Глава 39

Это был самый страшный день в моей жизни. Он стал даже хуже того, когда в отца стреляли. Наверное, потому что тот я давно пережила, а этот только наступил. И я снова была в ступоре. Словно в замедленной съемке наблюдала за тем, как дернулся Касим, а потом его взгляд из обычно сурового и жесткого стал растерянным и даже немного испуганным, после чего он начал медленно оседать на землю. Я застыла и перестала дышать, пока еще не осознавая, что произошло. А когда понимание пронзило меня, позвоночник обдало холодом. Внутри меня нарастала истерика, мысленно я вопила во все горло, пытаясь растормошить себя и напомнить, что я врач, что надо двигаться и сделать что-нибудь. Но тело застыло, словно каменное изваяние, горло сжалось, и я лишь хватала воздух внезапно пересохшими губами, не в силах произнести ни звука. Я слышала визг тормозов, выстрелы, краем глаза видела, как из машины выбежал Алексей, за окном мелькали тени охранников Касима, но все еще не могла ничего сделать. А потом я поняла, что если сейчас не возьму себя в руки, то могу больше никогда не увидеть улыбку мужа. И тогда словно отмерла. Тело как будто накачали адреналином, который помогал мне двигаться.

Я выскочила из машины, оббежала ее, оттолкнула охранника и бросилась к Касиму.

– Леша, убери Алсу, – слабо скомандовал он.

Алексей сидел на асфальте возле моего мужа, подкладывая ему под голову куртку. Я не слушала Касима. Бросилась к нему, упав рядом на колени. Трясущимися руками провела над грудной клеткой, наблюдая, как по шоколадного цвета свитеру расплылось влажное пятно.

– Касим, – дрожащим голосом произнесла я. Вышло больше похоже на хрип. Надсадный, скрипучий, как будто мое горло заржавело. – Пожалуйста, Касим. Прошу тебя. Леша, скорую!

– Уже вызвали.

– Леша, забери Алсу, ей нельзя, она беременна.

– Только прикоснись ко мне! – рявкнула я внезапно прорезавшимся голосом, ткнув пальцем в сторону охранника.

– Алсу Вахидовна. – Он был непреклонен.

– Леша, Касим, пожалуйста, я же врач.

– Ты ничем не поможешь, – тихо произнес Касим, стремительно бледнея. В холодном свете автомобильных фар подъехавшей машины охранников он выглядел так, словно уже одной ногой находился в могиле. И самое страшно, что я не могла быть уверена, что это не так.

– Касим, прошу тебя, – умоляла я, роняя на его грудную клетку крупные слезы. – Умоляю. Если что-то… если ты… позволь мне быть рядом.

Он крепко сжал челюсти, скривившись от боли.

– Алсу, уходи.

– Нет! – выкрикнула я. – Ты не можешь меня выгнать! Не прогоняй.

– Леша, – процедил он сквозь зубы, и меня, взяв за талию, подняли в воздух.

– Нет! Касим! Прошу тебя! Не-е-ет!

Я ревела как тогда моя мама. Кричала, срывая голос, отбиваясь от крепкой хватки охранника. У меня началась истерика, и теперь она была уже не внутри меня, а снаружи. Выплескивалась в криках и брыканиях. Я прервалась только на минуту, глядя на то, как на территорию парковки въезжала скорая из нашей клиники. Облегченно выдохнула, Леша позвонил по правильному номеру.

– Если ты меня сейчас не отпустишь, я тебя уничтожу! – рявкнула на охранника.

Он пару секунд посомневался, но, когда началась суета со скорой, все же поставил меня на землю. А мне и не нужно было большего. Я быстро слилась с врачами возле машины, давая им необходимые данные. Возраст, имя, услышав которое, они начали работать быстрее. Через несколько минут Касим уже лежал на носилках в машине скорой, я рядом с ним, и мы мчали с мигалками в нашу больницу. Это немного успокаивало. Там работали лучшие специалисты в городе, которые просто не могли дать моему мужу умереть. Особенно учитывая, что Касим был совладельцем клиники.

Дрожащими пальцами я сжимала руку Касима, глядя на манипуляции фельдшера.

– Ты зря поехала, – произнес муж. Из-за кислородной маски я едва его слышала.

– Ну да, надо было поехать домой наряжать елку, – прорычала я.

В тот момент я не думала о том, чем мне обернется в дальнейшем моя дерзость. Сейчас самым важным было вытащить из Касима пулю и переждать эту адскую ночь. Я знала такого типа ранения. Обычно врачи давали сутки. Если выкарабкается – будет жить. А он должен был жить. Мы не слетали на Мальдивы, не посадили елку в саду своего нового дома. Даже не переехали туда! И Новый год не встретили! По моим щекам снова заструились слезы. Телефон Касима пиликнул в его кармане. Я дотянулась и достала аппарат. На нем большими буквами высветилось «Папа». Я судорожно вздохнула, сдерживая новую волну истерики, и ответила на звонок:

– Здравствуйте, Мирза Рашидович.

– Алсу, что случилось?!

– Касим… в него… – я всхлипнула. – Стреляли.

– Он жив? – я слышала звон металла в голосе тестя.

– Да. Везем в нашу больницу.

– Буду через двадцать минут, мы с Барией уже едем. Тише, девочка, он выживет. Ну все, прекращай, потом поплачешь от счастья, а сейчас бери себя в руки. До встречи.

Я и сама не заметила, как начала рыдать в голос, совершенно не сдерживая эмоции. Медсестра подала мне маленький пластиковый стаканчик. Я понюхала содержимое. Валерьянка. Выпила, скривившись, и вернула стаканчик, поблагодарив девушку. Бросив на нее еще один взгляд, я узнала девочку, что периодически прибегала в наше отделение, если кого-то из наших пациентов доставляли по скорой. В ее взгляде было сочувствие, от которого становилось еще хуже. Отвернувшись, я вперилась взглядом в наши сплетенные с Касимом руки. Его пальцы были в крови. Наверняка он схватился за грудь, когда в него выстрелили. Мне тут же хотелось взять салфетки и оттереть эти следы. Желание было настолько маниакальным, что мой взгляд начал метаться по салону скорой в поисках того, чем можно было очистить пальцы от крови. Но я даже не успела закончить свое исследование, как мы приехали в больницу.

А дальше закрутилось. Забег по коридорам, подъем в хирургию, отказ от моего присутствия на операции, как бы я ни уговаривала хирурга, он был непреклонен. Наконец передо мной, упруго покачиваясь, закрылись двери операционной, и я попятилась назад, пока не врезалась спиной в стену, по которой медленно сползла на пол. Я сидела неподвижно, тупо глядя на двери, за которыми мой муж боролся за жизнь. Перед самым приездом в больницу он потерял сознание, и теперь я мысленно считала секунды, а затем и минуты, молясь Всевышнему, чтобы он помог Касиму выжить. Я слышала шаги по коридору, но у меня даже не было сил поднять голову и посмотреть в ту сторону.

Приехали родители Касима. Я слышала, как причитала Бария Артуровна, захлебываясь слезами. Мы обнимались и плакали вместе. Потом долго сидели на пластиковых стульчиках в ожидании вердикта врача.

– Я беременна, – произнесла не своим голосом, когда мы немного успокоились.

– Ох, девочка, моя, – выдохнула мама Касима и обняла меня, снова расплакавшись.

А я уже не могла плакать. Только беззвучно молиться и смотреть в одну точку, обнимая себя за плечи. Я боялась моргнуть, потому что мне казалось, что если хотя бы на мгновение прикрою глаза, то усну от усталости и никто не расскажет мне, если с Касимом что-то пойдет не так. Я пожалела, что рассказала его родителям о своем положении. А вдруг будут плохие новости и они побоятся мне их озвучить? Что, если я до последнего буду надеяться, а мои надежды не оправдаются?

Наконец, спустя практически вечность, дверь в операционную открылась, и из нее вышел Андрей Витальевич. Он стянул маску и шапочку, вытирая последней лоб.

– Все нормально.

Как только он произнес эти слова, я почувствовала, как все мое тело налилось тяжестью. Ноги стали свинцовыми. Я дважды попыталась встать, но оба раза безуспешно. Андрей Витальевич пожал руку папе Касима и кивнул.

– Жизненно важные органы не задеты, но крови потерял много. Пуля прошла навылет. Мы заштопали. Надо будет полежать пока, отдохнуть. Без нагрузок, на санаторном режиме. Через пару недель будет молодцом. У вас боец, Мирза Рашидович, не волнуйтесь. А тебе, Алсу, – он грозно посмотрел на меня, – надо поехать домой и отдохнуть.

Я быстро покачала головой.

– Я останусь с Касимом.

– Он до утра будет в реанимации.

– Я с ним буду, – настойчиво давила я.

– Пускай останется, – спокойно сказал отец Касима.

– Спасибо, – прошептала я.

Андрей Витальевич кивнул.

– Только зайди в ординаторскую и поешь. На тебе лица нет.

– Я не голодная.

– Ты, может, и нет, а ребенок внутри тебя тоже стресс пережил. Утром к врачу на осмотр. Может понадобиться укол снять тонус.

– Откуда вы знаете? – Я инстинктивно накрыла живот ладонями.

Андрей Витальевич хитро улыбнулся.

– А ты думаешь, почему я не разрешил тебе присутствовать на моих операциях? Справился о тебе у Тамары Алексеевны, сдала тебя начальница.

Я вздохнула.

– Все хорошо будет, вы меня только к Касиму пустите.

– Волосы собери и надень халат. Будьте здоровы.

Он развернулся и пошел на выход из оперблока, а я растерянно трогала волосы в попытке отыскать на голове хиджаб, но его там не было.

– Я пойду, – пробормотала я. – Только… Бария Артуровна, у вас нет платка?

Она размотала с шеи широкий шелковый шарф и помогла мне повязать его на голову.

– Все будет хорошо, слышите? Приедете домой, выпейте успокоительного. Я позвоню вам утром. – Я наконец ожила и вспомнила, что здесь не только я волновалась за Касима, но вместе со мной от неизвестности умирала и его мама.

– Мы останемся здесь, Алсу, иди, девочка. Будем в кабинете главврача.

– Спасибо, что приехали.

– Это мой сын, – ответила она.

– Да, – коротко отозвалась я и с третьей попытки наконец встала на дрожащие ноги.

В реанимацию я шла пошатываясь и периодически хватаясь за стены. У меня сильно кружилась голова и тошнило. Но сейчас меня остановила бы только собственная смерть. Я знала, что не успокоюсь, пока не увижу Касима. Мне нужно было просто взглянуть на него, осознать, что он жив, и тогда я бы смогла расслабиться.

– Доброй ночи, – прохрипела я, запахивая медицинский халат, который взяла у коллег в ординаторской.

– Доброй, – с опаской произнесла медсестра, глядя на меня.

– Я его жена.

– Так нельзя же, – прошептала она.

– Андрей Витальевич разрешил. Я здесь работаю.

– Точно? – я кивнула.

– Вы можете идти отдыхать. Если что-то пойдет не так, я сообщу.

– Я уточню у врача.

– Конечно. Спасибо.

Медсестра вышла из палаты реанимации, а я медленно подошла к огромной кровати, на которой лежал Касим, вокруг него вились трубки и капельницы. Аппараты мерно пикали, давая понять, что его жизненные показатели в норме. Теперь, когда я увидела это своими глазами, наконец осознала и немного успокоилась. Подтянув стул ближе к кровати, я взяла мужа за руку, положила голову на наши сплетенные пальцы и принялась ждать утра.