Глава 28

Касим

– Касим Мирзаевич, я должна вам кое-что сказать, – дрожащим голосом произнесла Лина, как только мы вышли из машины.

– С Маргаритой Павловной все будет хорошо, не паникуй.

– Я не о том.

– А о чем?

– Ваша жена спросила, от вас ли я беременна.

Я метнул в нее тяжелый взгляд. Лина была влюблена в меня с момента нашей первой встречи, и я прекрасно знал об этом. До последнего сопротивлялся, чтобы не брать девушку на работу, но не смог отказать ее бабушке. Маргарита Павловна была моей первой учительницей. В начальной школе дети меня не сильно жаловали. Каких только оскорблений я не наслушался в свой адрес и в адрес своей семьи. Все из-за вероисповедания и национальности. Мы тогда только переехали в Россию из Европы, где отлично жили в толерантном обществе, в котором всем было наплевать, кому ты молишься. Здесь же дела обстояли иначе, и мне приходилось не только учить язык, но и приспосабливаться к новым правилам. К ненависти и презрению, в которых меня щедро купали одноклассники. Тогда мой отец еще не имел такого состояния, чтобы отдать меня в частную школу, поэтому я пошел в обычную недалеко от дома. Я с нетерпением ждал похода в школу и возможности завести новые знакомства, но меня очень быстро спустили на землю. И все бы ничего, если бы это же презрение не выражали учителя. Когда ребенок подвергается буллингу, ему нужна поддержка взрослых, иначе крайне сложно выстоять в этой битве. Мне, к сожалению, такой поддержки не оказывали. Не знаю, почему я не пожаловался родителям на эту ситуацию, но даже тогда мне казалось, что я могу и сам вырулить из нее. С каждым днем становилось все тяжелее. Из жизнерадостного ребенка я начал превращаться в замкнутого, затюканного мальчишку, который боялся лишний раз произнести слово, чтобы не привлекать к себе внимание.

В один из дней, который я бы назвал одним из самых счастливых в своей жизни – даже знаковым – у нас сменился классный руководитель. Я до сих пор помнил, как вместо вечно хмурой и суровой Анны Ивановны в класс вошла улыбающаяся женщина, от которой исходило сияние. Я правда мог поклясться, что видел его в тот день. Она представилась:

– Маргарита Павловна, ваш новый учитель.

Ее голос был спокойным, без резких нот, какие имелись у предыдущего учителя. И этот взгляд… Казалось, она уже любила каждого из нас. С момента ее появления атмосфера в классе изменилась, как и сами ученики. Не сразу, но со временем одноклассники стали ко мне более терпимыми, даже добрыми. Перестали дергать и оскорблять, потому что Маргарита Павловна воспитывала в нас эту терпимость к остальным, понимание и сочувствие. А еще она учила меня противостоять обидчикам, делать так, чтобы меня уважали. Именно она произнесла судьбоносную фразу: «Ты должен заработать авторитет. Стать уважаемым человеком». Да-да, именно так. Мне, мальчишке восьми лет, она предлагала не пытаться дружить с другими ребятами, а «стать уважаемым человеком». Думаю это и пример моего отца повлияли на то, кем я стал. Но тогда, много лет назад, для меня было чертовски важно услышать те слова. И всю жизнь я благодарен моей учительнице за веру в меня. Именно поэтому я продолжал поддерживать ее и помогать, насколько она мне позволяла. Гордая и независимая, она не принимала дорогих подарков и отказывалась от протекции, поэтому мне приходилось делать все через третьих лиц. Но я не отказал ей ни в одной просьбе, и даже взял ее внучку на работу. Позже Лина забеременела, и я хотел ее уволить, но Маргарита Павловна и тут попросила меня оставить девочку на работе, потому что «счастливый будущий отец» бросил ее. В этой ситуации я также уступил, и не жалел ни дня об этом, пока ее безответные чувства не стали приносить дискомфорт моей жене. Я думал, что ее юношеские чувства уже сошли на нет, но ошибался. К сожалению, я понял это уже тогда, когда привел в дом свою жену и увидел в глазах экономки ревность. Теперь мне предстояло устроить ее на работу в дом своих знакомых.

– И что ты ответила? – спросил я, слегка склонившись к Лине. Она что-то негромко промычала, и мне пришлось наклониться к ней так близко, насколько я мог. – Повтори.

– Я кивнула, – дрожащим голосом ответила она, и я замер.

– Кивнула? – переспросил, стараясь сдерживать эмоции.

– Я была не в себе! – выпалила она громче.

Я резко выпрямился, взял ее под локоть и потащил к подъезду.

– Мы сейчас войдем, и ты будешь вести себя как обычно. Сделаешь все, чтобы бабушка выздоровела. А как только это случится, ты идешь работать в другое место. И больше не появляешься в моем доме.

– Но…

– Ты меня услышала, – процедил я сквозь зубы.

– Но я же люблю тебя… вас, – последнее заявление она произнесла практически шепотом, столкнувшись с моим тяжелым взглядом.

Я не удостоил ее и словом. Любой ответ сейчас был бы неуместным, оставил бы ей лазейку и подпитал ее напрасные надежды.

Я торопился сбежать из дома своей учительницы. Оказав максимальную помощь, которую мог – вызов врача из клиники отца, деньги на тумбочке, строгий взгляд на Лину, – я попрощался с Маргаритой Павловной и выскочил из их дома, чтобы вернуться в свой. Я мог только представить, что там себе уже надумала Алсу, и чем это закончится для нас. Вариантов было два: либо она уже упаковала свои вещи и услужливый любящий брат забрал ее в дом родителей, либо она осталась в нашей квартире и рыдала, оплакивая преданное доверие. Я несся по улицам, подгоняемый картинками, которые рисовало мое богатое воображение. От мыслей о том, что Алсу осталась дома одна переваривать этот гребаный кивок Лины, внутри все сжималось.

Я домчал до дома настолько быстро, насколько позволял трафик на дорогах, припарковался в подземном паркинге и рванул к лифтам. Меня могло бы позабавить собственное поведение – я никуда никогда не спешу и не суечусь – но сейчас я был не в том настроении, чтобы забавляться. Лифт мучительно долго поднимал меня на нужный этаж, я слышал тихий шорох кабины и свое грохочущее сердце. Сжимал и разжимал кулаки. Кончики пальцев немели, потому что вся кровь устремилась в голову, шумела в ушах и мешала думать. Звон ключей, несколько шагов по квартире. Услышав шорохи в кабинете, я распахнул дверь и застыл на пороге. По телу разнеслась дрожь, меня передернуло. Кабинет просто разнесен в щепки. Все, что здесь можно было сломать, оказалось сломано. Но даже не это привлекло мое внимание. Алсу. Посередине комнаты. Растрепанная. Злая. Красивая. Сексуальная. И в руке у нее…

– Ятаган? Хороший выбор.

Она направила на меня клинок, блеснувшее на свету лезвие поприветствовало меня острым кончиком. Я сбросил ботинки и пальто прямо на пол, чего никогда не делал, но сейчас ситуация требовала решения, и я его уже принял. Во мне забурлил адреналин, лавой разносясь по венам. А еще возбуждение. Сильное, мощное, которое сдержать мне было не под силу. Я сделал два решительных шага и остановился примерно в двадцати сантиметрах от острия ятагана. Алсу подняла его выше, нацелившись мне в грудь.

– Национальное оружие наших предков, – я делал вид, что внимательно рассматриваю саблю, хотя уже знал на ней каждую щербинку. – В отличие от других видов клинков его лезвие не расширяется к острию, а идет ровно, слегка изгибаясь. Лучше всего подходит для рубящих ударов, хотя у него достаточно неудобная ручка. Но, думаю, к этому легко приспособиться с помощью постоянной практики.

Говоря спокойным, низким голосом, я наблюдал за тем, как в глазах Алсу медленно гасло пламя, которое я отметил, когда вошел в кабинет. Ее грудь начала двигаться размереннее по мере того, как дыхание приходило в норму. Во взгляде появилась щепотка замешательства и растерянности. Отличный коктейль, чтобы выбить у нее из рук оружие. Но я просчитался. Похоже, моя жена решила идти до конца, потому что когда я сделал выпад в сторону, она сделала точно такой же и резко дернула ятаганом так, что теперь его острие оказалось в паре сантиметров от моей грудной клетки.

– Не заговаривай мне зубы, Касим, – резко сказала она. – Зачем приехал? Надо было остаться выхаживать бабушку своей любовницы. Запомни: я не буду женой, которая терпит любовниц, подруг или вторых, третьих жен. Я буду единственной. Иного варианта нет.

– Ты считаешь, что я столько лет сходил по тебе с ума, чтобы сейчас завести любовницу, еще и у тебя под носом? Тогда я разочарован, Алсу, потому что ты невысокого мнения о моих умственных способностях.

Она прикусила губу, задумавшись, и я понял, что второй шанс упускать нельзя. Резко поднырнув под ятаганом, я врезался в талию своей жены, и она, вскрикнув, выронила клинок. К счастью, в сторону. Поступок был рискованным, я бы даже сказал идиотским, но из меня вырывался адреналин, который не позволял рассуждать здраво. Я просто… адски хотел свою жену. Завалив Алсу на ковер, я попытался перехватить ее руки, но каким-то образом она извернулась и на четвереньках поползла от меня прочь.

– Пусти, животное! – выкрикнула она, когда я схватил ее за лодыжку и потянул на себя. – Иди к своей Лине!

Я подхватил жену за талию, а затем сел на ее икры и поставил ревнивицу на колени. Прижался своей грудью к ее спине, перехватив за руки, и наклонился к ее уху.

– Когда к тебе вернется разум, ты можешь пожалеть о том, что сейчас произнесешь, поэтому лучше молчи.

– Да пошел ты! – выкрикнула она.

Мои брови сами собой взметнулись вверх.

– Ты умеешь ругаться? Я думал, что взял в жены покорную юную деву, а мне подсунули беса с ангельскими глазами. Требую компенсации.

– У Лины своей попроси! Она с радостью компенсирует все лишения.

Зажав ее руки между нашими телами, я сжал грудь Алсу, и она дернулась. Я улыбнулся. Моя фурия. Возбуждение уже вибрировало во всем теле. Я понимал, что просто до головокружения соскучился по жене. Моя рука сползла ниже. Алсу попыталась сжать ноги, но я успел проскользнуть между ними пальцами и вдавил ткань юбки в чувствительное место.

– Это тебе поощрение за ревность, – тихо произнес ей на ухо, пробираясь под резинку юбки и ныряя в трусики Алсу. Она снова попыталась дернуться, но я прижал ее к себе еще крепче. – Мне льстит, что ты защищаешь свою семью. Нас с тобой. Наши отношения. Что не сдаешься и не пасуешь.

Я чувствовал, как она дрожала от моих прикосновений. Сопротивлялась, но наслаждалась тем, как я кружил пальцами по влажному бугорочку. Дергалась скорее по инерции, чем из желания вырваться.

– Я никогда не спал с Линой, и никогда не стану. И в моей жизни никогда не будет другой женщины. Знаешь почему?

– Нет! – резко ответила она раздраженным голосом. Я бы даже сказал «рявкнула», но Алсу не идет это слово. С ней ассоциируются только нежные, легкие, как перышко, сравнения. Правда, в тот момент мне так не казалось. Моя львица рычала и была готова наброситься на соперника, чтобы разорвать его острыми, словно ятаган, клыками.

– Потому что я околдован своей женой. Опоен ею. По-настоящему одурманен.

Я прикусил мочку ее уха, вдавливаясь пальцами ниже в узкий вход, и Алсу выгнула спину. Из нее наконец вырвался стон наслаждения. Все, практически сдалась. Но похоже моя жена неплохо умела наводить морока, так что расслабляться было рано. Мои пальцы кружили быстрее и быстрее, пока я облизывал шею Алсу, нежный изгиб ушка, прикусывал плечо прямо через кофту. Медленно вытащил вторую руку, и руки жены тут же метнулись к моим бедрам. Я напрягся, ожидая, что Алсу начнет вырываться, но она впилась в мои мышцы, сжимая и царапая их. Да, точно сдалась.

Я чувствовал, что она была на грани. Бедра Алсу дрожали от удовольствия, дыхание стало частым и прерывистым. Уже не сдерживаясь, она вжималась попкой в мой стояк, который бесстыдно вклинивался между аппетитными полушариями ее ягодиц. Еще немного – и Алсу взлетит. Но мне нужно было показать ей, кто здесь главный, чтобы впредь думала сначала головой, а только потом делала выводы. Резко опрокинув ее вперед, я поставил Алсу на четвереньки. Дернул на себя за бедра, вклиниваясь между ними. Схватился за шов юбки – и в кабинете раздался громкий треск разрываемой ткани. Алсу снова вскрикнула и попыталась отползти, но я впечатал ее попкой в свои бедра. Сорвал трусики и, одной рукой расстегивая брюки, второй уперся в ковер так, что мое тело теперь нависало над женой.

– Я поощрил, теперь буду наказывать. За то, что поверила какой-то девке, а не своему мужу. – Взмах руки – и на молочной коже ягодиц отпечатался красный след от моей ладони. Алсу снова вскрикнула и задышала чаще, опустив голову, но – что удивительно – даже не дернулась. – За кабинет. – Еще удар. – За то, что подвергла себя и меня опасности, схватив оружие, которым не владеешь. – И снова шлепок.

Наконец мои брюки с боксерами были спущены до колен и я, притянув Алсу ближе, плавно протолкнулся в нее только наполовину. Хотелось ворваться. Так сильно хотелось, что дрожало все тело, мышцы словно задеревенели. Но она пока была не готова к таким эскападам. Это во мне бушевали звериные инстинкты, а в моей девочке пока еще нет, она физически не смогла бы принять жесть, которую я хотел дать ей. Я пообещал себе, что обязательно покажу позже, насколько разнообразным бывает секс, а сейчас… да, наказание.

Вжав Алсу щекой в пол, я начал входить в нее. Немного быстрее и глубже. Сцепив зубы и сжав толстую растрепанную косу в кулак, я из последних сил боролся с диким желанием. Еще быстрее. Еще немного. Рывок. Резкий, до самого упора. Спина Алсу выгнулась, а изо рта вырвался рваный выдох вместе со стоном. Готова. Взявшись за ее бедра, я начал вколачиваться сильнее. Не так, как мне бы хотелось, но это было лучше унылых телодвижений, которые сейчас не принесли бы мне полного удовлетворения. Еще один рывок, подача жестче, и вот уже наши бедра встречались с громкими шлепками, пока мы оба гнались за своим удовольствием. Мои глаза непроизвольно закатывались каждый раз, когда я слышал хриплые стоны Алсу и в который раз осознавал, кто подо мной. Что я наконец мог коснуться ее и взять.

Оргазм прокатился горячей волной по позвоночнику ровно в ту же секунду, как я почувствовал на члене пульсацию тугих внутренних мышц Алсу. В глазах потемнело, тело охватил жар, затылок на секунду онемел, а потом все поплыло, когда я взорвался, вжимаясь бедрами в Алсу и впиваясь пальцами в аппетитные половинки ее попки. Я думал, что задохнусь. На мгновение даже показалось, что у меня может остановиться сердце.

Мы упали на ковер и пролежали несколько минут, глядя друг другу в глаза и восстанавливая дыхание.

– Маргарита Павловна, – наконец произнес я, – это моя первая учительница. Лина – ее внучка. О том, что она влюблена в меня, я знал, но не придавал этому значения, пока не привел в дом тебя. Я уже подыскал ей другое место, так что больше она сюда не вернется.

– Ты подыскал его сегодня?

– Я привык иметь запасной вариант, так что нашел для Лины новое место работы в тот самый день, когда ты с ней познакомилась. Просто не успел озвучить ей свое решение.

– Ну да, для этого же нужен особый случай.

Я улыбнулся.

– Подожди, Алсу, я сейчас дух переведу и достойно отвечу на твой дерзкий тон.

– О, вы выдохлись, мой дорогой? – язвительно, но с абсолютно беззлобной улыбкой спросила моя жена. – Может, вам валокордина накапать или давление померить?

– Давление, значит, – произнес я угрожающим тоном, а потом подмял под себя Алсу. – Да, давление упало, надо повысить. Знаю я один безотказный способ. – А затем впился в улыбающиеся губы, чтобы снова и снова поощрять и наказывать, пока мы окончательно не выдохнемся.