Эпилог

СЛАВА

А вам когда-нибудь приходилось видеть закат солнца на море. Нет? А мне приходилось… каждый год я наблюдаю это поистине завораживающее явление. Видимо, это передалось мне от мамы. Но не знаю, хватит ли моего красноречия, чтобы описать это чудо природы, притягивающее взор множеством красок.

Представьте себе голубую гладь океана, такого бесконечно прекрасного и постепенно с темнеющим оттенком, чуть тронутого небольшой рябью. Гладь, которая простирается до самого-самого горизонта, туда, где кромка красивого неба и гладь океана едва различимы. Между ними не видно границ, и как ты не присматривайся, не увидишь. И вот к этой самой кромке начинает медленно опускаться огромный огненный шар, который приковывает взгляд. Сначала он опускается не спеша, будто в замедленной киносъёмке. По мере его приближения гладь океана постепенно начинает окрашиваться в яркие огненные цвета. Блики солнца окрашивают водную гладь, даря временно свое отражение. Оно опускается ниже и на какое-то мгновение всё замирает… картина получается неописуемая и приводит в восторг. На какой-то момент атмосфера становится таинственной, закат гипнотизирует твое сознание и просто невозможно отвести взгляд, не улыбнувшись солнцу, что прощается с нами до завтра. Оно начинает постепенно растворяться в океане, отдавая ему все свои краски, тепло, само себя.

Легкие волны, что бьются о борта яхты, солнце, уходящее за горизонт, и ветерок, нежно ласкающий кожу все эти звуки — это все музыка моего сердца.

Помню, как-то в детстве мама говорила, что встреча солнца и моря не просто так случается. Это самая настоящая и искренняя любовь парня и девушки, что не смогли принять люди. Они ушли. Он превратился в воду, чтобы иметь возможность встретиться с ней в любой точке мира, а она в солнце, чтобы согревать его душу теплыми лучами и на закате и иметь возможность обнять любимого.

Не понимаю, любовь — это ведь бесценно, это то самое, чем надо дорожить. Любовь самое возвышенное чувство, которое сильно роднит тебя с человеком, когда ты понимаешь, что ты нашла его. И не видишь больше вокруг никого, когда ты не можешь без него ни секунды, хочешь, чтоб этот человек был рядом всю жизнь. Я могу это все сказать о своих родителях, которые сегодня празднуют годовщину свадьбы. Двенадцать лет совместной жизни и четверо детей, и почему-то мне кажется, что и пятый скоро будет. А то папочка сияет, который день как кот, налакавшийся сметаны.

Они стоят у бортика и вместе время от времени любуются на уходящее солнце. Он нежно обнимает ее за талию, а она, счастливо смеясь очередной его шутке, размещает ладошки на его мощных мужественных руках и спиной откидывается на его плечо. С любовью смотрит в его глаза, цвета весенней листвы.

Прошло двенадцать лет, и я ни разу не помню, что родители ругались. Папа старается быть дома чаще, но работа не позволяет. Еще после свадьбы родителей дедушка отошел от дел и полностью передал правление фирмой отцу. Мама же до декрета работала, но чаще дома, так как папа был категорически против и вообще не понимал, зачем ей это, когда все есть.

Ну а я? Я выросла счастливым ребенком с уверенностью, что сказки существуют. Ведь я та самая девочка, что папу по ладошке нашла. Обрела большую и счастливую семью: бабушка и дедушка во мне души не чают, и часто на карточку подкидывают деньжат, пока мама и папа не знают, ведь те поставили лимит всей семье; мамины родители переезжать не стали, но мы часто у них гостим или они у нас.

— Славик, пошли есть, тетя Тереза уже накрыла ужин на верхней палубе, а я меня отправили за тобой, — приподнимаю вверх солнцезащитные очки, которые мне так идут, и умилительно смотрю на беззубую улыбку самого младшего члена семьи. Артемке всего четыре годика, но мама говорит, что по проказам он уже меня переплюнул раз так десять точно.

— Конечно, пошли, — встаю с шезлонга, надеваю белое парео из легкой вязки, беру за ручку Артемку и следую на верхнюю палубу папиной любимой яхты, наблюдая, как родители уже поднялись и размещаются за столом цвета слоновой кости. Все это красота прячется в тени под защитным тентом от солнца.

— Садитесь за стол, Артемка, давай к папе, — обращаясь ко мне, параллельно мама поднимает братишку и передает его отцу, он же, в свою очередь, принимает того слегка щекоча, заставляя малого хохотать вовсю.

— А где двойняшки? — тянусь за долькой наивкуснейшей папайи, попутно интересуясь у родителей, куда подевались проказники.

— Дядя Костя купил им новую игрушку, вот и проверяют на прочность, — говорит папа, сажая Артемку на колени и подавая тому дольку дыни.

— Как давно? — смотрю в хитрые отцовские глаза, ожидая ответа.

— Ну, где-то час, — он смотрит на меня, широко улыбаясь, знает, что азарт во мне от него.

— Меньше чем через час придут, ставлю сотку, — даю любому папочке ответочку и снова тянусь за кусочком папайи.

— Да ну ты брось, там целый робот. Минимум час, ставлю двести, — усмехаюсь его уверенности в собственных детях крушителях.

— Так, хватит. Ничего они не сломают. Наверное, — сомнительно произносит мама, наконец-то присоединяясь к нам.

— Посмотрим. Какие планы по возвращении в родные стены? — с нескрываемым любопытством интересуется мама, попутно накладывая братишке рис. Да, этот парнишка любит рис и может есть только его.

— С Миланой думаем смотаться в Диснейленд, погулять по Парижу, — произношу мечтательно, наблюдая, как солнце почти скрылось за горизонт. — Конечно же, с нянечкой.

— Не с няней, а телохранителем, — укоризненно поправляет отец, осуждающе на меня поглядывая. Да, он терпеть не может, когда я Алексея Андреевича называю няней. Хотя какой он Алексей Андреевич? Парню двадцать девять лет, а он вынужден везде со мной таскаться. Красивый падла, только вот обращаться к себе на «ты» запрещает, мол, не доросла девочка. А я только и жду, когда мне исполнится восемнадцать, может, хоть тогда, посмотрит на меня как на девушку, а на не объект, который надо охранять. Эх, поскорее бы прошло два месяца.

— Мам, пап, мы пришли, — двойняшки залетают на верхнюю палубу, громко смеясь, шумно садятся на свободные места и дружно налетают на еду.

Азартно переглядываюсь с родителем, после широко улыбаясь, обращаюсь к малым.

— Как успехи? — конечно, мне совсем неинтересно, что стало с игрушкой, меня больше волнуется победа.

— Пал жертвой храбрых, — бормочет Арсений, запихивая в себя ложку ризотто.

— В смысле? — отец ошарашенно смотрит на этих двоих, а мама лишь посмеивается, видно, что ее забавляет вся эта ситуация.

— Не прошел водные испытания, — спокойно поясняет непонятливым родителям Алиска.

— Я правильно понял, вы в ванну засунули электронного робота? — все так же под впечатлением интересуется папочка.

— Ну да. Слабенький он какой-то, — произносит сестренка, пытаясь дотянуться до тарелки с фруктами. Помогаю, переставляя тарелку ближе к ней и перевернув ладошку, ту самую, где созвездие, протягиваю ее открытую папе, вопросительно подняв бровь и ожидая выигрыш. Он смотрит на меня усмехаясь, качает головой и тянется в карман легких летних хлопковых брюк, где среди зеленных купюр отсчитывает мне двести долларов.

Довольно улыбаясь, забираю свой выигрыш и спускаюсь в кормовую часть. Сажусь на мостик, что наполовину уходит под воду, с блаженным удовольствием погружаю свои стройные загорелые ножки в водную гладь океана и устремляю взор в небо, наблюдая, как медленно ночь сменяет день.

— Вода холодная, заболеть хочешь, — Леша смотрит на меня укоризненно, прекрасно понимая, что его не могу ослушаться. Хватаюсь за серебристый металлический бортик и, подтянувшись, встаю на мостик, пинаю воду под ногами и создавая этим брызги. Про себя думаю, как он так тихо вынырнул, что я и не заметила, неужели замечталась?

— Послезавтра вылетаем в Париж. На неделю, — не оборачиваясь на него, произношу, поднимаясь по лестнице на палубу.

— Хорошо, — произносит холодным равнодушным голосом, медленно стягивая с себя водолазный костюм для дайвинга, и демонстрируя моему взору потрясающе красивое мужское тело. Его мышцы завораживающе перекатываются, а татуировка, что начинается на лопатке и плавно переходит на левое плечо кельтским узором, добавляет ему сексуальности. Я могу смотреть на него вечность, но только не тогда, когда он окатывает холодным взглядом. — Вячеслава Станиславовна, что-то еще? — вздрагиваю от холодного голоса и молча развернувшись, ухожу в свою каюту.

Засыпаю с нереальными мыслями, одна из которых гласит: «Ты будешь моим мужем!»

Конец