4

— Привет.

Толя замер на пороге кухни, где я неспешно пила чай. Подняла на него глаза — лишь на секунду — и снова сосредоточилась на горячем напитке.

Он протяжно, раздражённо выдохнул.

— Всё ещё дуешься, что ли?

Я откинулась на спинку стула, снова посмотрела на него, не скрывая разочарования и укора.

— А ты что, реально думал, что сможешь впечатлить меня своей яичницей?

Он стоял, не спеша отвечать на вопрос. Борзости со вчерашнего дня в нем все же заметно поубавилось. Мне вообще показалось, что вернулся он в странно-приподнятом настроении. Внешне выглядел спокойно, но в глазах было что-то такое… Как у человека, предвкушающего нечто приятное, будоражащее.

В конечном итоге он решил не продолжать наш спор. Вместо этого шагнул к плите, на которой стояла кастрюля, бодро поинтересовался.

— Кстати, а что у нас сегодня на ужин?

Брякнула крышка о стенки кастрюли — Толя заглянул внутрь. Я — коварно усмехнулась.

НУ давай, посмотри, что там у тебя на ужин.

— Поль, ну ты, блин, серьёзно?! — донёсся до меня его возмущенный возглас.

Ну просто музыка для ушей.

Фигура мужа выросла передо мной. Он встал напротив, заслоняя собой свет люстры…

— Ты считаешь, это смешно?

Я, не сдержавшись, и впрямь хмыкнула.

— Я считаю, что это справедливо.

На дне кастрюли, куда он столь нетерпеливо заглянул, лежала ответная записка. На ней я от души изобразила жирный кукиш.

— Поверить не могу! — продолжал кипеть Толя. — Ну что за детский сад?! Долго ты ещё будешь это продолжать?!

Я встала из-за стола, вскинула подбородок, чтобы смотреть ему прямо в лицо..

— Я буду продолжать это до тех пор, пока ты не усвоишь, что меня нужно уважать. И да, это — смешно, но это — совсем не шутка. Ты думаешь, я просто так тебе сказала, что ты теперь кормишь себя сам? Я и дети поели. А ты, как любитель «свежего и вкусного», приготовишь себе, что хочешь.

Он провел рукой по волосам, покачал головой.

— Дурдом какой-то! Все бабы, как бабы — и работают, и жрать готовят, а ты что — принцесса?

— Я — женщина, — парировала спокойно. — И, напомню, что все это ты начал сам.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в кухню влетела Лиза…

— Пап, а ты мне купил мою любимую шоколадку?!

На лице Толи отразились такие смятение и замешательство, что стало ясно — он даже не понимает, о какой шоколадке вообще речь.

Папаша года.

— Нет… а должен был?.. — откликнулся недоуменно.

Дочь расстроенно отвела глаза в сторону.

— Ну, ты же сегодня был в «Вавилоне»… я тебя там видела. Махала тебе, но ты, наверно, не заметил.

ЕЁ голос становился все тише и тише, постепенно затухая. Словно она ощущала себя виноватой в том, что вообще об этом спросила…

— Солнышко, а что ж ты сама не купила? — вмешалась я мягко.

— Мы же там с классом были, нельзя было отойти от группы. отозвалась дочь.

— И я подумала, что папа…

Что папа вспомнит о её шоколадке, которая продавалась только в этом месте.

Внимание и понимание того, что о тебе думают, даже когда тебя нет рядом — вот то, что нужно каждому из нас.

Захотелось постучать мужу по недогадливой башке.

— Родная, я тебе куплю завтра, — пообещала я.

Толя смущённо поморщился.

— Лиз, слушай… извини. Я очень торопился, поэтому не подумал.

— Ладно.

Больше ничего не добавив, дочка вышла из кухни, а я задумалась…

А что муж вообще делал в той части города?.

Там располагался торговый центр с кинотеатром, но в пристрастии к шопингу Толя замечен как-то не был. Лиза видела его там — значит, дело было днем, после школы, когда они с классом поехали в кино на премьеру.

Среди рабочего дня он вдруг попёрся на другой конец города?

Мои размышления прервал его голос. Он говорил нарочито устало, разочарованно…

— Поль, я, честное слово, не понимаю, чего ты добиваешься этим всем. Разлада, развода?..

Слово «развод» из его уст мучительно резануло по душе, словно невидимый меч оставил там свой кровавый, болезненный росчерк..

Я сложила на груди руки.

— Очень интересно, — протянула неспешно. — То есть тебе проще пойти на развод, чем признать свои ошибки, исправиться, понять, что я не просто прислуга, а тоже человек и имею право на отдых?

Он раздражённо закатил глаза.

— Боже, что ты несёшь! Как ты вообще так вывернула?!

Я бесстрастно разъяснила:

— Весь сыр-бор начался из-за того, что я тебя не обслужила так, как твоё величество хотел. Выходит, что этот брак для тебя — просто удобный и комфортный быт? Что ж, тогда, вероятно, и впрямь стоит подумать о разводе. Потому что это уже не семья. В семью все вкладываются одинаково, в семье заботятся друг о друге, а ты хочешь заботы только по отношению к себе.

Он смотрел на меня потрясенно.

— Ты сдурела, что ли, уж прости за грубость? Реально хочешь затеять развод, когда у нас двое детей, ипотека… И вообще, как ты без моей зарплаты жить будешь?

Я хохотнула.

— Как? Ну давай подумаем, как. Я зарабатываю, обеспечиваю нужды свои и детей.

Вычёркиваем тебя — меньше расходов на еду и прочие бытовые потребности. При этом — плюс алименты. Как я буду жить? По всей видимости — хорошо!

Поставив этими словами точку в разговоре, я вышла из кухни.

Пройдя в ванную, открыла кран и плеснула в лицо холодной воды — оно горело от обиды.

Продышавшись, вынырнула обратно в прихожую и заметила…

Толя где-то испачкал куртку. И, видимо, даже этого не увидел.

Вздохнув, я сняла его одежду с вешалки, понесла в ванную, чтобы замыть, иначе так ведь и будет ходить грязный…

Когда переворачивала куртку, чтобы было удобнее добраться до пятна, из кармана что-то выпало.

Я посмотрела себе под ноги и увидела ключи от машины.

На автомате их подняла, положила обратно в карман и застегнула его…

И только потом поняла, что с ними что-то не так. Нахмурившись, снова достала ключи…

На них красовался логотип «Порше».

Но ведь Толя ездил на «Тойоте»…

Сердце забилось в груди вспорхнувшей птичкой — быстро, волнительно, сумасшедше..

Господи… он всё-таки купил мне машину?!