21

Передо мной оставался ещё один вопрос, который мне хотелось бы решить до того, как сделать новый шаг — по направлению к адвокату.

А именно — на кого все же оформлена машина, на которой Толина любовница уже вовсю разъезжала?..

Николя Антонович так и не связался со мной по поводу «Порше» — возможно, ему пока просто нечего было мне сообщить или он попросту решил забить на то, что его особо не касалось, а то и вовсе забыл в ворохе дел, которых у такого человека наверняка хватало.

Поэтому оставалось только снова взять все в свои руки.

Анализируя в голове то, что узнала о муже за столько лет, я могла уверенно утверждать одно — где-то он наверняка хранил бумаги, касающиеся этой машины.

Толик ведь был в материальном вопросе въедлив и скрупулёзен до тошноты. Бывало, что сохранял даже чеки из супермаркетов, куда мы периодически ездили, чтобы закупиться сразу надолго.

И когда я в следующий раз заговаривала о том, что нужно ехать в магазин, он выискивал эти чеки, что хранил в какой-то записной книжке, и начинал вопить, что мы совсем недавно потратили целых три тысячи на продукты!

Эта его привычка до сих пор ставила меня в тупик. Как человек не понимал, что еда постоянно заканчивается, что нас в семье четверо и сам он пожрать не дурак? И что от его воплей не изменится ровным счётом ничего?

Подобные споры обычно заканчивались моим вопросом:

«И что нам теперь, не есть вообще?».

Тогда он умолкал ненадолго, а потом коротко подытоживал ворчливым голосом…

«Я просто не пойму — куда все время деньги деваются?

Не понимал он, сволочь этакая. А ведь это я еще тянула на себе огромную долю расходов!

Думая сейчас обо всем этом, я могла только поражаться тому, что терпела этого человека — нет, настоящего урода — столько лет.

Зато теперь я была абсолютно уверена, что документы на машину тоже где-то у него лежат.

И была практически убеждена, что он оформил все на свою кралю, иначе что это за подарок такой?..

Вставал вопрос — как именно он мог это сделать?..

Я сумела вообразить только три варианта.

Первый — купил сразу на её имя, в её присутствии. Сомнительно, потому что это исключало возможность преподнести сюрприз. А Толик, раз уж решился на такую трату, наверняка хотел распушить перед этой шлюхой хвост по максимуму.

Второй вариант — дарственная. Это было бы лучшим для меня исходом, потому что я могла эту дарственную опротестовать в суде. Но стал ли этот жадный черт тратить деньги на налог, который его фифа вынуждена была бы оплатить за такой подарочек? Тринадцать процентов от и без того немалой стоимости машины — довольно внушительная сумма даже для человека без клинической жадности. А заставлять платить этот налог её — было бы некрасиво с его стороны, и полностью испортило бы впечатление от его щедрости.

И, наконец, третий вариант. Он пугал меня больше всего. Это — сделка купли-продажи. В этом случае я даже не знала, как действовать. Можно ли доказать незаконность сделки?.. Это мог бы мне сказать уже только юрист.

Но сначала нужно было найти то, с чем я могла бы вообще к нему пойти, а следом и обратиться в суд.

Сегодня я не стала брать никаких заказов. Проводив утром Толика с детьми, сама сталась дома и решила хорошенько все обыскать.

Этот гад не знал, что я в курсе о его похождениях, соответственно, вряд ли сильно прятал эти бумаги. Но он наверняка подумал о том, что я могу наткнуться на них случайно, когда буду искать что-то другое.

Поэтому вряд ли он хранил их вместе со всеми остальными документами. Но на всякий случай я все же проверила этот вариант. И, ожидаемо, ничего не нашла.

Вспомнив его привычку хранить чеки в записной книжке, куда он, вдобавок ко всему, вносил свои убытки, каковыми считал траты на семью, я проверила и эту вещь. Но среди кучи чеков ничего, касающегося машины, не нашла.

Тогда стала обыскивать все подряд.

Перевернула его стол, добралась до книжных полок, где стояли его книги по программированию. И вот, наконец, из одной из книг вылетели бумаги, сложенные вчетверо — будто что-то неважное, мусорное.

Развернув их, я обнаружила документы о покупке машины, а следом — и о сделке купли-продажи между ним и этой Милкой.

Сбылся худший вариант из возможных.

Я постояла на месте несколько минут, переваривая находку и думая, что теперь дальше делать. Затем поступила самым очевидным образом — сделала копии этих бумаг. И перепрятала оригиналы.

Теперь нужно было заняться поиском хорошего юриста.

К моему облегчению, ближе к середине дня мне пришёл платёж из магазина приложений, где я поменяла реквизиты Толи на свои — сумма настолько увесистая, что этого должно было хватить и на адвоката, и на то, чтобы нам с детьми в достатке прожить несколько месяцев как минимум.

До сих пор не укладывалось в голове, что этот мерзавец скрывал от меня такие доходы, попрекая при этом каждой потраченной копейкой, вынуждая надрываться, чтобы побольше заработать на семью и свои личные нужды.

Я ожидала, что, обнаружив пропажу денег, которые на его счёт теперь просто не дойдут, Толик устроит скандал.

Но к тому, что произошло в действительности, я все же готова не была.

Он явился домой раньше обычного. Даже не сняв обуви, помчался сразу в зал. Я наблюдала, как он подскочил в первую очередь к своему ноуту и поняла — Толик догадался о том, что я сделала. И догадался подозрительно быстро.

Сердце нервно билось в горле, пока я смотрела, как он меняется в лице, шаря по сайту.

Дикая бледность от осознания того, что денег он не получит, стремительно сменилась яркой краской гнева…

Он повернулся ко мне. Уже не человек — настоящее животное, обезумевшее от бешенства.

— Тварь! выплюнул он, надвигаясь на меня. — Гнида вонючая! Как ты посмела?! Как посмела залезть в мои дела, трогать мои деньги?!

Я медленно отступила в сторону кухни, готовясь обороняться.

— Нет никаких «твоих денег», — ответила ему сухо, холодно. — Ты жил в семье, питался на мою зарплату и обкрадывал нас с детьми. Валил бы к чёртовой матери в таком случае, но нет, ты сидел на моей шее, как мерзкий паразит, зато на свою шлюху силиконовую не скупился. А что она тебе дала хорошего, кроме дырки размером с ведро, где, кроме тебя, ещё черт знает кто побывал?

Эти слова взбесили его ещё сильнее. Он стремительно приближался.

— Это мои деньги! — заорал во всю глотку, брызжа слюной, как бешеный пёс. — Я их заработал! Я!! Своим умом, своими силами, пока ты там свои сраные печенья пекла за копейки! Ты на мои деньги никакого права не имеешь вообще, сука подзаборная!

Немедленно верни их или я тебя.

Он кричал, не думая ни о чем, не контролируя себя абсолютно. А у меня сердце сжалось от страха — но не за себя. За то, что все это сейчас слышала дочь, которая была дома. И её то наверняка напугало.

— Или что? — все же спросила недрогнувшим голосом.

Вместо ответа он замахнулся.

Я — попыталась что-нибудь нащупать, чтобы дать сдачи.

Раздался истошный крик. Но он исходил не от меня.

Никто из нас не заметил того, как в кухне появилась Лиза. И как она проскочила между нами в тот момент, когда этот мерзавец поднял на меня руку.

Удар пришёлся на неё.