11

В наступившей тишине я отчётливо слышала громкие, быстрые удары собственного сердца.

Огромный особняк застыл, затих в ожидании того, что будет дальше.

Ждала и я сама. И попутно размышляла…

Пердимонокль, конечно, вышел знатный. У Милы глаза того и гляди выкатятся от страха, у Николая Антоновича выступила на лбу испарина. Зрелище, несомненно, отрадное, но дальше-то мне что делать?..

Вот об этом-то я и не успела подумать.

А ведь вполне может статься, что этот человек мне не поверит. Даже, скорее всего, именно так оно и будет. С чего бы? Меня он не знает, а вот жену наверняка любит. Чего явно нельзя было сказать о ней.

Впрочем, даже если меня сейчас проводят отсюда вон под белы рученьки, вечеринку я им все равно уже подпортила. И если этот Николай Антонович решит держать лицо, будто ничего вовсе и не произошло особенного, зерно сомнения в нем все равно останется.

Ревность — страшная штука, для которой порой достаточно малейшего повода. А он наверняка её ревнует: немолодой, не особо привлекательный мужчина, главное достоинство которого — деньги. И он это наверняка осознает.

Первой в итоге очнулась Мила. Её визгливый голос, раздавшийся в тишине зала, прозвучал резко, как сигнальная сирена среди ночи.

— Николя, она врет! Это же полный бред!

Николя!

Несмотря на всю напряжённость ситуации, я едва не прыснула. Вот это я понимаю — ролевые игры! Весёлая семейка, конечно. Даже странно, что она называет себя просто «Мила», а не какая-нибудь «Мадлен».

Я покосилась на этого «Николя». Нет, Людовиком ХМ тут и не пахло. Скорее Наполеон и тот не торт.

А Мила, тем временем, продолжала верещать:

— Я вообще не знаю эту женщину! К нам на праздник зашла сумасшедшая, её нужно немедленно убрать отсюда! Кто-нибудь!

Своими воплями она невольно подсказала мне решение.

Я склонила голову набок, усмехнулась. И весьма чётко, чтобы слышали все, поинтересовалась:

— Правда не знаешь? Быстро же ты забыла свое бензиновое купание.

«Николя», прости Господи, мигом побледнел. Очевидно, вспомнил тот день, когда его женушка явилась домой, воняя, как машинист. А заодно понял и то, что она врет, утверждая, что никогда меня не видела.

А я решила пойти дальше.

— Мы ведь можем записи с камер поднять, Мила. Ну, те самые прекрасные кадры, где ты, я и Порше с номером ноль восемьдесят восемь, который тебе подарил мой муж.

Повернувшись к её мужу, я добавила:

— Ну что же вы, Николя Антонович, так жену ущемляете? Подсвечники с позолотой повесили, а машину купить ей, видимо, не можете. Приходится её любовнику из семьи деньги воровать, чтобы жену вашу побаловать.

Мужчина побледнел ещё сильнее, уже до состояния мела. А кончики его ушей, в противовес остальному лицу, наоборот, заалели.

— Все, хватит! — гаркнул он.

Я ожидала, что он ещё ножкой топнет для пущего эффекта, но тот сдержался.

— Вы обвинили мою жену в измене… — продолжал он, а голос его хрипел и срывался. — Значит, у вас должны быть доказательства.

Ожидаемый вопрос.

Но вот доказательств, вроде их совместных фото, у меня и не было. Хотя этому мужичку, возможно, хватит и информации о Порше, чтобы устроить проверку. Наверняка ему будет интересно, откуда взялась машина, если жена на неё денег не тратила?

В голове вдруг вспыхнула идея. Спасительная и прекрасная.

— Я слышала разговор вашей жены и моего мужа. Он наверняка записан у неё в телефоне, можем это проверить.

Телефон, конечно, Мила наверняка купила новый. Но вот контакты, скорее всего, перенеслись автоматически, когда она вошла в свой аккаунт, чтобы восстановить информацию со старого айфона, который я с таким удовольствием раздавила.

Хотя могло быть и так, что Толя у неё и вовсе никак не записан, но это маловероятно.

Голова Милы явно предназначалась не для того, чтобы хранить в ней цифры, да ещё и целых десять штук. Непосильная задача.

— Мила, дай ей телефон, — раздался снова голос Николя Антоновича.

Мила побелела так, будто в ней не осталось вообще ни единой капли крови.

— С какой стати?! — возмутилась она.

— Значит, признаешь, что эта женщина сказала правду?

— Нет!

ЕГО голос набрал обороты, прозвучал в огромном зале подобно раскату грома…

— Тогда дай ей свой чёртов телефон! Разблокируй и отдай.

Всё это происходило на глазах нескольких десятков гостей, но этому Николя Антоновичу, похоже, было все равно. Он вряд ли отдавал себе отчёт в том, что на нас троих сейчас все смотрят, ловят каждое слово, чтобы потом понести сплетни дальше.

Он был одержим ревностью. Он хотел выяснить все здесь и сейчас.

Что ж, мне это было только на руку.

— Николя, прошу. давай хотя бы выйдем… взмолилась Мила, которая, очевидно, как раз осознавала масштаб катастрофы.

Вместо ответа он вырвал из её рук сумочку. Отыскав там айфон, схватил её за палец и поднёс к экрану, чтобы разблокировать…

А потом вручил телефон мне.

— Ищите.

Я прекрасно помнила номер Толи наизусть. Войдя в контакты Милы, быстро его отыскала по поиску..

Не сдержавшись на сей раз, презрительно хмыкнула.

Он был записан у неё как «Анюта».

Я показала экран Николя Антоновичу и едко прокомментировала:

— Вот. Какие странные нынче Анюты пошли. Бородатые, под два метра ростом, с волосатыми ногами и руками. 0 времена, о нравы!

Мужчина крепче сжал челюсти. Ему сейчас явно было не до шуток, зато из меня сарказм так и сыпался, как из равного мешка. Но юмор попросту помогал сохранить разум.

— Позвоните. И на громкую связь, — коротко распорядился Николя, прости Господи, Антонович.

Я пожала плечами и сделала так, как он просил.

Через несколько протяжных гудков из динамика громко, на весь зал, раздался голос Толи:

— Мила, наконец-то! Я чуть с ума не сошел от волнения! Любимая, прекрасная, ты почему не отвечала.

Любимая… прекрасная… Я от него таких слов не слышала уже давно.

Николя застыл. Я буквально видела, как из его взгляда постепенно исчезают все чувства, сменяясь опустошением.

Мила всхлипнула и бросилась прочь из зала. Только куда она хотела сбежать?

— Мила, все нормально?! — продолжал спрашивать Толя, так и не дождавшись ответа. — Кисонька моя, скажи хоть что-то!

Кисонька, блин. Ищи теперь свою Кисоньку по помойкам, Толик.

Николя, тем временем, сделал мне знак закончить звонок и я прервала связь.

Айфон так и остался в моих руках. А вместе с этим — пришла мысль…

Она может все доложить Толе, а мне это пока не нужно.

Я быстро заблокировала его номер в её телефоне, а затем удалила и почистила историю звонков.

Возможно, это ничем не поможет, но попробовать стоило.

— Отойдем, — коротко предложил мне, тем временем, Николя, Господи Боже, Антонович.

Молча вручив ему Милин айфон, я послушно направилась следом. Мы вышли в соседнее помещение — вероятно, холл, и он спросил.

— Вы ведь не просто так это все устроили. Чего вы хотите?

Ответ у меня был готов.

— Я хочу назад тот «Порше», что мой муж подарил вашей жене.

Он кивнул.

— Я вас понял. Оставьте свой номер телефона.

Несколькими минутами позже я уже была на улице. Погрузив в «Тойоту» формочки и посуду, которые бросила в коридоре перед своим эффектным явлением, а потом забрала, протяжно выдохнула.

Всё пошло совсем не по плану и от этого в душе остались смешанные эмоции.

Нужно хорошенько обдумать, что делать дальше. Времени у меня теперь было немного.