когда встречались в аудитории, проявляли тотальный игнор. Теперь я сижу с Олесей в одном углу, а господин Всезнайка в противоположном. Мы даже не здороваемся. Вчера он прогулял последнюю пару. По аудитории гуляли разные сплетни, которые нет да нет, но доходили до меня, как бы я ни хотела. А в конце дня меня вылавливает Миронова Маргарита Зиновьевна. Она заведует всей внеурочной деятельностью, в том числе разными конкурсами, олимпиадами, соревнованиями и прочее и прочее. Не то чтобы я боялась, но мой обман с танцами не мог не остаться незамеченным от ее орлиных глаз, пусть она и ходит в очках. – Анна Демидовна, вы присаживайтесь. Хочется сделать обратное: рвануть из ее кабинетика пулей. Но приходится улыбаться. Ведь бояться мне нечего, так? – Вы теперь записаны в танцевальную группу, одну из лучших не только среди всех институтов города, но и в стране, – начинает издалека. Наивно поддакиваю. Не думала, что они будут разбираться настолько щепетильно в таких вопросах. – Но, видите ли, в чем дело, не могу найти никаких документов относительно вас. Вы заполняли заявку? Проходили пробы? – Разумеется, – выдыхаю, произношу. Здесь главное говорить уверенно, чтобы ни у кого и крошечного сомнения не возникло, что я говорю неправду. Можно издать обиженный «хмык». Что я и делаю. – Тогда не понимаю. – Мы с Баженой обо всем договорились и все решили. Она сама привела меня в свою команду. Такую же фразу я сказала и самой Бажене. Не сядут же они за общий стол переспрашивать друг дружку. Никто не захочет выглядеть глупым. – Бажена? – Да-да, именно она, – наклоняюсь к Мироновой. Пусть это будет смотреться так, что я хочу рассказать ей страшный секрет, – девушка Матвея Градова. Вы ведь знаете, кто он такой. Петух, клоун и мерзкий самовлюбленный тип. Но я это оставляю для себя. – Так уж вышло, что мы с Матвеем соседи, и, – язык обжигает мое вранье, – дружим. – С Матвеем? – Угу, – прикусываю щеку изнутри. Взгляд стараюсь не уводить. В кабинете поднимается температура, и сейчас уже сложно без отрыва смотреть в глаза Мироновой. Как будто изучаю стрекозу. А я никогда не любила насекомых. – Что ж… Раз Бажена сама вас одобрила. Тут же поднимаюсь с места и кладу ладонь на ручку двери. Поскорее бы выбраться из тесного пространства. Не страдала клаустрофобией, но уже близка к этому. – Анна, желаю удачи. Если вы будете топить группу своим «талантом», – она точно имела в виду кавычки, – я выгоню вас с позором. – Уж поверьте, если и выгоните кого-то, то точно не меня. Мы одариваем друг друга улыбками, и они явно не входят в разряд дружелюбных. В коридоре прислоняюсь к стене и перевожу дыхание. Было очень странно и напряженно. Я обхитрила. Обхитрила всех: и эту идеальную Бажену, которая все же не как кукла Барби, но близка, неприятную Маргариту, и девчонок, с которыми неплохо получилось подружиться. Зачем? Я танцую с детства, и если есть сильный танцевальный коллектив, буду там любой ценой. К вечеру попадаю домой вымотанная, как половая тряпка после многочасовой уборки. Неделя выдалась сложной, и вспоминать не хочу. Запираюсь у себя в комнате, наполняю ванну и ложусь, прикрыв глаза. На фоне расслабляющая музыка. Вспоминаю ту, что Градов слушал в своей машине. Оригинальный трек был, и я никогда не слышала его. Хотя, кто-то из девчонок говорил, что Матвей типа диджей? Может, это его творение звучало тогда? За ужином молчу, на вопросы родителей отвечаю скудно. И мечтаю завалиться спать. Будильник ставлю на семь утра, потому что в девять у нас тренировка. Бажена присылает мне сообщение, в котором и напоминает. Да, мы, конечно же, обменялись с ней телефонами. На ее экране не было фотографии Градова. Там какое-то украшение, плохо разобрала. Наверное, Бажена из тех, кто делает карту желаний и клеит картинки своей мечты, куда ни попадя. А стоит мне вернуться домой и щелкнуть кофеваркой – адски хочется спать – Олеся отвлекает меня своим звонком. Вечеринка. Точно! – Привет, – здороваюсь и очерчиваю кухню и зал взглядом. – Аня, может быть пойдем к Моту? Пожалуйста. Прошла всего неделя, а у меня уже спрашивают разрешения. – Там все наши парни. Не только из группы, но и с потока. А посидеть девчонками мы сможем в следующие выходные. – Во сколько начало? Кошусь на большие часы. Может, и стоит заглянуть к соседу за солью. Мне интересно, как он живет? Узнать врага можно только, побывав в его логове. – В семь. Так ты… Мы идем к Моту? – Если вы настаиваете, то я могу постараться сделать над собой усилие… Но только ради вас, девчонки. Боже, какая банальщина слетает с моего языка. Должно быть стыдно. – Олеся, а есть какой-то дресс-код? Ну там вечерние наряды или пижамная вечеринка? – Не знаю, но я надену короткое платье. Она отключается. Думаю, у них есть свой чат, куда меня пока не включили. И они обсуждают там меня. И сейчас в чате царят страсти после моего согласия пойти на вечеринку к Градову. Девчонки сами еще не поняли, что стали зависимы от моего слова. Это мне на руку. Принимаю душ, высушиваю волосы и оставляю их распущенными. В гардеробе выбираю кожаные шорты с высокой посадкой и укороченный белый топ без бретелек. На ноги ботильоны. И пусть только попробуют попросить меня снять их. На часах уже восемь, когда сажусь в машину и проезжаю километр, чтобы остановиться у дома Градова. Там пока все прилично. Никаких звуков бьющихся бутылок, пьяного ора или трехэтажного мата под музыкальные биты. Звоню в дверной звонок и жду. – Решила все же заглянуть на самую классную вечеринку этого года? – раздается знакомый голос. Подозреваю, у него включено видеонаблюдение, и оно направлено четко на меня. Делаю вдох и улыбаюсь. Он же смотрит. – Решила сделать ее более запоминающейся, придурок, – обращение шепчу в сторону от предполагаемого микрофона. Какое-то время тишина. Неужели не впустит? Если честно, то волнительно и раздражительно. Я облизываю губы, которые накрасила яркой помадой, переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя безумную высоту шпильки, взглядом против воли скольжу по забору, за которым скрыт самый обычный газон, я видела. – Ну, проходи… Гадина. Дверь пищит. Толкаю ее, оказываясь на вражеской территории. И мне не послышалось? Он назвал меня гадиной?