Глава 37

– Сегодня в обед поедем смотреть дом, – произнес Касим, блокируя экран планшета и поднимая на меня взгляд.

– Я пока не уверена, у меня много пациентов. Ты же знаешь, перед Новым годом все стараются подлечить старые болезни, чтобы с чистой совестью наслаждаться праздниками, – улыбнулась я, допивая кофе.

– Но обед-то у тебя все равно будет. Мы успеем за час.

– Посмотреть дом за час? – удивленно спросила я. – Да как его за час посмотреть, Касим? Или это очень маленький дом?

– Маленький нельзя, мы планируем много детей.

Я прищурилась.

– Как много?

– Если не считать того, которого ты уже носишь, то еще, наверное, четверо, а то и пятеро.

Мои брови подскочили сами собой.

– Не перебор?

– Ну мы же это обсуждали.

– Но не шестеро же, Касим. Твоя мама родила пятерых, и все счастливы. У тебя и так большая семья.

– Я хочу свою большую, – твердо ответил он, сделав акцент на слове «свою».

Я покачала головой. Переубеждать его было бессмысленно. Все, что я могла сделать в этой ситуации – это не подпускать к себе мужа в период овуляции, потому что дай Касиму волю, он будет требовать, чтобы я рожала каждый год, как наложница в гареме.

– Давай перенесем осмотр дома на субботу, – я перевела тему, отдалившись от опасной. Все, что касалось семьи, для Касима было незыблемо и свято, спорить с ним было просто бесполезно.

– Хорошо. Тогда освободи субботу, я попрошу риелтора назначить на этот день просмотр всех домов, которые она для нас подобрала.

– Она? – внутри неприятно кольнуло.

Касим приподнял одну бровь.

– Она. Что-то не так?

– Нет, все хорошо, – пробубнила я, опуская взгляд на тарелку с овсянкой.

– Алсу, посмотри на меня. – Я подняла голову. – Мы договаривались, что обо всем говорим открыто. Что тебя беспокоит?

– Ничего, это глупости.

– Хочу слышать даже глупости. – Я молчала. Ну как я должна была сказать ему о своей ревности? Касим протянул руку. – Иди сюда. Давай, Алсу, – поторопил он, когда я не сдвинулась с места.

Я встала и подошла к мужу. Касим отодвинулся от стола, выставил колено и, потянув меня за талию, усадил на него. Перебросив мои волосы на другое плечо, Касим погладил пальцами край моей челюсти.

– Говори.

– Я ревную, – наконец выдавила из себя то, что беспокоило.

Черты лица мужа смягчились, и он улыбнулся.

– Это правильное чувство, моя девочка, но неоправданное. Я не давал повода.

– Не давал, – словно сознаваясь в каком-то проступке, тихо произнесла я.

– Значит, и оснований нет. Я верен тебе.

– Я знаю. Но я не могу это контролировать. Оно само так чувствуется.

Касим улыбнулся шире и поцеловал меня в губы, не убирая пальцы с моей щеки.

– Мне приятно, что ты ревнуешь, но в твоем положении лучше отметать любой негатив. Поэтому просто убеди себя, что повода для ревности нет. И не будет, слышишь?

– Мгм.

– Давай я отвезу тебя на работу.

– Тебе же в офис нужно.

Касим подался немного вперед и заговорщическим шепотом произнес:

– Я там начальник, могу себе позволить задержаться на пол часика. Хочу провести с тобой еще немного времени. Вечером, вероятно, придется задержаться на работе.

Я тяжело вздохнула.

– Уже разрешилась твоя проблема?

– Почти. Осталось совсем немного. Когда будем покупать елку?

– Можно в пятницу или в субботу, когда посмотрим дома. Мы могли бы заехать в торговый центр и купить игрушки. – Я поерзала на его колене, предвкушая эту атмосферу праздничного шоппинга. – Мои родители, кстати, не стали осуждать, но папа посмотрел на меня практически как на отступницу.

Касим улыбнулся и заправил прядь волос мне за ухо.

– Переживут. Заплети косу и поедем.

Я склонила голову набок.

– Ты же любишь мои распущенные волосы.

– Это только для меня, моя девочка. Остальные не должны видеть тебя такой.

Он снова поцеловал меня и легонько шлепнул по ягодице.

– Давай собираться.

Касим

Высадив Алсу у клиники, я направился в свой офис. Как только жена выпорхнула из машины, напряжение, которое я держал в узде рядом с ней, вернулось. С силой врезался затылком в подголовник. Хоть держи ее рядом с собой все время. У Алсу была чудесная способность отвлекать меня и перенаправлять мысли совсем в другое русло. А массаж, который она сделала мне вчера, вообще был как будто колдовским, потому что расслабил меня на весь вечер и ночь. Я даже забросил документы и, взяв жену на столе в кабинете, отправился с ней на диван к телевизору. Теперь же я снова чувствовал напряжение в каждой мышце.

Как только я вошел в приемную, Валя поднялась со своего места.

– Доброе утро.

– Доброе, – поздоровался я.

– Касим Мирзаевич, Герман просил предупредить его, когда вы появитесь в офисе.

– Предупреди. Скажи, что жду у себя.

– Кофе?

– Да, спасибо.

Я вошел в свой кабинет, довольный тем, как был вышколен мой персонал. Они не задавали лишних вопросов, и с ними не нужно было вести долгие беседы, лишний раз что-то объяснять. Меня утомляли длинные разговоры. Пожалуй, только с Алсу я мог быть многословным, потому что она провоцировала во мне словоохотливость. Чем больше я говорил, тем сильнее она раскрывалась, и мне это было по вкусу. Часто происходило так, что мне было достаточно задать тему разговора, а потом просто слушать ее мелодичный голос. Алсу забавляла меня тем, как могла задавать вопросы и сама же на них отвечать. Как она входила иногда в раж, а потом резко обрывала себя на полуслове, считая, что начала слишком много болтать. Ей так казалось, потому что она чувствовала контраст между моей молчаливостью и своей разговорчивостью, и считала, что меня это может напрягать. Но нет, я отдыхал рядом с ней. Расслаблялся так, как никогда и нигде прежде. Я мог часами слушать ее рассказы о работе. Мозг, привыкший запоминать детали, зачем-то фиксировал имена коллег, пациентов, нюансы заболеваний, симптомы и синдромы. Мне вся эта информация была ни к чему, но подсознание срабатывало уже на автомате.

– Доброе утро, – поздоровался Герман, входя в мой кабинет с чашкой дымящегося кофе. Поставил ее на стол и подтолкнул ко мне. – Валя передала.

– Спасибо. – Я поднял чашку и сделал глоток.

Сбросив пальто, я подошел к окну и отодвинул жалюзи, впуская в кабинет еще больше света. Засунул руки в карманы и повернулся лицом к Герману.

– Ну что там?

– Вы сказали, что не хотите пачкать руки кровью, и я пошел другим путем.

– Слушаю.

– Если собрать все планы построенных Доманским объектов за последние пять лет, его можно усадить за решетку на все пятнадцать. А если присовокупить его грязные делишки, то и на все двадцать пять.

– Где мы раздобудем планы?

Герман вынул из-под руки папку и с грохотом небрежно бросил ее на стол.

– Мы их уже раздобыли.

Я кивнул. Гера был не из тех людей, которые ждут похвалы. Он работал на результат и получал за это немаленькие деньги. Вот что он любил и ради чего так старался.

– Где возьмем остальное?

– Я нашел следователя, который давно мечтает прикрутить себе на погоны звездочки повнушительнее, и который грезит тем, как посадит Доманского. Там что-то о личном, я не вникал.

– Что есть у следователя?

– Много того, что дополнит красивую, но хаотичную картину преступлений Доманского.

– Тогда действуйте.

– Понадобится пара дней на подготовку, и мы это сделаем.

– Не затягивай, Гера.

– Не буду, Касим Мирзаевич. А ты полюбуйся пока на планы, там много интересного.

Он кивнул на папку на столе и молча вышел из кабинета, как делал всегда. Герман считал, что если кто-то хочет ему что-то сказать, они не станут медлить. А если молчат, то разговор окончен. Я разделял его мнение, так что не ждал, что он начнет спрашивать, может ли идти.

Присев за стол, я подвинул папку к себе. Затем набрал Валентину.

– Да, Касим Мирзаевич?

– Валя, набери риелтора, пускай назначит просмотр всех домов на субботу. И Лешу ко мне вызови.

– Хорошо.

Я открыл планы Доманского и начал просматривать их, попутно попивая кофе. У меня в голове не укладывалось, как управление градостроительства могло такое допустить. Нет, я, конечно, понимал, что деньги открывали нужные двери и ставили нужные подписи. Но чтобы настолько?

– Касим Мирзаевич, вызывали?

Я поднял голову, в дверях стоял Алексей.

– Проходи. Дверь закрой.

Нам предстоял нелегкий разговор, и Алексей наверняка уже почувствовал это по моему тону.

– Что с крысой?

Алексей опустил голову и сжал ладони.

– Леша, скажи мне, как так получилось, что твой младший брат предан не тебе, а постороннему человеку?

Он молчал. Никто не хочет признавать, что в твоей семье завелся подлый человек, портящий идеальную картину твоего мира. Что тот, кому ты доверял, как себе, предал тебя.

– Что думаешь делать?

– Вы же понимаете, я не могу…

– Я знаю. Поручи кому-то другому.

Алексей вскинул голову, бросив на меня острый, как молния, взгляд. Я смотрел спокойно, размышляя о том, дал бы я еще один шанс оступившемуся младшему брату или пустил бы его в расход. Если бы это были Азат или Мунир, дал бы, не задумываясь. Потому что знал, что мои младшие братья не способны на подлость. Попасть по незнанию – да, но предать – вряд ли. А вот на что был способен брат Алексея, я не знал.

– Леша, давай, как на духу, – сказал я, давая ему понять, что жду правду.

– Он молодой еще, глупый совсем. Захотел быстрых денег. Раскаивается.

– Так что ты думаешь делать?

– Это вам решать.

– Если я решу, твоя мать останется без одного из сыновей. Думай, Леша.

Он сжал руки в кулаки.

– Я отправлю его в армию.

– Правильное решение. Не просто в армию, Леш, в спецназ. Туда, где из него действительно сделают человека, который умеет думать. Только ты должен понимать, что жажда наживы от этого вряд ли испарится.

– Я понимаю.

– Поговори, вправь мозги и отправляй. Дальше видно будет.

– Спасибо, Касим Мирзаевич.

– Это первый и последний раз, Алексей. В следующий раз все косяки лягут на твою голову.

Он кивнул.

– Я это понимаю.

– Хорошо. Свободен.

Леша развернулся и направился на выход. Все его тело было напряжено, он двигался размашистой и тяжелой походкой. Я видел, что ему стыдно за члена своей семьи, больно от предательства, которое не было простой глупостью. Это была настоящая подлость, которую тяжело принять и простить, потому что ее источником являлся один из самых близких людей. И я не завидовал своему безопаснику, но надеялся, что ему хватит мужества достойно пережить этот эпизод.