Глава 12

– Опусти руки, Алсу, платка на твоей голове нет, – спокойно произнес Касим, и я, как послушная кукла, подчинилась. Сплела пальцы на коленях и уставилась на них, глядя, как белеют суставы от силы сжатия. – У тебя волосы еще красивее, чем я себе представлял.

Каждое его слово словно попадало в нервное окончание и било его током, заставляя меня содрогаться. В голосе Касима не было ни тепла, ни мягкости. Но и жесткости с раздражением там тоже не было. Этот мужчина сбивал меня с толку, и теперь это чувство усилилось. У меня накопилась к нему масса вопросов, но пересохшее горло и застрявшие в нем слова вряд ли смогли бы вырваться наружу. Сейчас я чувствовала себя загнанным в клетку зверьком, который боится даже взгляд поднять на своего жениха.

– Пей чай, Алсу. Если не ошибаюсь, ты осталась без ужина. – У меня закружилась голова, Касим знал даже такую мелочь. Как будто контролировал каждый мой шаг.

– Откуда ты знаешь? – сиплым голосом поинтересовалась я.

Касим просто пожал плечами.

– Догадался.

– Правда? – спросила я, наконец взглянув на него.

– Нет, – коротко ответил он, но не стал пояснять свои слова. Удобнее раскинулся на сиденье, продолжая внимательно рассматривать меня.

Я потянулась к сумке, чтобы достать оттуда палантин, который обычно повязывала на шею, но теперь нуждалась в нем, чтобы скрыть волосы. Мне казалось, они горят под взглядом Касима. Как только ткань оказалась в моих руках, я тут же набросила ее на голову и смогла наконец хоть немного выдохнуть.

– Сними, – коротко и жестко произнес Касим, и я вздрогнула, глядя на него. Моя пугливость казалась удивительной даже для меня самой. Но когда тебе не хватает воздуха в маленьком пространстве купе, когда взгляд мужчины напротив придавливает, словно бетонная плита, страх проявляется неосознанно. Я стянула ткань с головы, но оставила ее на плечах. – Так вот как это работает?

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – тихо произнесла я.

– О том, почему ты слушаешься. Тебя приучили. Более сильный приказывает – ты исполняешь. Отец? Мать показалась мне ласковой по отношению к своим детям.

Я шумно сглотнула. Пожалуй, даже слишком шумно. Думаю, Касим услышал это даже сквозь шум колес.

– Почему ты боишься меня, Алсу? – он махнул рукой, давая мне свое позволение накинуть палантин на голову, чем я не преминула воспользоваться.

– Тебе показалось.

Он качнул головой и усмехнулся.

– Я понимаю, почему боятся остальные, но ты… не понимаю, правда. Я ведь ни разу тебя не обидел, был внимателен, ласков, насколько умею. Так что вызывает в тебе страх? – Я замялась, все еще не зная, до какого уровня откровенности мы можем дойти. – Давай, красавица, скажи мне правду. До следующей станции, где нас заберет машина, нам ехать еще почти час. Это время у нас есть на то, чтобы наконец научиться общаться друг с другом.

– Ты тоже обещаешь отвечать на мои вопросы? – я наконец осмелела достаточно, чтобы спросить, но еще недостаточно, чтобы говорить твердым голосом.

Касим кивнул.

– Честность за честность. Я первый задал вопрос.

– Потому что ты… пугаешь, – последнее слово вышло едва слышным, и Касим подался вперед, как будто хотел расслышать то, что я сказала.

– Повтори.

– Ты пугаешь. – Он слегка нахмурился, не переставая задумчиво смотреть на меня. Я потянулась за стаканом с чаем и сделала первый глоток. – Сладкий.

– К сожалению. Это единственное, что я решился купить здесь для тебя. Все сладости к чаю выглядели очень непрезентабельно. Когда сойдем с поезда, обещаю отвезти тебя на ужин.

– Поздно уже для ужина.

– Для девушки, которая последний раз ела… когда? В обед? Совсем не поздно. Я тоже проголодался.

Как только он произнес эти слова, по телу пробежала неконтролируемая дрожь. Не знаю, почему, но у меня было стойкое ощущение, что говорил он в этот момент совсем не о еде.

– Хорошо, – выдохнула я и сделала следующий глоток.

– Так почему я пугаю? Я ведь действительно ни разу не выказал неуважения и не перегнул палку.

– Не знаю. Наверное, потому что принял за меня решение о смене места работы.

– А вот и истинная причина всего. Страха, твоего побега, твоих дерзких взглядов. – У меня дерзкий взгляд? Вот уж никогда бы не подумала. Касим откинулся на панель за спиной. – Потому что ты не приняла мое решение, а мне, полагаю, стоило его объяснить. Что ж, я хочу, чтобы моя жена была здорова, много отдыхала, что невозможно в таком режиме, в котором ты сейчас работаешь. За ужинами я хочу видеть тебя, а не пустой стул. На вечерние встречи с влиятельными людьми я хочу ходить со своей женой, а не один. И, самое главное, я хочу видеть тебя улыбающейся, хотя твоя улыбка пока еще редкость для меня, но я надеюсь это исправить. – Он развел руки в стороны и улыбнулся более искренне. – Вот такой я эгоист. И если ты думаешь, что я пытаюсь душить тебя нашими отношениями, то ошибаешься. Но тебе придется смириться с тем, что я не привык объяснять свои поступки. Эта речь, пожалуй, самая длинная за последние несколько лет. Я привык делать, Алсу, а не разговаривать. И да, чтобы прояснить уже все до конца. Я – как ты наверняка догадываешься – хочу детей, и родить их должна здоровая женщина. И этой женщиной я выбрал тебя. Ты сколько угодно можешь говорить мне о равенстве и свободе выбора, о двадцать первом веке и диких традициях прошлого, но вернись мы сейчас на десять лет назад, я бы снова выбрал тебя. Знаешь, почему?

Я затаила дыхание. Ну должна же была быть причина, почему взрослый парень заручился с маленькой девочкой.

– Потому что этот выбор делал не я, – тише сказал Касим, снова подавшись вперед. Выглядело все так, словно он делился со мной страшной тайной. – Ты правильно услышала, этот выбор сделали не только за тебя, но и за меня. Но знаешь, если бы мне довелось выбирать самому и сейчас, я бы не изменил ситуацию.

– Почему?

Он прищурился и посмотрел на меня так внимательно, словно пытался прочитать мысли. В который раз.

– Потому что, полагаю, ты мне нравишься. – Мне хотелось рассмеяться ему в лицо. Он полагал, но, похоже, не был уверен. Видимо, на моем лице отобразилось сомнение, потому что Касим прояснил: – Я же говорил, что произносить высокопарные фразы – это совсем не мое. Я докажу свою привязанность другими способами.

– Как ты узнал о моем отъезде?

– О побеге? – он словно нарочно тыкал меня носом в эту провинность. – За тобой уже десять лет следит мой человек.

– Зачем? – прохрипела я севшим голосом.

– Я должен был быть уверен, что с тобой все будет хорошо.

– И что договоренности будут соблюдены.

– Это тоже, – подтвердил он.

– Что будет дальше? – немного помолчав, спросила я.

– Ничего. Мы приедем на следующую станцию, пересядем в машину, минут за тридцать доедем до города, там где-нибудь поужинаем, а потом я отвезу тебя домой.

– А с Эмилем что?

И тут Касим широко улыбнулся. Это произошло так неожиданно, что я застыла, не донеся стакан с чаем до рта.

– А Эмиля нужно воспитывать, но пока пускай покуражится.

– И воспитывать его будешь, конечно же, ты.

– Жизнь воспитает и без меня.

– Но ты приложишь к этому руку.

Касим склонил голову набок.

– Ты пытаешься выяснить, буду ли я делать гадости твоему брату? – Он помолчал, видимо, ожидая моего ответа, но его не последовало. – Не буду, Алсу. Хотя бы просто потому, что он делает все ради твоего счастья. Я ценю это и уважаю его поступки, хоть пока они напоминают лишь незрелые потуги подростка.

– Где он сейчас?

– Не знаю. Наверное, поехал к другу, как и планировал.

– То есть, ты его не задержал?

Таймазов широко улыбался, а мне хотелось плеснуть чай в его самодовольное лицо.

– С чего вдруг мне его задерживать? Утром сделаешь ему сюрприз, спустившись к завтраку.

Я опустила голову, рассматривая темную жидкость в стакане.

– Что будет, когда мы поженимся? Ты посадишь меня на цепь?

Касим рассмеялся, и это был первый раз, когда я слышала его смех. Чистый, грудной, очень мужской. Приятный, наверное. В тот момент, к сожалению, у меня не было возможности его оценить, поскольку все мысли были настроены на выживание.

– Я предлагаю тебе снять хиджаб, а ты расцениваешь это как ограничение свободы? Странные у тебя понятия о ней. Алсу, единственное, на чем я настаиваю, – это смена места работы. Все. Больше никаких условий и ограничений.

– Но ты хочешь ребенка.

– И не одного, а нескольких. Но давай сначала поженимся.

– Что, если я скажу тебе, что не хочу замуж? Это ведь тоже ограничение моей свободы – принудительный брак.

Касим тяжело вздохнул, как будто его стал утомлять этот разговор.

– Давай так. Сейчас мы поговорим откровенно, и больше к этому разговору возвращаться не будем. Ты должна понимать, что договоренности достигнуты. Так это работает в нашем мире. К сожалению, в данном вопросе у тебя нет права голоса, и давать его тебе я не намерен. Мы поженимся, и точка. Дети у нас будут и работу ты поменяешь. Это вопросы, в которых я не собираюсь идти на компромиссы. Тебе придется с этим смириться.

– А говорил, что требование только одно.

– Я иногда плохо считаю, – ответил он так, будто мы обсуждали цену пучка редиски на рынке.

– Получается, что самые важные сферы моей жизни мне неподвластны.

– Не будь столь драматична, Алсу. Со своей стороны я обещаю тебе компенсировать все лишения.

– Как? Обеспечишь меня всем необходимым?

– Банально, красавица. Это я бы сделал и так, без напоминаний и условностей. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива в браке со мной. Ты получишь столько свободы, сколько тебе понадобится. Конечно, в рамках нашего брака.

Я усмехнулась.

– Это как выпустить животное из клетки, но все равно держать на поводке.

– Мне кажется, ты выбрала не ту профессию. Стоило податься в творческую, у тебя обширное образное мышление.

– Я рисую, – вырвалось из меня.

– Правда? С радостью посмотрел бы на твои рисунки.

– Но не посмотришь, их могут увидеть только те, кому я хочу их показать.

Касим довольно улыбнулся.

– Ты даже сама не осознаешь, что бросаешь мне вызов. Теперь мое желание увидеть твои рисунки является чуть ли не первоочередным.

Мне хотелось надуться, как ребенку, сложить руки на груди и исподлобья хмуро смотреть на жениха. Можно было бы еще показать язык и пообещать, что он точно никогда не увидит рисунки. Но да, это было бы слишком по-детски, и Таймазов вряд ли оценил бы порыв. Его это, скорее всего, лишь позабавило бы.

Остаток пути до следующей станции мы проехали молча, каждый погруженный в свои мысли. У меня еще оставались вопросы к Касиму, но вряд ли я когда-нибудь задам их. Потому что он, несмотря на то, что требовал откровенности, сам ею не блистал. Вряд ли все было настолько просто, как он описывал. У Касима наверняка имелся скрытый мотив для женитьбы на мне, но непохоже, что он собирался делиться своими соображениями на этот счет. Когда поезд остановился, все произошло само собой: Касим подхватил мои сумки, передал мне куртку, я тут же набросила ее на плечи, и мы покинули поезд, который, ритмично стуча колесами, скрылся в ночи.