Глава 50

Как же хорошо было снова оказаться в компании девчонок, когда в руке вкусный коктейль, а на столе любимые блюда. Как бы хорошо я не общалась с мужчинами, но противоположный пол никогда не поймет тебя так хорошо, как женский. С мужчинами никогда не пошепчешься о своих переживаниях и чувствах, не расскажешь о своих, порой наивных планах, но все же они нужны нам. Нужны, чтобы было сильное плечо, когда мечта рушатся, когда накатывает отчаянье, а проблемы сыпятся, как из рога изобилия.

Но как же они иногда раздражают!

Вот Рей, например, устроил эту сцену в столовой, не постеснявшись ни Эгтора, ни графа. Я понимаю, он за меня волнуется, но чтобы так… Очевидно, я чего-то все-таки не понимаю.

Все это приходилось выслушивать Калим и Роди, но обе женщины стойко переносили мои жалобы иногда вставляя наводящие вопросы, восклицания и очень редко разумные доводы, которые приглушали уж слишком разошедшуюся меня:

— Да уж, а моя-то жизнь скучная! — восклицала Калим.

— А я думала это у меня из-за поставщиков проблемы, — уважительно тянула Родика.

Но апофеозом моих жалоб стало слаженное:

— Кажется, кто-то влюбился!

А вот тут я резко успокоилась. И начала думать.

Ну, что я влюбилась — это я признала. Но влюбленность — это ведь не любовь, верно? Будучи влюбленной можно спокойно жить и только изредка перед сном вспоминать о предмете своих воздыханий. Тем более, если вы в ссоре.

— И все-таки я не могу этого понять, — снова начала я. — Зачем нужно было мне кричать, что никто мне не нужен? Нужен, конечно, я же живая.

— Ты со своими мыслями о высшем благе вполне можешь перестать быть живой, если ненадолго упустить тебя из виду. — Покачала головой Калим. — Мы с тобой меньше недели не виделись, а сейчас ты говоришь, что едва не умерла, по крайней мере, дважды за это время.

— Вот-вот, — поддержала ее Родика. — Я, если честно, тоже его понимаю. Укладываешь вечером девушку спать, только немного успокоился, что с ней все в порядке, даже поцеловал ее, — Ну да, про поцелуй я им тоже рассказала. — А утром выясняется, что пока ты спал, она геройствовать отлучалась, на пару минуток.

— Ты должна извиниться, — безапелляционно заявила Кали.

— Пообещать, что больше так делать не будешь, — подхватила Роди.

— Я и не собиралась, — буркнула я.

— Ну, знаешь, — всплеснула руками Родика, — ты сама в вашей ссоре виновата. Иди и признай это, если хочешь продолжить общение с ним.

— К тому же я уверена, — «добила» меня Калим. — Рейген пожалел о своих словах сразу же, как только вышел из дома.

И хотя я так и не признала правоту девчонок, их слова заставили меня задуматься обо всех моих и его словах, о моих и его поступках, и, как ни странно, о разнице воспитания.

Нелегко находить общий язык, когда вы буквально из разных миров.

Но, прежде, чем пытаться как-то исправить сложившуюся ситуацию, надо довести до логического конца мои приключения и передать сферу с первозаклинанием Кружевнице. А сделать это я смогу только во сне.

Из трапезной Родики я вышла уже вечером. Не поздним, нет, до сна оставалось еще не меньше четырех часов, и я не знала чем себя занять.

Придя домой, я было взялась рисовать эскизы для сумок, но выходили какие-то кривые прямоугольники с ручками, отдаленно напоминавшие советские авоськи. Поэтому я приняла ванну, а потом попыталась занять себя книгой. Поскольку с любовными романами в этом мире как-то скудновато, в основном я читаю журналы, публицистику или просматриваю научно-популярные издания вроде энциклопедий.

Но все желание что-нибудь прочитать пропало, едва я наткнулась на энциклопедию ядовитых трав. И откуда она у меня только взялась? Ах, да, я покупала ее для занятий с леди Ланией, наставницей из Академии. Кажется, это было целую вечность назад.

Я так извелась, что легла спать пораньше, лишь быстрее все утряслось.

Во сне снова была лиловая планета, сильный ветер, черный дождь и жгучий страх живых существ. Фильм ужасов не иначе. И посреди все этого великолепия стояли два римских кресла цвета пурпура, у которых высота спинки и подлокотников была одинакова.

«Умница,» богиня сегодня улыбалась. «Только почему ты сразу не отдала мне заклинание?»

«Как? Я думала, что отдам его тебе во сне,» я развела руками.

«Нет, наш разговор это игра твоего подсознания, воображения. Я просто заставляю тебя видеть эту иллюзию.»

«Значит, ты моя галлюцинация,» кивнула я.

Богиня рассмеялась странным, мудрым, но совсем юным смехом. У меня от него мурашки по спине побежали.

«Садись,» Кружевница указала на одно из кресел, а сама села в другое. «То, что ты сейчас видишь — это словно отражается в воде. Или скорее это отражение отражения. И вот представь, я по одну сторону зеркала, а ты по другую. Чтобы нам встретиться, нужен портал.»

“Но Ценр закрыт от внешнего воздействия»

«Был закрыт, а потом ты приняла обязанности Владетельницы,» хитро улыбнулась богиня.

«Ты знала, что так будет!» подскочила я с кресла. «Все заранее просчитала и спланировала!»

«Какой смысл ввязываться в проигрышное предприятие?» пожала плечами она. «К тому же ты тоже получила с этого свою выгоду. Дом отремонтирован, есть настоящая магия, а не жалкие крохи резерва, а еще Благословение.»

«Ты все время говоришь об этом Благословении. Что в нем такого?»

«Ничего. Не считая того, что благодаря ему никто и никто не заинтересуется твоей необычной магией, кроме того, все неприятности будут обходить тебя стороной, также как и болезни. А в последующем, все это распространиться и на твоего мужа и на твоих детей.»

«Хорошо, и как мне открыть портал?» я снова уселась в кресло.

«Понятия не имею,» усмехнулась Кружевница. «Это твоя магия и ей командуешь только ты.»

Утром я проснулась с головной болью. Снова. Все-таки эти ночные беседы даром не проходят. Пришлось потратить несколько часов на то, чтобы полностью восстановиться, унять головную боль и начать ясно мыслить.

А потом еще час я думала, или точнее тугодумила, над словами богини.

Вся эта ситуация походила то, как мой давний знакомец Леха, который звонил мне вечерами, тогда еще просто десятилетний приятель, учил меня плавать. В конце нашего коттеджного поселка было небольшое озерцо, в котором местные мужики ловили рыбу, и тут же рядом купалась ребетня. Так вот, Лешка, как настоящий мужчина решил научить меня плавать, и просто скинул с мостков практически на середину озера. Барахталась я знатно, повезло еще, что выплыла тогда. Больше, кстати, я в присутствии Лешки далеко от дома не отходила. Ну, вдруг он решит научить меня добывать огонь или, например, летать.

Вот и сейчас меня кинули в гущу магических проблем, сказали «Магичь!», и я пытаюсь что-нибудь сделать. Вернее, я пытаюсь сделать конкретный портал, а получается что-нибудь.

То сквозняк поднимется такой, что по гостиной едва не начали летать кресла, то чайник взорвется, то температура воздуха в комнате резко упадет, но портал все не получался.

Мне потребовалось почти два часа, чтобы навсегда уяснить основной принцип моего колдовства — дело не в концентрации, а в правильной формулировке желаемого. Открыть портал — для меня это слишком затратно, с этим даже богиня не справилась в свое время. А вот точечный перенос одного конкретного человека, в моем случае богини, сформулировать куда проще.

И как только я смогла это понять, Кружевница появилась в комнате. Вот так просто, без вспышек, светопреставлений и магических завихрений — вот она, с довольным видом стоит передо мной. Интересно она все это время где-то ждала перемещения?

— Я сразу поняла, что ты справишься, — заявила она, присаживаясь на диванчик. — Ты не против, если я немного поколдую?

— Зачем? — насторожилась я.

— Просто подстрахуюсь, чтобы нас не услышали лишние уши и не увидели чужие глаза. Я ведь здесь просто временная гостья, но боги не слишком-то любят, когда в их владения забредают их соперники, — Кружевница взмахнула рукой и мы, вместе с мебелью и другими предметами, оказались заключены в гигантский мыльный пузырь.

— Теперь я могу просто отдать тебе эту штуку, — я вынула из кармана завернутый в платок шар с Первозаклинанием. — Держи.

И не было ни искр, ни чудесного света. Сфера, ради которой я столько трудилась, просто перешла в руки Кружевницы с банальным:

— Спасибо.

Богиня спрятала заклинание в складках своего платья и встала. Я тоже поднялась.

— Благословляю тебя, дитя, — она воздела руки. — Будь слово мое выше горы, громче воды, тяжелее золота. Да обойдут тебя горести, да минут несчастья, пусть сила твоя будет сокрыта от людей подлых и жестоких, да будешь здрава ты и семья твоя. Воля твердая сильна — пусть исполниться она!

На секунду мне показалось, словно я вдохнула кипяток, но ощущение быстро прошло, а Лорита устало опустилась в кресло. Вокруг ее глаз резко обозначились мимические морщинки. Все-таки эта богиня много старше, чем выглядит, да и как-то она подозрительно быстро устала.

— Мало почитателей, — слабо улыбнулась она. — Сила богов растет вместе с числом последователей.

— А в твоем мире нет людей. Только апокалипсис, — кивнула я. Теперь мне стало понятно, почему она все это время действовала через меня, а не сама явилась на Ценр. Тут дело даже не в защите мире, а в ее силе.

— Ну, ничего, теперь все измениться, — Кружевница поднялась. — Отправь меня, пожалуйста, обратно.

Сделать это оказалось намного проще, чем переместить ее сюда. Я просто достаточно точно сформулировала мысленный приказ.

— И да, пока я не забыла, теперь ты, если хочешь, можешь вернуться обратно на Землю. Твоей силы хватит для перемещения. Возможно, даже вполне вероятно, что при переходе ты сохранишь возможность видеть нити и управлять ими. Но я не уверена, осталось ли их на Земле достаточно, чтобы можно было колдовать, — и богиня исчезла.

Сразу после этого лопнул щит. А я просто плюхнулась в кресло.

Вернуться на Землю. Вернуться. На. Землю. Ха!

Я долго сидела в тишине и думала. Обо всем. О том, почему я оказалась здесь, что сделала, как устроилась, нравиться ли мне моя сегодняшняя жизнь и что будет, если я решу вернуться.

На Земле все снова станет… обычно. Даже если я смогу колдовать, что там меня ждет? Не закрытая сессия, или, возможно, даже отчисление. Бабуля, у которой новый муж и прекрасная счастливая жизнь. А маме, ей я и подавно не нужна.

А что у меня тут?

Тут дом, брат, подруги — целых две! — на Земле нет ни одной, а еще магия, граф, который просит называть его папой, дух, с которым, я чувствую, еще будут разные приключения, магия…

И Рей.

У нас было странное знакомство через забор, странная причина, по которой мы начали общаться. Не каждая девушка просит соседа срочно снести часть стены в доме! Да и после этого наше общение обычным не назовешь, мы только один раз спокойно прогуливались по улице и все равно через несколько минут я едва не умерла.

Может, просто попробовать все сначала? Без попыток убийства, ссор и недопонимания?

И ну ее, эту Землю.

Я вскочила, лихорадочно поправила платье и прическу, накинула на плечи пальто и выбежала из дома. Благо, идти всего ничего, соседний дом. Только бы Рей был тут, а не придется с помощью Эгтора искать его фамильный особняк.

Вот же сварх, получается, я даже не знаю, где конкретно он живет!

Разве такое вообще возможно? Я всегда думала, что люди сначала просто общаются, узнают друг друга, потом между ними завязывается дружба и только после этого приходят чувства. И только у меня вечно все с ног на голову.

И, вроде бы, ничего конкретного не произошло, ну подумаешь, поссорились. Что я раньше ни с кем не ссорилась, что ли? Но тут меня зацепило. Я сидеть спокойно не могу, так выговориться хочется. Пока была занята с Кружевницей, это как-то особо не замечала, но стоило всем проблемам разрешиться…

Я помириться хочу.

Нет, не так, я просто прижаться к нему хочу, и тогда сразу все хорошо будет.

А на Землю не хочу, мне и здесь нравиться.

К счастью, свет в соседских окнах все же горел. Поэтому я просто несколько раз неуверенно постучала в дверь, коленки у меня дрожали. Не помню, когда я так волновалась последний раз. Отчего-то мне казалось, что этот разговор определит мое дальнейшее будущее.

Наконец, Рейген открыл дверь. Хотелось бы мне сказать, что он плохо выглядел, стоял лохматый, с покрасневшими глазами и в мятой рубахе. Но, увы, он, как и я, ничуть не изменились за прошедшее время.

— Агата? Снова что-то случилось? — взгляд у него был цепким и настороженным. Ни единого признака щенячьей влюбленности.

— Нет, ничего… — я смутилась и отступила. — Я просто…

— Просто, — повторил он. — Заходи.

Он распахнул дверь шире и немного отступил. Свет из коридора осветил улицу и крыльцо, все-таки осенью рано темнеет.

А я засомневалась. Что я вообще тут делаю? Пришла зачем-то на ночь глядя и теперь еще что-то хочу, а что конкретно — сама не знаю.

— Я… — я отступила от двери и покачала головой. — Я лучше пойду.

Я развернулась, чтобы уйти, но Рей схватил меня за руку и буквально втащил в дом. Дверь за нами закрылась, и мы оказались в узком коридорчике тесно прижатые друг к другу.

Секунду мы молча смотрели глаза в глаза, а затем Рейген заговорил первым:

— Мне не стоило кричать на тебя, — выдохнул он куда-то мне в макушку.

— Мне не стоило все решать самой, — ответила я. — Прости.

— И ты меня прости, — мы стояли обнявшись.

И стало так хорошо, так правильно, что все переживания моментально испарились без следа. Ну, кроме, пожалуй, одного небольшого свербящего момента:

— А ты покажешь, где ты обычно живешь, когда не прячешься от людей? — пробурчала я куда-ему в грудь.

— И с мамой познакомлю. Хочешь? — я шестым чувством поняла, он улыбался.

— Хочу.

— Агата, — он поднял мое лицо, нежно держа двумя пальцами за подбородок. — Давай договоримся. Теперь мы будем обсуждать все чувства, все страхи, все мотивы и все обстоятельства.

— Договорились. И больше никаких попыток меня сдержать, — улыбнулась я.

— Тебя не сдержать, это я уже понял, — Рей заправил выбившийся локон мне за ухо. — И, честно говоря, я едва не забыл, что именно своей открытостью ты мне и понравилась.

Поцелуй получился неторопливым, глубоким и очень нежным, но постепенно он становился все более страстным и несдержанным. Мое пальто слетело с плеч и кулем упало нам в ноги, но нас это не остановило.

— Больше никаких ссор, мне не понравилось, — пробормотала я между поцелуями.

— Мне тоже, — он поцеловал меня в висок. — Собрался завтра идти к тебя с цветами. Мириться.

— Я не против цветов, но в следующий раз повод должен быть хорошим, — улыбнулась я.

— Договорились, — и меня снова поцеловали.