Глава 14 Откровение

У большинства особняков на Центральной улице входные двери открывались прикосновением руки владельца к металлической ручке. Запирающий артефакт позволял отказаться от ключей, но все же его изготовление оставалось дорогостоящим, поэтому внутри домов комнаты запирались на обычные замки.

Когда Даниэль отправился к дому Эммы, им двигала лишь одна мысль — в привычном месте ей будет спокойнее. Особенно если вспомнить резкие высказывания девушки по поводу встречи с некромантом на его территории. Конечно, с тех пор многое случилось, и отношения изменились… Но Лефевр чувствовал вину, крайне несвойственное ему чувство, а еще злость Эммы. За каких-то пару дней он научился прекрасно ее понимать и готов был поспорить на все музыкальные пластинки из своей коллекции, что к гневу девушки примешалась досада.

Загадка могла драться, показать себя перед остальными студентами академии, а он за несколько секунд выпил ее магию, отдав свою беспомощность и забрав силу.

Даниэль совершил это бессознательно, ухватившись за золотой свет, который стал реальным, будто вырвавшись из его воспоминаний.

— Что бы я сейчас ни сказал, это меня не оправдывает. Но когда очнешься, можешь хорошенько меня побить, — в никуда проговорил некромант, подходя к дому Эммы.

«Идиот», — сварливо подумала природница. За прошедший час она успела испытать всю гамму чувств — радость, гнев, страх о том, что ее секрет раскроют, раздражение на свою беспомощность и неимоверное облегчение, когда целительнице не разрешили излечить ожог. Ей приходилось вариться в котле из собственных эмоций, успокаивать себя и заставлять думать о чем-то постороннем. Но теперь с каждой секундой Эмму все больше беспокоил один щекотливый вопрос — Даниэль в самом деле вздумал сам обработать ее ожог?

— В последние пару дней — определенно, — ответил некромант, словно прочитав ее мысли. — Хотя, очевидно, у меня тяжелый характер.

«Я бы сказала, у тебя дерьмовый характер, но это только пока ты не узнаешь человека получше».

Даниэль поднялся по ступенькам и, взяв ладонь Эммы, прижал ее к железной ручке, накрыв своей — раздался щелчок замка и входная дверь отворилась. В прихожей загорелся яркий свет.

Лефевра ничуть не смущало нахождение под чужой крышей. Советник главы рода уехал днем, — об этом невзначай сообщил ему Ридж, — а Горидас Ритерд единственный, кто мог бы доставить проблем.

Затворив дверь, некромант направился к лестнице — все хозяйские спальни по обыкновению находились на втором этаже.

«Мы в моем доме? — услышав знакомый скрип половиц и едва уловимый запах выпечки с ванилью, догадалась Эмма. Дарина готовила очень много и часто, поэтому знакомый сладкий аромат, казалось, въелся в стены. — Черт! Она же…»

— Госпожа… — Служанка сощурилась от света в прихожей.

«…осталась на ночь из-за игры».

Некромант остановился. Девушка в простеньком платье в ужасе уставилась на него. Лефевр мысленно хмыкнул, представив, что увидела служанка: одетый во все черное маг смерти в мокром плаще и с прилипшими ко лбу волосами, собравшимися в мелкие сосульки, и госпожа в испачканной и местами порванной одежде. Как раз в этот момент рука Эммы свесилась, являя перепачканную кровью ладонь.

— Она в порядке. Покажи ее спальню, — бесцеремонно проговорил Даниэль, с малознакомыми людьми у него напрочь пропадали манеры.

Служанка не двинулась с места.

«Вот точно идиот… Ты испугал ее!»

Бровь некроманта вопросительно изогнулась.

— Д-да-а-а. Извините, — дрожащим голосом пролепетала и взбежала вверх по лестнице, показывая путь.

Пока они поднимались, девушка то и дело опасливо оглядывалась, чем действовала Лефевру на нервы.

— У Конкордии магическое истощение. Кровь на руках принадлежит ей самой, она поранила ладонь. Целитель уже излечил все раны и ушибы, — сообщил он, и услышал облегченный вздох.

Даниэля мало интересовал сам дом, он не осматривался, потому что еще в первый свой визит сделал вывод: особняк построен теми же людьми, что и большинство зданий на Центральной улице. Похожая планировка и отделка, зачастую не имевшая ничего примечательного.

— Мы пришли. Но госпожа всегда запирает свою спальню на ключ, — не поднимая головы, сказала девушка.

— Запасного ключа нет?

— Нет, — девушка мотнула головой.

— Она либо взяла его с собой, либо спрятала, — озвучил свои предположения некромант, осматривая дверь, стены и окно в конце коридора.

Взгляд Даниэля вернулся ко входу в спальню.

— А она точно заперта? — протянул он, увидев едва заметную щель между дверью и косяком.

«Нет. Я боялась потерять ключ. А прятать его смысла не видела. Если мою спальню захотят осмотреть, то обычный замок не остановит». — Эмме начинал нравиться этот односторонний диалог. Приятно хоть на короткое время знать чуть больше некроманта, а то обычно это от нее скрывали правду. Но веселье омрачали мысли о Дарле. По всему выходило, что она знакома с троицей давно. От этой мысли Эмме становилось неприятно.

Некромант надавил на дверь коленом, и та с неохотой открылась, на пол упал свернутый клочок бумажки.

Даниэль усмехнулся, посмотрев на листок.

«Испортил замысел. Я хотела узнать, проникал ли кто ко мне в комнату. Зря только тратила время, чтобы отмерить расстояние и хорошенько запомнить, куда поместила листок».

— Принеси ножницы, — коротко бросил Лефевр, мельком взглянув служанку.

«Для чего тебе ножницы?»

— Минутку, — помедлив, сдавленно откликнулась девушка и, бросив последний опасливый взгляд на тело госпожи, засеменила по коридору.

Некромант вздохнул, вошел в комнату и направился к широкой кровати. Положив природницу на постель, вернулся закрыть за собой дверь.

— Я рассчитывал застать дом пустым, — разминая руки, проговорил Даниэль, его взгляд скользил по однотонным стенам, непримечательной мебели и остановился на столе, заваленном книгами и блокнотами. Парочка фолиантов лежала стопкой на краю, а их страницы пошли волнами. Неподалеку на полу стоял пустой кувшин из-под воды.

В дверь постучали.

— Вот, как вы просили. — Вернувшаяся служанка протянула сверкавшие новизной ножницы.

— Спасибо. Можешь идти.

— Вы остаетесь?

— Да. — Даниэль холодно взглянул на девушку и внезапно спросил: — Как тебя зовут?

— Дарина, — пробормотала служанка.

В абсолютной тишине некромант прошелся по комнате, положил ножницы на постель рядом с мешочком от целительницы и лишь потом заговорил:

— Так вот, Дарина. Я не причиню Конкордие вред. Наоборот, собираюсь помочь. У нее первое магическое истощение, а на фоне не вошедшего в силу дара будет лучше, если я за ней пригляжу. Если же у тебя остались какие-то опасения, сообщи об этом Райалинам. Уверен, ты держишь связь с кем-нибудь из них, — твердо сказал Даниэль. — Если вопросов нет, прошу покинуть комнату.

«Иногда ты удивительно красноречив, — прокомментировала про себя Эмма. — Но вот касательно Дарины… Я, конечно, ей не доверяю, но она не плохая, и мой двойник ей доверяла, раз просила помощи. Даже если она может связаться с моими родственничками, то вряд ли доносит на меня».

Тем временем служанка вышла. Некромант пугал ее, и поначалу девушке показалось, что он просто выставит ее за дверь спальни, не дав никаких объяснений. Дарина беспокоилась не только за госпожу, но и за себя, случись что, Райалины сделают ее жизнь невыносимой.

Лефевр взял тканый мешочек, разложил на кровати его содержимое и склонился над природницей, расстегивая ее плащ.

— Эмма, эта комната не для тебя, — сказал он и подошел к столу, чтобы взять стул. — Моя понравится тебе гораздо больше.

Даниэль поставил стул рядом с постелью и сел. Лицо приобрело серьезность, он вздохнул, сцепив руки в замок.

— Не могу сказать, сколько ты пробудешь в этом состоянии. Может, несколько часов, а возможно и дольше... Когда магические силы чуть восстановятся, скорее всего, ты сразу уснешь, так и не открыв глаз. — Даниэль смотрел на Эмму, ее грудная клетка едва поднималась, дыхание было тихим. Взгляд парня задержался на измазанной в крови ладони, и на лице заходили желваки, а в глазах заплескались едва заметные красные искорки. — Поэтому мы не можем ждать, пока ты проснешься, и сама займешься своей ногой. Это придется сделать мне. Хм… Почему возник ожог? Ты хотела скрыть знак и сожгла себе кожу? Хотя нет, ты не так глупа, чтобы додуматься до подобного…

«Думай, гадай… А когда я очнусь, то спрошу: что, черт возьми, между нами творится?! Почему, когда ты мне снишься, я просыпаюсь с горящим пятном на бедре, а когда пытаюсь помочь, то лежу пластом?».

 Эмма вновь разозлилась, но возникший внезапно внутренний голос притупил гнев:

«Когда он тебя спас под той башней, то пережил нечто куда более ужасное, чем то, через что ты сейчас проходишь».

— Я буду говорить, чтобы тебя отвлечь. — Даниэль взял в руки ножницы. — Знак находится довольно высоко, обычно я с подобными вещами не заморачиваюсь, но тебе не понравится, если я начну тебя раздевать. По крайне мере, сейчас. Поэтому я просто разрежу штанину.

Некромант поднялся со стула и приступил к делу. Эмма слышала его дыхание и испытала облегчение после объяснений Даниэля. Будь она без сознания, все было бы куда проще. Все же девушка не раз бывала на пляже, а современные купальники отнюдь не отличаются целомудренностью. Но находиться в сознании, когда тебя раздевают, не видеть, но чувствовать каждое прикосновение без возможности пошевелиться — подобно извращенной пытке.

— Здесь так тихо, что я слышу, как быстро стучит твое сердце, — прошептал Даниэль, улыбнувшись. Он разрезал штанину почти до самого пояса и, добравшись до перевязки, остановился. — Я все равно должен был увидеть знак. Но я только сейчас подумал... Советник предположил значение знака. Он его видел?

 «Только на моем рисунке. Но неужели ты ревнуешь?»

Некромант потянулся за баночкой, где плескалась прозрачная, совсем как вода, жидкость. Как и предсказывала целительница, бинт прилип к ожогу.

Каждое мимолетное прикосновение некроманта к коже отвлекало Эмму от ноющей боли в ноге.

Трепет и жар, сливаясь, действовали как успокоительное. Эмма попыталась сосредоточиться на этих ощущениях, чтобы было не так больно, когда некромант начнет убирать бинт.

— Надеюсь, что нет. Он не должен меня волновать, но в последние несколько дней любое упоминание о советнике почему-то злит меня. Я раньше с этим не сталкивался, но, думаю, это и есть ревность. — Некромант откупорил бутылек и аккуратно стал смачивать перевязку.

Атмосфера в спальне приобрела личные нотки, будто прямо сейчас стирались последние границы и выстраивалось незыблемое доверие. Но доверие и взаимопонимание не одно и то же. Горячие споры, несерьезные обиды и привыкание друг к другу — все это еще ожидало их впереди.

— У тебя прекрасные ноги, — сказал некромант. — Я много раз видел Конкордию, но никогда не обращал на нее внимания. Помнишь, как мы встретились в коридоре, когда я разговаривал с Ивонной? Меня забавляли преследования Райалинов, и я позволил этой целительнице приблизиться к себе. Ничего серьезного, пара встреч, несколько совместных обедов в академии… Но в тот день я искал тебя, увидел в окно пощечину, которой ты наградила одну из сестер. Если раньше я колебался, то в тот момент подумал: одно из двух, либо я схожу с ума, либо это правда другой человек. Тогда я лишь задавался вопросами: из-за кого я рискнул? Почему иная душа притянулась к этому телу? И, как я уже говорил, эта неразбериха меня безумно злила.

На мгновение Даниэль замолчал, словно исчерпав запас слов. Он сидел на краю стула, ноги упирались в деревянный борт кровати, прикрытый покрывалом, руки вновь сплелись в замок в ожидании, когда же подействует лекарство и можно будет снять повязку. Но смотрел некромант лишь на лицо Эммы, он впервые разглядывал ее столь долго и пристально.

«Продолжай…»

— Я искал тебя, а наткнулся на Ивонну. Хотя, думаю, она меня караулила, — неспешно заговорил Даниэль, вновь беря в руку ножницы. — Когда появилась ты, я напрочь забыл о целительнице. Никаких теплых чувств я не испытывал, даже наоборот, но думать мог лишь о тебе, и это факт. Потом, когда ты убегала, я впервые засмотрелся на твои ноги. Они очень сексуальны… — Лефевр сделал тревожную паузу. — Приготовься, сейчас я буду снимать повязку.

Некромант перерезал бинт.

На внешней стороне бедра сквозь белую ткань проступали желтоватые пятна, ставшие менее яркими после смачивания.

Даниэль аккуратно подцепил край перевязки и потянул вверх. Ткань отходила с неохотой, норовя забрать с собой кусочки кожи.

— Ты терпела боль всю игру? Или дольше?

Даниэль подул на ожог и за пару секунд полностью убрал бинт. Сквозь волдыри проступали темно-зеленые линии знака. Парень отклонился, разглядывая рисунок.

Лицо Лефевра ничего не выражало. Он молчаливо поднялся и отрезал кусок бинта из припасов целительницы, затем взял пустой кувшин у стола и скрылся в уборной.

Вскоре Эмма услышала шум воды.

«Что он понял? Если снова начнет умалчивать…» — Мысли девушки прервались, когда в спальне вновь раздались шаги. Некромант ходил тихо, неспешно, чуть шаркая ступнями по полу.

Место ожога оказалось почти чистым, покрытым мелкими волдырями, некоторые из которых лопнули. Целитель бы справился с подобной раной в считанные секунды, но знак нельзя было никому показывать. Попаданцы довольно редко появлялись в мире Лефевра, а об иномирцах в чужих телах некромант вообще никогда не слышал.

— Советник был прав. Это означает правду. — Даниэль аккуратно прошелся мокрой тканью по краю ожога. — Только это знак Джалы. Богини судьбы, покровительницы тех, кто идет на риск, чтобы изменить предначертанное. Ее знак можно расценивать совершенно по-разному: узнать правду о том падении или познать себя… Хм, раньше мне казалось все это выдумками.

Некромант вновь откупорил первое лекарство и полил его на рану. У ноги природницы лежала салфетка, взятая со стула и впитывавшая в себя излишки жидкости. Даниэль нахмурился, взяв в руки лечебную мазь.

Как только его пальцы коснулись ожога, боль притупилась и стала затихать. Эмма лишь теперь поняла, насколько привыкла чувствовать жар, будто желающий прожечь бедро насквозь.

Даниэль, завершив обработку раны, коснулся ноги девушки, приподнимая и сгибая в колене. Оставалось лишь наложить новую повязку. Его губы сжались в тонкую линию, брови сошлись на переносице, пока пальцы невесомо скользили, перекладывая бинт из одной ладони в другую.

Вскоре с перевязкой было покончено. Приподняв природницу с постели, Даниэль вытащил из-под нее покрывало вместе с испачканным плащом, скинув их на пол.

— Спасибо, — прошептал некромант, наклоняясь и целуя девушку в висок.

«За что?»

Но Лефевр, больше ничего не сказав, вновь сел на стул. Мысли ураганом кружили в его голове, складываясь в нечеткую картину. В полной тишине прошел час, безумно долгий для Эммы и мимолетный для некроманта.

Природница громко вздохнула, привлекая внимание Даниэля.

«Уже уснула? Сила восполнилась быстрее, чем я ожидал…»

***

Прояснившееся небо сверкало голубизной. Лужи подсохли, но на улице все еще оставалось гораздо прохладнее, чем пару дней назад. Несколько раз на пути некроманта попадались люди в рабочей униформе, приводившие в порядок студенческий район. Они латали покореженные ограды, укладывали мостовую там, где в твердом покрытии появились дыры, убирали мелкий мусор.

Даниэль проспал едва ли пару часов и чувствовал накопившуюся усталость. Его не покидало ощущение, что времени, отпущенного Эмме, осталось не так много. Совсем скоро все должно решиться, боги не любят неопределенности и пренебрежения — магический знак на ноге девушки служил тому доказательством.

«Хотя, возможно, я просто стал слишком мнителен…»

— Ты опоздал, — констатировала сестра, стоило Даниэлю переступить порог дома.

Тильда была одета в королевскую форму мага — черный пиджак, расшитый золотыми нитями, с сияющей нашивкой на груди, свидетельствующей о принадлежности к некромантам, и узкие брюки. В руке она держала кейс, защищенный артефактами, на котором также присутствовал символ дара смерти — перекрещенные линии, под которыми висел красного цвета полумесяц.

— Задержался, — бесстрастно поправил Даниэль, снимая плащ и разминая шею.

— Партл через час. Переоденься, а то выглядишь неважно, и выходи.

— Хорошо, — сказал Даниэль, но, вновь поглядев на кейс, добавил: — У тебя будут какие-то дела?

— Да, задание. Заскочим на обратном пути.

Помедлив, Лефевр кивнул.

В кейсах, как у сестры, маги смерти носили кости — скелет человека или животного. Но на подобные вещи требовалось разрешение ордена некромантов. Кладбища находились не повсюду, да и поднимать умерших мирных жителей запрещалось — надругательство над телом все-таки. Вот некромантам и приходилось носить материал с собой.

Переодевшись и отправив послание через санкровен, Даниэль вышел из дома и сел в уже подъехавший партландер.

***

Я много раз приходила в себя и вновь засыпала, словно меня мучила лихорадка, лишившая сил.

В одно из пробуждений меня накрыла жажда. Еще никогда в жизни я столь сильно не нуждалась в воде, будто была способна задохнуться без нее, как от нехватки воздуха.

Некромант возник внезапно, подсовывая стакан. Вдоволь напившись, я что-то сказала ему, кажется, нагрубив, и вновь заснула. Теперь же, оставшись в спальне одна и найдя в себе силы сесть на кровати и свесить ноги, никак не могла вспомнить, что же я ему сказала.

За окном поднималось неяркое солнце.

Прошли сутки, не меньше, ведь я видела закат в одно из своих пробуждений.

Слабость отступала, но руки и ноги подчинялись с неохотой. Каждое движение давалось тяжело, словно поднятие гири.

Будто ноги мне вовсе не принадлежат…

Я разозлилась на себя, осознав глупость собственных мыслей.

Похоже, я забылась, это тело ведь и правда не мое! В пору уже писать сценарий про двойников для сериала, опыт у меня имеется. Когда вернусь в свой мир, этим и займусь.

Я посмотрела на дверь уборной и, помедлив несколько секунд, собираясь с силами, поднялась.

Как же хорошо, что перед игрой я толком не пила, иначе раздевание перед некромантом стало бы меньшим из зол.

Вскоре, оглядев свой помятый облик в зеркале над раковиной, я даже решилась помыться. Вернувшись в спальню, подошла к столу, достала ключ, спрятанный под блокнотами в одном из ящиков, и заметила записку.

«Смени повязку. Используй мазь из мешочка. Даниэль».

Мазь и остатки бинта лежали рядом с посланием.

Я с поразительной ясностью помнила все, что слышала до того, как уснула, и наставления целительницы сразу же всплыли в голове.

Надо же, а ведь почти не болит…