Глава 24

Обворожительная Маддалена — живая и остроумная, неутомимая в любви. Вдовушка, наслаждалась утренним покоем в крепких объятиях смуглого мужчины. Её стоны слышали все постояльцы гостиницы, она просто задыхалась от его поцелуев и страсти уже которую ночь.

— Ещё! — Как долго она ждала его приезда…

* * *

— Вы знаете, почему я люблю эту таверну, — мессир Андре иронично вздёрнул смуглую бровь, — я сплю с её хозяйкой!

Смех команды был ему наградой за остроумие. Очень меткое, надо сказать. И похабное.

Именно таким Андре представлял себе настоящего капитана каравеллы, которым он хотел стать в будущем. Неутомим в море и любви. Ведь этот мир создан для таких, как он, сильных, умных и жестоких мужчин. А любовь и благородство — это совершенно не для него. Это удел слабаков.

* * *

— Любимый! Я так мечтала о тебе… Вспоминая тебя каждый день и особенно бессонные ночи. Андре, не останавливайся… Ещё!

Он ласкать её округлые плечи… и грудь…. Позволяя многое своим рукам, губам, и мыслям. Совершенно не встречая отпора, чувствуя полное согласие своей партнёрши. На всё. Не было нежности. Забыл, что это такое. Страсть. Желание. Жажда!

— Я люблю тебя, милый… Я хочу тебя!

Задыхаться в его поцелуях, утопая в его запахах, она была самая счастливая на свете последние две недели… Ни о чём не думая, забыв про весь мир… А он всё сильнее и быстрее входил в неё… Делая её разум своим. Навсегда. Утоляя свою жажду. Похожий на зверя, неутомимого и голодного, который будто хотел насытиться на всю оставшуюся жизнь.

— Андре!!!

Под утро их тела переплетались в истоме, тёмные волосы смешивались на пуховых подушках. Скромные лучики утреннего солнца не решались заглянуть в комнату через плотные портьеры, боясь потревожить сон любовников.

Она любила стоять перед ним обнажённая, в лучах утреннего солнца Венеции. Невзначай, совершенно бесстыдно, проводя рукой по соскам красиво очерченной груди. Отводя чёрные локоны за спину. Подставляя себя всю его взгляду. Ловя его. Утром. Гибко выгибая спинку. Одеваясь и медленно, скользящими движениями уходя за ширму. Оборачиваясь, глазами, обещая ему так много. Будто авансом. На следующую ночь. Возбуждение накрывало сознание. Увиденные прелести опять заводили.

— Не сегодня, милый. Ты же обещал пойти со мной посмотреть княжеское венчание. Вся Венеция будет там. Невеста — испанская графиня, говорят она, была первой красавицей при дворе короля Франциска и отвергла очень много предложений руки и сердца, влюбившись в Князя. Я хочу прогулять новый наряд, что купила в очень модном салоне и серьги, те самые с бирюзой. Собирайся.

— Ты проводишь нас вместе с синьорой Луизой, с соседкой? Будешь нашим сопровождающим? Её муж сегодня очень занят.

Синьора Луиза, соседка, что с пожилым мужем держит недалеко пекарню. Он был с ней весьма учтив. Всегда. Но её муж! Полный осёл, к тому же ещё и ревнивец. Как же хотелось новых ощущений. Новых женщин и страстей. Он представлял их вместе, двоих — в его постели… И страсть кружила голову. Такой опыт! Он хотел его.

* * *

В пошивочной жила наша маленькая тайна: свадебное платье графини Жанны делла Гутьеррес. Мадам Жанна его ещё и не видела. Платье было из плотного натурального шёлка цвета крем — айвори совершенно новой модели. Забежали так скажем вперёд на целый век, и пошили ей пышное платье с длинным шлейфом. Рукава и декольте были отделаны воланами из кружева, которое плели только наши мастера из шёлковых нитей. Впереди на юбке была вставка из такого же шёлка, но вся вышитая удивительным рисунком из прекрасных алых роз, переплетённых с изумрудной листвой. Такая же вышивка была на лифе, донна Бланка очень постаралась. Мы с Адорией помогали ей вечерами. Вышивка лифа была украшена огранённым горным хрусталём. Эти стразы, преломляя многочисленные лучи, и лучики горели бриллиантами, и всё благодаря правильной огранке. Был жёсткий кружевной воротник в форме стоячей ракушки, украшенный жемчугом и хрусталём.

Наши мастера ювелиры делали прекрасную диадему и обручальные кольца под её гарнитур из рубинов и жемчугов.

Мастерские донны Анны работали над новым именным кружевным веером «Княгиня Жанна», что тоже было большой новинкой, он складывался и крепился на руке. Парфюмер Рене, восторгаясь красотой будущей княгини, создал нечто невероятное. В этом аромате была вся Жанна и её любовь к фиалкам Тулузы.

К венчанию нам всем отшили одинаковые наряды цвета тех самых роз, что были на вышивке свадебного платья.

Как я уже упоминала, мы заранее отослали пригласительные листы дожу и его семье. Наша арка в саду была вся украшена живыми цветами. Три гондолы в голубых атласных балдахинах с золотой тесьмой ждали нашего выхода, это было роскошно и дорого.

* * *

Средневековая Венеция была неповторима, когда по главному каналу двигался свадебный кортеж, украшенный цветами и голубым атласом. Одинокая скрипка романтично сопровождала нас к храму. Жених ожидал. Мы тихонько поднимались по лестнице церкви, окружив невесту. Практически в одинаковых платьях, и маленьких букетиках в руках, обёрнутых в кружево.

В храме было очень много людей. Как положено, во время венчания двери храма были открыты настежь. Зайти мог любой. Под звуки людского шёпота, шелестя шёлком платьев, мы величаво, не торопясь, двигались к алтарю. Затем шли наши маленькие принцессы, Анжелик и Элеонора, бросая лепестки алых и белых роз на проход, доставая их из маленькой корзинки. Улыбаясь друг другу, малышки были маленькими синьоринами. Благородными и очень красивыми.

Девочки были одеты в платья, которые были маленькой копией наших взрослых нарядов, включая украшения. Венецианцы с восторгом смотрели за этим представлением. Как много людей в храме и на улице!

Когда мы встали возле алтаря, раздалась музыка, звучал орган и графиня Жанна делла Гутьеррес шла под венец, величаво и грациозно. В платье с длинным шлейфом, сверкая дорогими украшениями. У неё не было белой вуали, ведь заключался второй брак, но в шикарной причёске, подчёркивающей невероятную красоту, этой женщины сияла рубинами и бриллиантами княжеская диадема.

Я же вспоминала её венчание по доверенности в далёкой французской провинции и была бесконечно благодарна Вселенной за её такое выстраданное счастье.

Гости не спускали глаз с невесты, такой наряд был заявлен впервые, думаю, что в следующем сезоне он непременно будет в моде.

Среди жителей Венеции я заметила графа Ричарда Бошан, и дона Романо-де Памфлии, казалось, они вели непринуждённую беседу с кем-то третьим. Незнакомым мне, стоящим в тени….

Они не спускали глаз с нас, как, впрочем, и все в храме. Но послезавтра их ожидал сюрприз, мы собирались покинуть город, и к этому всё уже было готово!

А уж, какой сюрприз ожидал нас! Мадонна! В порту пришвартовывалось парусное судно «Илиада», которое мы так долго ждали. И вся команда, оставив охрану на нём, выдвигалась на гондолах к нашему особняку во главе с доном Рикардо.

Нас ожидала встреча с друзьями и любимыми, но это будет позже. Как же не терпится всё поведать тебе, дорогой читатель.

Но по порядку.

Молодые торжественно обменялись кольцами, произнося клятву верности. Люди затихли, слушая слова, что рождала любовь этих двух сердец, которые нашли друг друга в таком огромном мире. И был самый первый, самый нежный поцелуй, полный трепетного уважения к любимой.

А затем князь Раймон д' Фуркево, нарушая все традиции, нашёл взглядом малышку Анжелик, растерянно стоявшую в стороне. Хмуря бровки, она еле сдерживала слёзы, понимая, что у взрослых происходит что-то очень важное, и они совершенно забыли про неё. Подав знак Ивонн, он взял в руки ларец изумительной работы. Открыв его, достал диадему, полную копию той, что сияла на голове теперь уже его супруги. Но только маленькую, но необыкновенно красивую.

— Синьоры и синьорины, — голос отца, казалось, вознёсся к небесам, — хочу представить вам княжну Анжелик Каролину Адорию д' Фуркево, урождённую виконтессу делла Гутьеррес.

Он подошёл к малышке.

— Княжна, вы не раздумали? Вы будете любить и почитать меня, отца своего?

Анжелик замерла, и слёзы таки скатились из её глаз.

— Я буду любить вас, отец.

И взор её, полный обожания, встречается с суровым и мудрым, взрослого мужчины! Малышка покорила его своим бесстрашием и совершенной неискушённостью. Князь водрузил на голову девочки диадему, я помогла закрепить её в непослушные спирали кудряшек. Люди, которые оказались свидетелями этого признания, казалось, слились в одном торжественном дыхании. А затем, этот благородный мужчина склонился и поцеловал крохотную ручку Анжелик. Девочка бросилась к нему на шею в небывалом душевном порыве, как маленькая птичка, взлетела на руки, смотря счастливыми глазами на мать, на меня, на всех.

Увидела Элеонору и вспомнила… она же очень важная дама сейчас, Княжна, и находится в храме. Пресвятая-Дева Мария!

— Отец, поставьте меня на пол, я обязательно дома подарю Вам свой поцелуй. Мы же в храме. — Раздался тихий шёпот, который слышали, казалось, все окружающие.

Молодые под звуки органа вышли из храма. Охрана взяла в кольцо всю нашу процессию, освобождая дорогу к гондолам. Наши малышки чинно несли шлейф княгини. Анжелик, была в восторге от своей миссии, ведь восторженные восклицания среди гостей предназначались только для неё. Её диадема, её отец, она Княжна!

* * *

День приятных эмоций продолжался: небольшая свадебная прогулка по Венеции в сопровождении гондолы с музыкантами. Лепестки роз, малышки бросали их за борт, и они плавали по воде, ещё долго служа, напоминанием о нашем эскорте.

Я же сидела напротив молодых и делала портретные наброски на листе картона. С тем чтобы потом написать их свадебный портрет. Князь с трепетом держал ручку молодой жены, нежно поглаживая её и, шепча, что-то на ушко Жанне. Та же краснела в ответ и смущённо улыбаясь отводила взгляд, а когда нежный поцелуй касался её щёчки, в ход шёл кружевной веер, который, впрочем, ничего и не скрывал.

Так, Анжелик сегодня ночует сегодня в моих покоях, здравствуй бессонная ночь.

А затем донна Адория привстала со своего места, прижав руки, к груди. Смотря вдаль, она вглядывалась в волнении, в то, что видела только она, а может быть её любящее сердце, осеняя себя крёстным знамением.

— Рикардо! — её восторженный голос чайкой взлетел над головами и понёсся к любимому.

На крыльце, ведущем к нашей усадьбе, стояла вся команда «Илиады»! Во главе с доном Рикардо.

Вот это был подарок! Граф Антонио делла Гутьеррес, наш маленький мальчик, с такими взрослыми глазами, подошёл к гондоле, где сидела Жанна, поклонился ей и, поцеловав её руку произнёс:

— Вы прекрасны Княгиня — его улыбка была неподражаема, мы встретились с ним взглядами, он был очень рад за свою мать.

Виконты Адория и Рикардо де ла Кано глаз не сводили друг с друга. Капитан Карлос довольный похаживал среди ликующего народа и улыбался мне, как будто мы с ним были тайными заговорщиками.

— Мы сделали это, — прошептал он, а я поняла по губам, что-всё-то у них получилось.

А как мне всё хотелось расспросить у кузнеца Вейлра, но мне не давала покоя какая-то мысль, тревожная и ускользающая, я пыталась ухватить её за хвостик, но всю дорогу из церкви у меня это не получалась. Такая суета — эта свадьба. Такая, трогательная сестрёнка Анжелик!

И тут кто-то из присутствующих спросил про гостей. Сообщив, что стол решили накрывать в гостиной, так как ожидаем только Дожа с молодой супругой, значит, гостей будет немного.

— Ах, да гости, как много было людей на венчании, — вспомнилось мне — граф Ричард и гордый дон Романо, мы особо никого и не приглашали, но церковь была полна, они беседовали с кем-то.

Мужчина стоял в тени, этот третий, он мне кого — то напомнил, кого же. Образы мелькали перед глазами, наталкивая на воспоминания, это важно, важно… очень! Вспомни.

И внутри всё похолодел. «— … незнакомец с дороги, у которого я персть стянула с пальца, что выжил после ранения. Мадонна»! Мысли лихорадочно заметались в голове. Нашла взглядом месье Жака и кивком головы показала, что надо уединиться.

— Месье Жак, что с охраной, все на месте? Ворота?

— Да, Ваша светлость, всё в порядке. Ворота закроются, как только прибудет Дож с супругой.

— И всё же? Вы не хотите мне, что-то сказать?

— Мадмуазель Джули….

— Что с ней?

— У неё роман, знатный венецианец в маске. Она отлучалась сегодня утром. И давеча. Несмотря на приказ Князя. Я не хотел вас беспокоить. Проследил. Незнакомец о чём-то просил мадмуазель. Она явно была взволнована. А мессир Рене сказал мне сейчас, что в гостиной пахнет кураре.

— Что это, месье? Кураре?

— Яд, его завозят из Нового Света. У него практически нет запаха. Но парфюмер как-то учуял и утверждает, что в комнате находится опасно.

— Почему решили накрывать стол в гостиной, месье Жак? Ведь собирались в саду.

— Мадемуазель Джули попросила, сказав, что так удобнее, чем на улицу носиться с блюдами. Что она сейчас одна, так как мадемуазель Клэр. Они не общаются вот уже много дней. Я давно это заметил. Клер всё больше времени проводит у маркизы. Они в ссоре с Джули.

Не нравилось мне всё это, Дож уже приглашён, и приём отменить никак нельзя. Что-то готовится плохое, в душе росла тревога. И это как-то связано с Венецианским Дожем — доном Франческо Молини и нашей семьёй.

Ведь если что-то с Дожем случиться у нас на банкете, мы в лучшем случае отделаемся пожизненными тюрьмами. Пострадает вся семья. Так, нужен срочно Антонио.

— Месье Жак позовите срочно Антонио, отца, виконтов и графиню ко мне в кабинет, охрану известите о чрезвычайном положении. Следите за м — ль Джули, а лучше нечаянно заприте её в кладовой, а тем временем обыщите её спальню, искать надо яд в порошке или флаконе, возьмите с собой мессира Рене. Наверное, он лучше знает, как это выглядит.

У себя в кабинете я рисовала грифелем по памяти портрет незнакомца. Зашёл быстро Антонио.

— Кто это, падре, вы помните его, там, на дороге, — я развернула портрет незнакомца к мальчику.

— Англичанин, не помню имени, память на события потихоньку как бы затирается новой реальностью. Он тогда должен был вас доставить в Англию в камеру дворца Тауэра. Это был приказ кого-то из окружения короля Генриха, возможно, вашей сестры по матери — леди Марии.

— Вот как? Он сегодня был в церкви на венчании графини с Князем.

— Донна Каталина, это очень плохо, надо отменить банкет, — мальчик строго смотрел мне в глаза.

— Я понимаю, но не вижу причины, по которой это возможно сделать. Знаю, мы можем все пострадать. Что же делать? Если сказать, что кто-то из вас болен, кто приехал на корабле, то магазин и мастерские потеряют прибыль последних дней. А через три дня главный бал к открытию карнавала. Богатые венецианцы перестанут заходить к нам. А маркиза не сможет сдать особняк в аренду, как хотела.

Открылась дверь кабинета и зашли все, кого я звала. Обеспокоенные они не сводили с меня глаз. Я же стала быстро объяснять причину, по которой позвала этих дорогих мне людей.

Отец сказал, что если с Дожем что, то случится в нашем поместье, на допросы потянут всех. Мы станем невыездными. Аресты и тюремное заключение. В том числе и для детей. Вот что нас ожидало. И, несомненно, полная конфискация имущества.

— Как вариант, его могут отравить, у нас появились проблемы со служанкой, которой я доверяла как себе. Именно она должна была сегодня обслуживать банкет. Большее даже и предположить не могу. М — ль Джули не предупредив перенесла банкет с улицы в гостиную, сославшись на большую занятость. Кому выгодна смерть дона Франческо Молина?

— Всем. Лучше посчитать, кому она невыгодна — князь смотрел взволнованно. Он держал за руку жену и готов был весь мир порвать на лоскутки за неё.

— Война, которую он собирается объявить. Вот причина! Пожалуй, только его молодой жене смерть мужа будет очень большим горем. Она из небогатой венецианской семьи, которую сейчас возвысили благодаря положению её мужа. Для них, для всех это будет крах, и у неё нет детей, это или монастырь, или роль приживалки при наследнике.

— Она поверит, если ей всё рассказать? — спросила я.

— Надеюсь, — отец нахмурился.

— Дожа с женой надо предупредить, но как… как доказать им, как ей рассказать, если они уже, скорее всего, в пути?

В дверь постучали, и зашёл Жак, молча подойдя к моему рабочему столу, он поставил на него флакон с жидкостью.

— Где это нашли? — спросила я у Жака.

— У м — ль Джули в кармане платья, ваша светлость, — хмуро ответил мужчина, — я не знаю, воспользовалась она им или нет в гостиной. Её труп сейчас находится в кладовой, она приняла яд.

Все находящиеся в кабинете в шоке уставились на главу охраны. Я закаменела, и далее это уже была не Я.

— Хорошо, быстро перенести девушку в гостиную, убрать с тела все следы отравления. Обязательно наденьте перчатки. Вонзите кинжал, который нигде не был засвечен, ей в грудь, так как будто бы бил высокий и сильный мужчина. Затем кинжал вытащите и спрячьте. В комнате должна быть кровь, — мой мозг работал как никогда. Вот он шанс! Голос был с металлическим отливом, я очень чётко отдавала приказы.

Месье Жак и отец быстро вышли из кабинета.

— Детей с нянями, Анну и Бланку всех в мои апартаменты, здесь безопасно. Мои комнаты всегда закрыты на ключ. Свечи не зажигать, воду не пить, до моего возвращения. Сеньор Рикардо, оставляю женщин и детей под вашу ответственность.

Я взяла лист с портретом незнакомца и сложила его, делая потёртости и вмятины. Внизу написала по-детски, вспоминая почерк девушки «он убьёт меня, помогите» — сама же побежала в спальню отравительницы, только мне одной известными короткими путями. Взяв с собой флакон с ядом. В спальне девушки нашла её сумочку и туда положила сложенный лист с портретом и яд. Оставила приоткрытую сумочку на кровати.

Спустилась в гостиную, огляделась. Меня ожидали. Приоткрыла окно и, приказав снять самые грязные сапоги, месье Жака, отпечатала их подошву на подоконнике. Также оставила грязь с обуви на ковре. Попросила месье Жака оставить следы под окном на земле. Мёртвая девушка лежала на полу, её взор уже ничего не выражал и был направлен вдаль. «…- что же ты натворила, Джули»! Рана была видна, кровавое пятно расплывалось на груди.

Крови маловато, подошла и нажала сильнее вокруг области раны, добившись более сильного кровотечения. Я отошла в сторону и осмотрела место преступления, подошла и опрокинула несколько стульев.

Взяв руку девушки, приложила её к окровавленной груди, а затем её коченеющими пальцами схватила скатерть, потянув её, сдвинув всю посуду к краю, что-то упало разбившись.

Отец, прищурившись, внимательно наблюдал за мной, в глазах его уже не было того осуждения, как когда-то. Он и сам бы это всё сделал, не сомневаюсь, если бы видел место преступления так, как видела его я. На кону стояло слишком много, было не время для особой чувствительности. Всё это я делала в перчатках. Разбила два бокала для вина и осколки бросила вокруг, часть из них под труп.

— Свечи не зажигать я боюсь, что фитиля обмакнули в яд. Выйти всем на улицу. Дожа встречать на улице, в саду в центральной беседке у фонтанов, как и договаривались.

— К воде канала должна буду выйти для встречи только я, месье Жак и сеньор Рикардо. Охрану выставить вкруг, и без суеты, очень торжественно. Если появится человек с портрета, то запустим его, графа из посольства Англии и дона Романо и всех, кто будет с ними на территорию усадьбы. Затем ворота прошу закрыть и никого не выпускать.

Начали дрожать руки. Перчатки аккуратно снимала и не могла толком справиться с этим. Казалось бы, с таким простым делом. Отец подошёл и обнял меня:

— Каталина, не рискуй, я сам схожу к воде и встречу правителя.

Я прижалась к нему, меня колотила нервная дрожь:

— Нет, твоё место возле супруги. На тебе женщины и дети — я поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку, обняв. Затем сняла с груди охранный перстень, развязала верёвку и одела на большой палец украшение.

— Что бы ни случилось, вы ни при чём. Приехали, были саду, зашли в мой кабинет, приняли поздравления от приехавших близких людей. Всё. Ждите нас в большой беседке. Ещё раз говорю, ничего не ешьте и не пейте. На всё реагируй по мере развития событий. Если что прикрой детей, Адорию, Анну и Бланку — они безоружны.

* * *

Дон Франческо Молин, конечно, прибыл не один, помимо супруги ещё немного гостей, самых близких. Кому? Не нам, конечно. Так скажем будущих свидетелей, того злодеяния, что должно было произойти. Чтобы потом на суде подтвердить, что да дож заходил в дом и принимал пищу и поздравлял молодых. И племянник, любимый тут как тут, а с ним и мужчина, которого я оставила тогда на дороге в пыли возле кареты.

Я, мило улыбаясь, поклонилась, протянула руку с охранным кольцом для поцелуя. Затем подошла к супруге правителя донне Ноэлии, и сделала реверанс. Дон Франческо был весьма польщён, видно, что жену он свою просто обожал.

Приглашала всех в усадьбу, играя роль радушной хозяйки, ничем не обеспокоенной, просто на десять высших балов играла. Мы шли по центральной аллее, все прибывшие растянулись по нашему прекрасному саду.

Я же была уверена, что мышеловка уже захлопнулась, и из сада кто-то выйдет победителем, а кто-то поверженным. Охрана медленно закрывала ворота.

В беседке, окружённой розами и маленькими фонтанчиками нас, ожидали дамы, князь и капитан судна. Играли дети и все были безмятежно счастливы, у Анжелик на руках была наша собачка из Франции. Болонка громко тявкала и бегала за своей любимицей. Антонио порадовал сестрёнку подарком. И не только её. Элеонора на голову крепила золотую сетку с изумрудами, что удерживала её локоны. И не сводила влюблённого взгляда с мальчика, который всех малышек одарил в свой приезд. Донн Рикардо взял на руки Макса, долгожданная встреча с сыном состоялась.

Дамы улыбались, наблюдая за ними, и обмахивались веерами. Донна Ноэлия сразу присоединилась к ним, ведь обсуждался именной парфюм княгини. Я же сказала, что если дон Франческо даст разрешение, то наш парфюмер обязательно для его супруги изготовит её личный аромат. Но для этого он должен взглянуть на неё хоть одним глазком. И, конечно, мы получили разрешение на один только взгляд флорентинца, но исключительно в присутствии мужа.

* * *

После прогулки собрались идти в дом, когда увидели, что сеньора Пломмия, в панике спешит к нам, ей, конечно же, преграждает путь, охрана.

Всё как в жутком сценарии.

Донн Рикардо и Князь отходят, затем встревоженно что-то говорят Дожу. Я иду в их сторону, хмурю брови и делаю знак охране окружить всех, не впускать и не выпускать, кого бы ни было. М — м Жанне глазами показываю на жену дона Франческо, княгиня кивает, поняла. Думаю, что её кинжалы уже при ней. Охрана дополнительно окружает беседку, женщины и дети защищены, они испуганно переглядываются. Виконтесса Бланка, меня беспокоит всё больше. Она, не отрываясь, хмуря брови, смотрит на племянника дожа.

Высокомерный дон Романо и его сопровождающие немного встревожены, но сохраняют спокойствие. Виконтесса, думаю, узнаёт его по манере держаться. Сегодня он без маски.

Я же не спеша иду в дом вслед за мужчинами и громко говорю:

— Я обязательно всё выясню, нет причин для беспокойства, что может случиться в такой безопасной республике, как Венеция, ну, если только опять наводнение — мой голос и улыбка вроде действует на всех успокаивающе. Ведь море сегодня на удивление в состоянии полного штиля.

Заходя в гостиную, я уже знала, что увижу, и всё же картина была ужасающи отвратной. А ещё в комнате появился странный, сладковато-древесный запах, надо срочно открыть окна. Убийца работал наверняка. Думаю, что еда была отравлена, а ещё свечи, откуда такой запах, или от трупа? Князь показывал Дожу на следы, на окне и рану на теле девушки.

— Мадонна, она вчера приходила ко мне и жаловалась, что её хотят убить и требуют отравить кого-то в доме, я даже и слушать не стала, подумала, что служанке что-то, кажется, в чужой стране. Или она про грызунов говорит. Но повар не жаловалась на крыс. Решила, что всё это пустые страхи и после праздника разберусь с ней. А ещё она показывала портрет, а я и не посмотрела. Говорила, что найти этого мужчину нужно, что у него есть страшный яд, — глаза стали закатываться, всё поплыло кругом, мои нервы дали сбой.

— Каталина, девочка моя — отец подхватил моё безвольное тело, и потянулся к столу за стаканом воды.

— Не стоит князь, что-либо брать с этого стола, немедленно обыщите комнату служанки, — бросил Дож своей страже,

— Бедная княгиня Каталина, такое увидеть, очень боюсь за свою донну Ноэлию, тем более что в тягости она.

Отец положил меня на тахту, что стояла возле окна.

Я стала приходить в себя, услышав последние слова дожа.

— Запах, он всюду… — слабым голосом произнесла я, открывая глаза. Дон Франческо нахмурил брови и попросил шире открыть окна. Затем вошёл гвардеец из охраны и отдал Дожу сумку служанки, что я оставила на её кровати. И, конечно, на всеобщее обозрение предстал портрет злополучного незнакомца. И флакон.

— Но позвольте, ваша светлость, этот мужчина сейчас находится в вашей свите, он и в церкви был на венчании с вашим племянником, доном Романо и графом Ричардом Бошан, что служит помощником посла Англии в Венеции, — мой отец был неподражаемо серьёзным. И действительно очень обеспокоенным, ведь его молодая жена сейчас находилась рядом возле убийцы.

— Всевышний, там же наши дамы и дети, а с ними убийцы, — я судорожно пыталась встать, но перед глазами всё плыло, я задыхалась.

— Мне плохо, помогите, спасите их, — паника лишила остатков воли.

И я уже не помню, как отец понёс меня в покои, как арестовали и увезли всех подозреваемых синьор. Это моё состояние было уже без прежних видений. Только ветерок, прилетевший с моего острова, звал меня скорее вернуться домой.

Вокруг посольства Англии выставили посты с гвардейцами. Венеция наполнялась страшными слухами. Покушение на Дожа, на молодую княгиню!

Сознание возвращалось из ниоткуда. Лёжа на своей кровати, подумала, что слаба стала в последнее время. Нервы не выдерживали таких стрессов. Потому и сбежала от меня моя вторая половинка. А в малой гостиной, что делили мы с отцом, было, слишком много людей, я слышала их шёпот. На кровати сидели Жанна и Князь, которые просто не сводили с меня своих взволнованных глаз. Антонио и Анжелик затихнув, прижались сбоку. Я улыбалась им отрешённо, и вдруг поняла, что жутко хочется есть, с утра во рту ничего не было, ну ни крошечки.

— А вы уже ели? А то я бы перекусила, чего ни будь.

— А у нас на «Илиаде» такой повар! У вас голодный обморок, душенька, — о, и капитан в гостиной.

— Прекрасно ужинать будем в море, в доме пока находится опасно, — и отец велел всем собираться.