Глава 27

Яра

Что может быть прекраснее магии, когда сила наполняет тебя, разливается по венам, принося с собой успокоение. Что может быть прекраснее отчаявшейся девушки, которая потеряла все и теперь ее смелость и храбрость не будут знать границ, она пойдет до конца, ведь назад дороги нет. Что может быть прекраснее времени, что бежит стремительно, рассыпаясь мгновеньем перед тобой, или же замедляет сой бег, погружая тебя в вечность.

У меня не было выбора, его отняли, не оставив никаких альтернатив. Вот и сейчас магия, какой бы прекрасной она не была, высасывала из меня силы. Голодная, уставшая и обессиленная, даже если мне и удалось, то сейчас я представляю жалкое зрелище и спасти себя не смогу, чего уж говорить о других.

Крохи сил и магии еще теплились во мне, я лежала в темной комнате, где не было света и остается лишь надеяться, что все получилось. Фея не заставила себя ждать, веселая и жизнерадостная влетела в комнату.

— Ах, как рада тебе, пойдем! — защебетала она, держа в руке факел.

Силы покидали меня, голова кружилась так сильно, что я всерьез задумывалась о том, что стены пустились в пляс. Бледная подруга стояла у алтаря, сжимая платье, повернувшись ко мне, она приоткрыла рот от изумления. А сил становилось меньше.

Полночь. Я чувствовала ее, знала. Извечная спутница ночных хищников, она ступала мягкими лапами по этому миру, принося с собой покой одним и жажду охоты другим. Кошка внутри меня рвалась на свободу, требовала приключений и прогулок под луной. Ей хотелось наконец то размять лапы, оказаться там в лесу, где тьма борется со светом снега, что искрится и блестит в лучах ночной госпожи, туда, где запахи переполняют и кружится голова от морозного воздуха, туда, где воин побеждает врагов и еще не знает, что встретит кошку, решившую пошпионить за ним с ветки дерева.

И я была в чем — то согласна с ней. Именно сейчас я так остро нуждалась в нем, моем воине и спасителе.

Сила мысли, великий дар, что когда — то передавался из поколения в поколение и с помощью него можно было многого добиться или совершить. Ведь именно из-за него когда-то таких же как я истребили.

Собрав последние крохи силы, я позвала его. Он моя надежда, опора и защита. В свой зов я включила все, что могла, свою любовь, наши воспоминания, создала образ, где я. Силы покинули меня внезапно, а тьма приняла в свои объятья.

***

Реган

Ох, уж эти студенты, набедокурят, а потом приходится устраивать им час воспитательных бесед. Луна скользила по водной глади, взяв слово с принца вампиров, я шагал вдоль берега. Удивительно, что не помню, за что именно отчитывал принца, но раз все происходит сейчас в полночь и не в моем кабинете, значит проступок крайне тяжелый.

Сделав шаг, голову пронзила сильная боль. Картинки сменялись так быстро, что я едва мог помять, что происходит, боль не отступала ни на миг, а память, словно горная река, которую хотели удержать на месте, хлынула с огромной силой, унося меня с собой. Я вспомнил все. Яру, девушку с изумрудными глазами, Миру, которую так сильно любил вампир.

— Сиус! — закричал я. Вампиры обладали отличной скоростью и вот уже через мгновение, он оказался возле меня.

— Да, ректор, вам плохо? — Взглянув на принца, понял, что память вернулась лишь ко мне.

— Ты пойдешь со мной и будешь делать все, что я скажу.

— Хорошо, — ответил он.

Время, оно порой бежит, словно заяц, за которым гонится лис или же ползет, словно червяк. Открыв портал, мы попали в то место, что показала Яра. Но дом был под защитой, и попасть туда, не обратив на себя внимание, было сложной задачей. Застыв, я просчитывал варианты, вампир со скучающим видом гонял камень под ногами.

— Долго нам стоять здесь? — спросил вампир, продолжая свое увлекательное занятие.

— Нам надо попасть в дом, но как снять заклинание не обнаружив себя? У меня с собой ни одного артефакта, — задумчиво произнес я, — может, если…

— Давайте, я? У меня хорошо получается обходить заклинания, — усмехнулся он. Скептически заломив бровь, смотрел на принца, — а что? У нас в семье есть пару секретов. Только вот…дело стоящее, ректор?

— Еще какое!

Прокусив запястье удлинившимися клыками, он начал рисовать на земле символы из собственной крови. Всего из было шесть, неизвестных и не понятных. Какие — то напоминали геометрические фигуры с завитками сквозь руну, какие — то слово. Прошептав заклинание и соединив символы, что засветились во тьме, вампир встал с колени.

— Готово, — довольный собой, он смотрел на дом, где таяла защита, не оповестив хозяев.

— А вы опасны, вампиры, — пошутил я.

— А то!

Неспешно ступая, мы вошли в дом. Он встретил нас напряженной тишиной и темнотой, что сгущалась вокруг нас и была, словно живая, хотела поглотить, растворить в своих объятьях, мы шли дальше, туда, где мелькали тени от факелов, где звучали слова клятвы. Переглянувшись с принцем, дал понять, чтоб он шел вторым.

-..согласна ли ты? — услышали мы окончание ритуальной фразы.

— Ну, допустим, нет — вставил я свои ценные замечания. В комнате находилась фея, парень маг, Мира и Яра, что в бессознательном состоянии лежала в углу, словно испорченная кукла. Ярость завладела мной, молниеносно, я накинулся на золотоволовую, отделив ее голову от туловища, удлинившимися клыками.

Парень, что стоял рядом со змеей, приставил к ней нож, прокричав что-то.

— Стой, — прохрипела Яра, едва придя в себя, — не надо.

— Что «не надо» — прищурив глаза, уточнил я у девушки, что пыталась встать.

— Реган, не убивай его, — прохрипела она, — я сейчас.

Закрыв глаза, стала шевелить губами, но разобрать слова я не мог, зато обернувшись, увидел удивительную картину. Парень, что с маниакальным блеском в глазах смотрел на девушку, выронил нож и, растирая виски, крутил головой по сторонам, не понимая, где он находится.

— Кто вы? И. я? что здесь мы делаем? — не понимающе глядя, спросил он. Кажется, Яра стерла ему память.

Наказала она его или, наоборот, пожалела, вопрос интересный. С одной стороны, у него будет жизнь и возможность, исправить ошибки, начать заново. А с другой…человек, не помнящий себя, не знающий о себе, разве хорошо это, сможет ли он найти себя в этом огромном мире?

Повернувшись к девушке, бросился к ней, сломанной куклой она лежала на полу, лишенная сознания, а из носа текла кровь.