Глава 14. Дети – это цветы

Хорошее настроение, заданное утренней разминкой с козой, закончилось в кабинете адвоката.

- Что значит «долгая процедура»? Я понимаю, что со всеми вашими юридическими проволочками, это займет месяц. Месяц – не проблема.

- В вашем случае, дольше. И, возможно, будут предпосылки к отказу в удочерении.

- С какого хера?

- Руслан Александрович, вы должны понимать, что в нашей стране отдать двух несовершеннолетних девочек взрослому одинокому мужчине…

- Я родственник.

- Дальний, - мягко остановил меня адвокат. – И многие могут углядеть в этом скрытый инцест и педофилию.

- Вы в своем уме?! – я заскрежетал зубами. – То есть, отдать их убийце, на их глазах вспоровший живот их матери и выбросивший из окна, это благоразумно?! Грёбанное правосудие выпустило его на год раньше – это милосердие? Я урою ублюдка, но не подпущу его к детям!

- Тише. Злитесь не на меня, я хочу помочь. Хочу предусмотреть все варианты развития событий. Вот вы говорите о его досрочном освобождении. Я обязательно запрошу характеристику и все сопутствующие его выпуска, но уже сейчас предположу, что Елагин давит на жалость, на ошибку всей своей жизни и желание ее исправить. А значит, вернуться к семье и стать примерным отцом.

- Через мой труп.

- При такой позиции, Руслан Александрович, вы настроите против себя судей, в то время, как раскаявшийся отец вызовет их жалость и сочувствие.

Я зарычал, треснув кулаком.

- Так что, суд будет идти явно не месяц, а полгода. И начнем мы его тогда, когда будем готовы выиграть.

- Я готов!

- Нет. Вы озлоблены, ослеплены эмоциями. Вы холост!

- А он убийца!

- Раскаявшийся, - настаивал адвокат.

- Нихрена. Вы верите, что можно хладнокровно убить жену, а потом раскаяться? Я – нет!

- Но ваше мнение, к сожалению, не имеет решающего слова. А вот он – отец. И чтобы лишить его родительских прав, надо собрать доказательства. Только это убедит суд отказать ему и рассмотреть в качестве опекуна вас.

- Только рассмотреть? – напрягся я.

- Увы. Часто вопрос решается не в пользу дальних родственников, а в пользу органов опеки и приемных полноценных семей.

- Полноценнее меня никто их обеспечить не сможет, - отрезал я.

- Но они дети. Им нужен пример счастливой семьи. Этого вы им обеспечить точно не сможете. Вы – временный жизненный пункт для залечивания душевных ран, но не путевка в будущее.

- Ты хуевый адвокат.

- Я лучший, и вы это знаете.

- Тогр-рда убеди суд отдать девочек мне! – прорычал я, фактически швыряя пачку банкнот в юриста и выметаясь из душного кабинета, внезапно ставшего казаться клеткой.

Трясущимися руками я сорвал галстук, сунул в карман и набрал Олега.

- Помоги, - прохрипел я.

- По голосу слышу, что ты в дерьме. Даже вонь чую.

- Мне не до шуток. Помоги!

- Приезжай, Рус. Нерешаемых проблем нет, есть разный ценник.

В этот момент я забил на правосудие, справедливость и мирное решение вопроса. Ради племянниц, я готов был убивать.

Домой приполз глубоко за полночь. Олег хороший друг, отличный партнер, но там, где дело касается бизнеса – неумолим. Так что после обстоятельного рассказа про сложившееся положение, он пообещал подумать и выгнал меня работать.

Новый пак девочек, свежие и не очень лица, непроходимая наивность в части охоты за толстосумами. В этот вечер я был молчалив. Выслушивал каждую и почти не задавал вопросов. Мысленно возвращаясь к козе и девчонкам. Как они там? Что делают? Чем закончилась встреча с директором?

Какая нахрен работа, если меня тянет домой? К моим девчонкам?

Но так поздно квартира встретила тишиной, даже Вермут спал где-то в лабиринте комнат без задних ног.

Я скинул ботинки и пошел по спальням проверять. Сначала пустую спальню Дашки. Но это не насторожило, девочки часто спали вместе. Но когда я увидел пустую кровать Алины меня продрал холод. Когда я созванивался последний раз с домашними?

А что Тём? Где дети? Почему мне не позвонили?!

Я был уже у своей спальни, рассчитывая найти там Юльку и вытрясти из нее всё, что она могла знать. Но открыв дверь, привалился от слабости к косяку, не зная, рычать от злости или рыдать от облегчения.

Все трое любимых девчонок спали в обнимку в моей постели. Наверняка хотели дождаться, сделать сюрприз, пожелать спокойной ночи, но так и вырубились, не дождавшись.

Я поправил одеяло и чуть тронул за щеку козу. Та, не просыпаясь воинственно выдвинула подбородок и фыркнула. Как дурак, я разглядывал девчонок и лыбился.

Господи, пусть всё так и останется. Пусть я буду приходить домой и видеть всех троих здоровыми, счастливыми и рядом со мной. Неужели я так много прошу?

* * *

Весь следующий день я снова провел между кабинетом адвоката и Олега. На руках был огромный список документов, которые требовалось собрать в рамках моей характеристики. Например, отзыв из школы о Дашке и Алине.

- Мы должны показать суду, что ваше воспитание благотворно сказывается на детях. Резюме из школы о хорошем поведении, успеваемости и достижениях очень помогут.

Я мысленно застонал, припоминая бесконечную череду вызовов к директрисе. Даже гадать нечего, что она запросит за положительное резюме.

Черт!

То же касалось балетной студии. Если за Алину я был спокоен, то какой характеристики удосужится Дашка? Та же Ирина не сможет мне предоставить нормальный документ о её таланте и предрасположенности к музыке, а не балету.

Все остальные официальные бумажки также касались штрихами к портрету о моей благонадежности. Характеристика с работы, справка о зарплате, выписка из банка о последних произведенных расходах, документальное подтверждение отпуска, проведенного с семьей.

Представляю, как предоставлю справку в суде, подписанную Мезуровым. И его свидетельства:

- Руслан Александрович – лучший рекрутер элитных шлюх в стране.

Пиздец!

Вечером поделился новой волной проблем с Мезуровым.

- Давай тебя Киса в свою фирму устроит? Будет у тебя в трудовой запись: Дегустатор корма для животных. А? Звучит?

- Олег, хватит стебаться…

- От себя могу вписать только «опытный дефлоратор», но это погубит удочерение на корню.

Я бросил бумаги на стол и схватился за голову, не зная за что браться. Почему я думал, что так просто будет решить юридические проволочки? Почему тянул до последнего? Надо было уже тогда закрыть дело по удочерению девочек.

Но тогда я тоже торопился. Оформить временное опекунство оказалось быстрее и легче. Я пошел по легкому пути, за что теперь и огребаю.

- Руслан Александрович, к вам там пришли.

Я поднял голову, Олег нахмурился.

Кто мог искать меня в офисе Мезурова? Девочек я сюда не вожу. Клиентов тоже принимаю в неформальной обстановке согласно статусу.

- Кто там?

- Мужик какой-то. Недавно откинулся.

Олег цепко оглянулся на меня. Я кивнул. Елагин, кто же еще. Только он мог искать меня днем здесь.

- Зови. И пару ребят со стволами ко входу. На всякий случай, - распорядился Олег и пересел за стол, где у него наверняка был припрятан свой ствол.

Елагин неторопливо зашел в кабинет и огляделся, прежде чем заметить меня с Олегом и кивнуть.

- Ну, здорόво, шурин, - проговорил он, усаживаясь на диван напротив. – Вот, сперва решил тебе сообщить, что вышел. Оттрубил я срок за сеструху твою.

- И чего хочешь?

- Как чего? Заново жизнь начать. Семью вернуть. Девки то мои вымахали, а? Невестами стали? Приторговываешь ими уже?

Бешенство стукнуло в голову, я без раздумий схватил ублюдка за ворот и втащил в наглую ухмыляющуюся морду.

- Ебало своё заткни! – прорычал я, вырываясь из рук ниоткуда взявшихся охранников. – Ты близко к ним не подойдешь, уёбок!

- Это ты, козел, на них наживаться кончишь, - утираясь выплюнул Елагин. – Они – мои. И я их заберу.

- Только попробуй.

И все же меня придержали, пока Елагин покидал кабинет.

Олег встал рядом, цокая языком.

- Вот теперь я настаиваю на личной охране. Сейчас отберем бойцов и расставим им дежурства.

Я кивнул, набирая сообщение Глебу, что объект появился. К вечеру стараниями Мезурова, я нанял трех проверенных ребят. Каждому дал ориентировку на Елагина и приставил к графику девочек с охраной круглосуточно.

- А себе? – недовольно уточнил Олег.

- А мне зачем? Если я его увижу – сам справлюсь.

- Ну, смотри. Где пусто, где густо… Это не всегда срабатывает.

- Олег, без обид, но с твоим тотальным контролем Ксении с детьми – явный перебор.

- Они живы – значит, работает.

- А мне всего лишь папашу-психопата надо держать подальше от девочек.

Работы в клубе на сегодня не планировал, поэтому от Олега сразу поехал домой.

На пороге встал как вкопанный, сделав знак новому охраннику, молчать.

В зале громко и очень складно играл рояль какую-то популярную песенку из попсы, и я слышал, как напевают Дашка, Алина и… коза? Коза у меня еще и поющая?

Крадучись, я дошел до дверного проема в гостиную и остановился. Юля лихо давила на клавиши рояля, аккомпанируя себе и подпрыгивающим и подпевающим девчонкам. У стены привалился и притопывал Глеб. Облокотившись на рояль осоловевшими от обожания Тём поедал глазами Юльку.

Но тут Алька заметила меня, завизжав и подпрыгнув, повисла на шее. Песня и музыка смолкли, мужчины подобрались, настороженно посматривая мне за спину. А я, вместо того, чтобы представить нового телохранителя, не могу отвести взгляд от раскрасневшейся и растрепанной козы. Сегодня мы точно ночью спать не будем.

- Папа, папа! – заголосила Даша. – Я не хочу больше заниматься с Ирой! Дай мне Юлю! Пап! Пожалуйста! Она офигенная!

Я обнимал двух своих племяшек и пожирал глазами козу, как прыщавый подросток.

- А что няня Юля об этом думает?

Она смутилась, кокетливо дернула плечиком:

- До нового года я совершенно свободна.

А ведь точно. До нового года она как бы моя. И пока не наигралась, может сделать ей предложение подыграть в большем? За послабления. Хотя я и так не грублю, но решение главной проблемы уже нарисовалось в голове. Взять Юльку на год замуж, через Обухова получить запись в трудовую и характеристику. Ведь не откажет он зятю в одолжении?

Хм…

- Раз так всё идеально сходиться, - подумал я вслух, - то почему бы нет?

- То есть, да? Ты разрешаешь?

- Да. Юль?

- Да, я согласна.

- Отлично. С твоим отцом я поговорю завтра.

Я уже переключился на свои проблемы, упуская из внимания изменившееся настроение Юльки.

- С отцом? Зачем?

- Потом. Я пришел раньше, чтобы поговорить с вами о ситуации. Теперь каждый день с нами, кроме Глеба, будет один из нанятых телохранителей. Сегодня смена Николая.

Он кивнул, посмотрел на каждую из моих девочек и отдельно кивнул Козлову. Я продолжил.

- Вы должны всегда находиться с ними. Все входы-выходы только в их присутствии.

- Пап, чего ты так засуетился? Нам и с Глебушкой нормально, - вмешалась Алина.

Я вздохнул, буравя взглядом Юльку. Эх, если бы я сразу рассказал ей правду про нашу семью. Но тогда она была чужой, тогда я не планировал, что все наши манипуляции затянутся дольше, чем на неделю. Теперь коза стала частью моей семьи и игнорировать это нельзя.

И прежде чем подписывать её на роль фиктивной жены на год, с ней придется поговорить отдельно.

- Один человек из прошлого вернулся. И я не хочу, чтобы он даже близко подошел к нам.

- Один человек? Ты про нашего… однофамильца? – осторожно и испугано уточнила Даша.

- Да.

Алина ахнула и прижалась к Дашке. Они обнялись, не сводя с меня испуганных глазёнок.

- Тогда пусть Коля поможет Глебу. Он один с папой не справится, - добавила Алина.

- С папой? Однофамилец? Что вообще здесь происходит? – вдруг очнулась от транса Юлька.

- Все расходитесь, посмотрите мультики, займитесь чем-нибудь. Нам с Юлей надо поговорить.

- Она всё знает, - вмешался Тём.

Я медленно повернулся к нему, стоявшего в дверях, сложив руки на груди и опираясь на косяк.

- Откуда она может знать?

- Я рассказал ей. Еще в первый день, до твоего предупреждения.

Виноватый вид козы и закушенная губа только подтверждали слова брата.

- Хо-ро-шо. Раз все в курсе про ублюдка, то расходитесь.

- Если уж мы тут подзадержались, - вдруг встрял Козлов, – то мне б зарплату получить и аванец.

- Да уж, лучше мы мультики посмотрим, - вдруг вскинулась Алина, хватая за руку Дашку и Юльку.

Коза попыталась отговориться от мультиков, но девчонки ей подмигнули, что мультики только прикрытие. Поэтому она сдалась, взглядом пообещав мне скорую месть. Тём развернулся было за ними, но я тормознул засранца.

- Останься. Перескажешь, что разболтал Юльке.

- А какая разница? – нагло ответил он. – Ты бы сам сегодня все ей разболтал.

- Так чо там, насчет аванса то?

- Глеб, а почему ты спрашиваешь с меня, а не с Обухова? – переключился я, злясь, что даже дома не чувствую себя спокойно.

- А при чем тута Андрей Григорьевич? Я теперь работаю на вас. Ну, вы и платите.

Николай усмехнулся, но тут же нахмурил брови под моим сердитым взглядом.

- Ладно. Завтра я встречусь с Обуховым, и решим.

- Чо там решать? Он мне не заплатил, значит, ты плати.

По смешку брата и Николая, я понял, что наше препирательство с Глебом может быть упорнее, чем с козлом. Молча встал, достал бумажник, отсчитал несколько купюр и припечатал к столу.

- Достаточно?

- Ну, на аванец, пойдет. Еще два по столько и рассчитаемся.

Внутри стало свербить, где-то Козлов козлячил.

- А разве ты с Обухова аванс не получал?

- Э-э?

- Значит, половину ты с него получил. Я теперь ему вроде как половину должен и тебе половину.

- Ну, вроде…

- Но половину я тебе только что дал. Значит, мы в расчете.

- Чот не так. Обычно я полтос получаю. Первого – четвертак в расчет и десятого столько же авансом. А вы мне тридцать дали.

- Ну? Сегодня как раз десятое, и я тебе дал на пятёрину больше.

- Ну да. Но чо то не так.

- Ладно, Глеб. Завтра посчитаешь всё еще раз и поговорим.

- А то. Поговорим, - согласился расстроенный Козлов. – Ну… эта… я тогда пошел? Раз Николай остается?

- Иди.

- Коль, ты эта… За Юль-Андреевной тоже приглядывай.

Николай прекратил прикрывать усмешку кулаком и уточнил:

- Так ты утром будешь?

- Буду.

- А мне за Юлией Андреевной ночью приглядывать? Не понял.

- В общем, приглядывай. Егозит она. Даже по ночам.

Я хмыкнул.

- Давайте, парни, я за Юль-Андреевной ночью сам пригляжу. Глеб, можешь быть свободен. Николай, спишь в гостиной на диване. Пойдем выдам бельё.

Но насыщенный вечер на этом не закончился…

Я поспешил в комнату Юльки, чтобы из шкафов достать постельное белье для охранника, но за дверью меня поджидал сюрприз.

- Сюр-р-рпри-и-з!

- Обухова, какого черта тут происходит?! Я запретил тебе пользоваться косметикой!

- Ты запретил мне краситься, - торжествующе усмехнулась коза. – Как видишь, я не накрашена.

- Пап, посмотри какие у меня длинные черные ресницы! – слева на локте повисла Алька.

- А мне идет эта помада? Я красивая? Скажи, как мужчина! – справа также прицепилась Дашка.

- Ну, Юлька, ну зар-р-раз-з-за!

Она пожала плечами, и мы надолго зависли в ее комнате, где вертихвостки демонстрировали мне силу красоты при макияже.