Глава 20

– Искать тебя я начал два года назад, – рассказывал Ник дальше. – Конечно, это было непросто. Прошло много лет, никто понятия не имел, что за семья тогда приехала на озеро с младенцем. А инструмент поиска у меня был один – запах, твой личный, уникальный запах… Знаешь, конечно, сейчас он изменился. Стал женским. – Янтарные глаза Ника хищно сверкнули, а я невольно дернулась внутри. Все же я наедине с хищником, и неизвестно, насколько мой статус хозяйки защищает от его самоуправства. – И еще сохранялась моя личная интуиция пса, тоскующего по своему человеку. Но все же наводки были. Я понимал, что та семья скорее всего жила где-то в Карелии или в Санкт-Петербурге, раз приезжала на карельское лесное озеро на своей машине. Я стал посещать Петрозаводск и другие карельские города, пригороды Санкт-Петербурга. Бегал по нашему городу по ночам… Все было безрезультатно. Но буквально чуть больше месяца назад я ездил по делам в Выборг. Признаюсь, уже бывал там неоднократно, но в этот раз на одной уединенной улочке я уловил… Да, Тина, это было оно. Самый сладкий для меня запах. Твой. Тонкая ниточка посреди бесполезных и привычных запахов провинциального городка. И еще кое-что знакомое: постаревший, но узнаваемый запах твоих родителей.

– Да, они живут в Выборге, а я иногда к ним езжу, – вставила я.

– Я пошел на запах и нашел их квартиру. Тогда мне хотелось визжать от радости… Волк рычал внутри, видя эту собачью эйфорию, но я уже не мог устоять. Дальше было несложно узнать, кто живет в этой квартире, как ты понимаешь, у меня есть связи в административных кругах. И кто их дочь, где работает и живет. Так месяц назад я впервые встретил тебя возле твоего дома. Я отводил глаза тебе и всем прохожим. Ты не видела пса, что подпрыгивал от радости, вилял хвостом и просто катался по земле, вдыхая твой аромат и ощущая твою энергетику! Которому хотелось стать видимым и ластиться к твоим рукам, лизать твои щеки… С тех пор я каждое утро и вечер провожал тебя, ждал у маршрутки, незаметно следовал за тобой. Мне стало легче в чем-то, а в чем-то еще ужаснее. Потому что теперь я мог наблюдать за тобой, как бы быть рядом, но не мог прикоснуться к тебе или поговорить с тобой. Это была сладкая и изощренная, утонченная пытка. Ведь теперь моему естеству было мало видеть тебя, оно хотело приблизиться, быть рядом постоянно, служить! Проклятье! Я думал о том, как с тобой познакомиться, войти в доверие, хотя мой волк по-прежнему рычал и выворачивал меня наизнанку. Предполагал сделать это в человеческой ипостаси… Стать другом или… не важно. В общем, позавчера все решилось, когда я ждал тебя возле дома, но уловил твой запах в темном парке, а потом почувствовал в нем нотки страха. Дальше я летел через кусты, и только нежелание еще больше напугать тебя удержало меня от кровавой расправы над теми подонками. И все… Потом я не мог уйти. Да и идея пробраться к тебе в дом и в душу в виде собаки-спасителя показалась мне неплохой. Даже забавной по-своему…

– Пробраться в душу, – усмехнулась я. И подумала, что вот и Грегори Дарт, похоже, пытается пробраться мне в душу, просто другими методами. – Весьма расчетливо.

– Да. Знаешь, части меня хочется, чтобы ты нуждалась во мне так же, как я в тебе, – признался Ник, пристально глядя в глаза. – Я бы даже сказал – большей части. Волку кажется несправедливым это неравенство. Оно его бесит. Меня бесит, что мне хочется исполнять твои приказы. Что мне сложно устоять, когда ты говоришь мне что-то сделать. Меня просто выворачивает в такие моменты!

По лицу Ника пробежала тонкая судорога.

– То есть ты должен слушаться моих… прости, Ник, я не знаю, как еще сказать! Моих «команд»?!

Ник невесело рассмеялся и скрестил на груди руки, закрываясь.

– Знаешь, тут все не так просто, – усмехнулся он. – Если бы я был только псом, то пришлось бы тебя по-настоящему слушаться. Но, во-первых, даже самые лучшие собаки не всегда беспрекословно слушаются своих хозяев. А во-вторых, я еще человек и волк, и эти мои составляющие могут удержать меня от слепого следования твоим приказам. Это просто… очень тяжело внутри. Словно меня разрывает на части. Но устоять можно. Обычно. Четко работает лишь одно: я не могу сделать что-то в отношении тебя против твоей воли.

Ну слава богу. Совершенно не хотела пользоваться властью над Ником, но понимание, что я могу в случае чего защитить себя от его звериной ипостаси, успокаивало.

– Ник, послушай, – сказала я, – я совершенно не хочу тебе ничего приказывать. Я не хочу, чтобы ты был моей собакой. Не хочу неравенства. Скажи, сколько времени нужно, чтобы произошло насыщение? Чтобы ты стал свободен от меня… Мне тоже неприятно, что ты насильно ко мне привязан.

Ник помолчал, словно раздумывал, сказать ли правду.

– Я не знаю, – наконец признался он. – Никто не знает. Я даже не знаю, точно ли оно произойдет.

– Но как нам быть? Я приютила пса, который меня спас. Это было моим долгом! Но держать дома собаку – это совершенно другое, чем жить с человеком. С молодым мужчиной! Ник, а если я, например, выйду замуж? Что тогда?

– За Грегори Дарта?! – взвился он.

– Да при чем тут Грегори Дарт! Ты понимаешь, что у меня не может быть личной жизни и у тебя, видимо, тоже, пока ты живешь у меня? И сколько это продлится, мы не знаем! Вдруг нам придется быть вместе до шестидесяти лет или вообще всю жизнь?

– Да, понимаю. Но я должен быть с тобой, в твоем доме. Иначе рехнусь, – ответил Ник. Снова очень пристально посмотрел на меня. – Я знаю лишь один выход, который разрешит все эти проблемы. Ты должна стать моей женщиной. Тогда вопрос решится в целом и навсегда.

Он произнес это твердо и невозмутимо, хоть его пристальный взгляд пытался проникнуть внутрь меня, искал там что-то. Очень навязчиво и властно искал…

– Что-о?! – изумилась я. – Вот просто взять и стать твоей женщиной?! Может, еще и замуж за тебя выйти? Ты с ума сошел? Мы совсем друг друга не знаем! И вообще…

Грегор

Я летел в ночном небе. Огни большого города горели внизу, протянулись стройными нитями дорог. Прожекторы подсвечивали исторические здания.

После всего, после Тининых губ под моими губами, лишь одно могло дать покой и свободу – полет. Полет, который я так редко себе позволял в этом мире, хоть ни одна живая душа не сможет уловить в небе мой силуэт…

Да, с Тиной все пошло не так, как я планировал.

Нет, я не желал ей зла и изначально. Девушка была для меня лишь инструментом. Очень ценным, тонким, единственно возможным механизмом, чтобы спасти себя. Но и делать ей особенно плохо я не планировал. За свою работу она даже заслужила бы мою благодарность и вознаграждение. С таким инструментом нужно обращаться бережно, филигранно. Не ломать, не насиловать волю по-настоящему.

Она должна полюбить меня, беззаветно, такого, какой я есть, и тогда все мои проблемы решатся. Потом я ушел бы, вознаградив Тину, насколько возможно.

Единственный вред, который она получила бы, – разбитое сердце. Но я не верю в разбитые сердца, в неспособность быть без кого-то, которую люди воспевают в своих песнях и книгах.

Все и без всех могут. Все могут быть без кого-то и без чего-то, как бы дорого оно им ни было.

Я тому хороший пример. Разве не больно мне от всего, что я потерял? Больно. Особенно было больно раньше, пока мое юное сердце горело. Но с любой болью можно жить.

Пока сердце бьется, можно жить и даже преуспеть, что бы ни творилось у тебя внутри.

А потом чувства начали ослабевать, и я уже почти не думал о своей потере.

Тина тоже справилась бы. А может, я просто загипнотизировал бы ее на прощанье, заставив забыть себя и все, что со мной связано. Несмотря на то что этот мир ослабляет мою ментальную силу, я даже толком читать мысли не могу, такая возможность у меня есть до сих пор. Это был бы маленький прощальный подарок маленькому ценному инструменту.

Но все пошло не так!

И беда не в ней… Хотя в ком же тогда? Конечно, в ней, раз это к ней так влечет меня.

В тот же миг, когда эта худая, изящная, отчаянная и очень умная девушка вошла в мой кабинет, я понял, что хочу, чтобы она была рядом.

Не ради своего спасения, а ради того самого, что заставляет людей думать, что они не могут без кого-то. Загадочного, странного влечения, желания приблизиться, лелеять и обладать одновременно.

Потребности в другом живом существе. Кто знает, почему именно в этом…

А потом я провел партию, так чтобы удержать ее и одновременно подстегнуть ее чувства, создать ту игру, что зацепит ее и заставит стремиться ко мне.

Должна полюбить таким, какой я есть? Вот я такой и есть. Игрок, странник. Давно таким стал. И это лучшее, что я мог показать ей сразу. Ведь начни я вести себя как любой из придурков-соблазнителей, и это буду уже не я. Она должна полюбить меня, а не маску. К тому же это было бы уже не добровольно.

Я провел партию, но кто бы знал, чего мне стоило отпустить ее, отправить в магазин, дать ей глоток воздуха. Еще сложнее было отвезти ее домой, а не в свой полуобустроенный особняк за городом, который я прикупил неделю назад. Не спрятать, а дать ей время без меня. Совсем сложно – потому что тогда я уже распробовал ее.

Но к тому моменту мне уже хотелось лишь одного – чтобы ей стало хорошо и спокойно. Это было важнее.

Пожалуй, все, что произошло, – слишком много для одной маленькой хрупкой девушки. И раз моя магия ей вредит, раз я пугаю ее, я должен хотя бы ненадолго отойти за кулисы, несмотря на то что холодное сердце кровоточит от этого.

Ха! Я взрезал крыльями мощный порыв ветра, поймал его и заложил круг над бескрайними лесами, что тянулись теперь подо мной. Большая страна, богатая страна. Когда летишь над ней, начинаешь ощущать свободу.

Ха! А ведь это «кровотечение» – настоящее чувство. Редкость для меня.

И еще… Это совсем выбивало почву из-под ног. Дело в том, что мне не просто хотелось прижать к себе ее трепещущую душу и хрупкое, нежное тело. Не в том, что каждое ее слово, адресованное мне, словно бы падало в холодную бездну, что давно живет внутри меня, и рождало в ней небольшое теплое пятно.

Не в этом дело…

С Тиной я ощутил давно забытое. Чувство, словно я не один.

Отсутствие одиночества, может быть даже – что-то вроде близости.

И это выбивало почву из-под ног! Это как сладкий наркотик, который хочется вколоть себе вновь и вновь. Уход от холодной и жесткой реальности в тепло на двоих.

Которого она не ощущает.

Пока не почувствовал это в тот момент, когда она села в мою машину, даже не понимал, насколько одинок я был.

Отделенный от всего и вся. Одиночка. Сильный, могущественный игрок. Тот, кто играет с планетами и мирам. Один на один.

Конечно, у меня есть Эрми. И Криппи – эта малышка всегда немного согревала меня. Но все это не то. Никто из бескрылых не поймет меня, не проникнет в душу.

А Тина проникла. Сама того не зная.

Проклятье! Или благословение.

Я не планировал так. А теперь планы рушились на глазах.

Я не смогу использовать девочку, о чем и сказал ей. Не смогу оставаться равнодушным. Скорее это она поманит меня близостью. И в любом случае я не буду обижать ее. Не буду разбивать ее глупое девичье сердечко.

Если ничего не выйдет, я просто уйду так, чтобы не причинить вреда ни ей, ни миру, в котором она живет. Прощальный подарок будет таким.

И все же она поблагодарила меня, оценила. Она хотела продолжения стремительного поцелуя. Это было по-настоящему. Очень по-настоящему… Слишком по-настоящему для меня!

А значит, шансы есть. В любой игре есть шансы, пока ты из нее не вышел.

И из этой игры мне рано выходить. Особенно если учесть, что на кону я сам.

Тина

Сказать, что Ника передернуло от моей реакции, – это не сказать ничего.

Его лицо скривилось, а руки сжались в кулаки. Несколько мгновений мы напряженно смотрели друг на друга. Я была так ошарашена и даже возмущена, что не боялась разозлить его зверя. Тем более что этот зверь не может тронуть меня.

На долю секунды даже захотелось указать ему на дверь. Прости, Ник, но ведь хозяйка квартиры вообще-то может выгнать непрошеного квартиранта, если тот становится особенно наглым.

Но, конечно, я этого не сделаю.

Потом Ник глубоко вдохнул, выдохнул, разжал кулаки.

– Почему ты так возмущена? – спросил он мягко. – Этот вариант хорош для всех. Ты нравишься мне. Очень! Я хочу тебя во всех смыслах. И я вижу, что тебя тянет ко мне. Тебе легко со мной общаться, я для тебя свой. И физически привлекателен. Уверен, у нас получится хорошая семья. Пожениться ведь и правда будет правильно.

Сумасшедший, решительный, прямолинейный оборотень. Человек, решающий вопросы со звериной прямотой и простотой. И как-то разом перестала на него сердиться, хоть он излишне откровенно разложил мое к нему отношение по полочкам.

Готов жениться, хочет быть со мной. Это подкупает. Женщин всегда подкупает готовность к серьезным отношениям.

Интересно только, что движет им?

– Ник, послушай… Видимо, ты хочешь всего этого, потому что твой пес хочет служить мне. Этого недостаточно, чтобы быть парой. Это патология, – сказала я. – Мужчина и женщина должны любить друг друга.

– Что есть любовь? – Ник вдруг встал и посмотрел на меня сверху вниз, глаза загорелись, почти как у Грегори Дарта. – Кто скажет? Знаешь… – Он на мгновение отвернулся, словно раздумывая. – Сначала я хотел быть с тобой лишь как пес. Чтобы излечиться или хотя бы не свихнуться. Но я месяц… Понимаешь, месяц?! Следил за тобой. Незаметно был рядом. Я знаю каждый твой жест, каждое движение, каждый оттенок аромата. Знаю, когда ты грустишь, а когда тебе хорошо. Знаю, как ты устаешь, ты ведь такая маленькая и хрупкая! И когда я оказался рядом по-настоящему, когда этот псих тебя похитил, я чуть не сошел с ума! И понял, что ты нужна не только моему псу. Ты нужна мне, Тина! Целиком. Как женщина нужна мужчине. Сегодня это стало очевидным! Я не знаю, какое отношение это имеет к любви и имеет ли, но, по-моему, это то самое, что связывает пару. Не отказывай нам в этом шансе!

Я не успела ничего возразить.

Ник сделал одно неуловимое движение, быстрее, чем мог бы любой человек, наклонился, одна его рука оказалась у меня под лопатками, и он вздернул меня на ноги.

Я повисла в его объятиях, упираясь руками ему в грудь. Резкое ощущение – его сила, его страсть, моя гибкая слабость – волной прошлось по телу. Это была почти болезненная волна, жажда близости, еще большего контакта.

Он обнимал меня слишком сильно, даже чуть-чуть заломило ребра, но это было приятно. Странно приятно.

Звериная страсть будила что-то очень женское, почти первобытное во мне.

– Что? Скомандуешь, чтобы я тебя отпустил? – хрипло прошептал Ник, склоняясь к моему лицу. – Сможешь?

Я не то чтобы не смогла… Я опять просто не успела. Он был намного быстрее и решительнее меня.

Я и глазом не успела моргнуть, как Ник накрыл мои губы губами, впился, начал целовать.

С полным погружением, терзая, решительно ловя мой язык своим. Придерживал одной рукой мой затылок, не отпускал, и мне некуда было деться при всем желании.

Вот ведь! С какой легкостью он обошел тот факт, что «не может ничего сделать со мной против моей воли»…

Впрочем, кто сказал, что я не хочу целоваться с ним?

Еще утром хотела.

Я отдалась поцелую. Не делала ничего сама, но обмякла в его руках.

Страсть смяла и скрутила тело…