Глава 54

Я проснулась не от кошмаров.

Это было первым чудом.

Вторым чудом было то, что я вообще проснулась. Мир возвращался ко мне медленно, слоями. Сначала — запахи. Не ладан и пыль древней крипты, а сандал, озон и едва уловимый, очень личный, мужской запах. Запах Асмуса.

Потом — ощущения. Я лежала на чем-то невероятно мягком. Черный шелк, его шелк, и его кровать. Я была в его гнезде. И я была укрыта чем-то невыносимо тяжелым и теплым. Я с усилием разлепила веки. На мне лежал его парадный плащ из меха темной куницы.

Третьим чудом был он сам.

Он спал. Асмус не лежал рядом со мной. Он сидел на полу, прислонившись головой к краю кровати, прямо у моей руки. Его голова покоилась на одеяле в нескольких дюймах от моей ладони. Он спал, как солдат на привале, — тревожно и чутко.

Его лицо, такое знакомое и такое чужое во сне, было безмятежным. Исчезла вечная складка между бровей, пропала жесткая линия губ. Он выглядел моложе. Уязвимым. Я смотрела на него, и мое сердце сжалось от такой пронзительной нежности, что стало трудно дышать. Этот человек, этот дракон, этот Император, державший в страхе континент, спал на полу у моей кровати, как верный пес, караулящий покой своей хозяйки.

Я пошевелила пальцами и коснулась его волос.

Он проснулся мгновенно.

Его глаза распахнулись, в них на долю секунды мелькнул дикий, сонный ужас, а затем — узнавание.

— Лиана?

Я попыталась улыбнуться.

— Доброе утро, Ваше Величество. Кажется, вам не очень удобно спать на полу.

Он смотрел на меня так, будто я была призраком, а потом положил свою голову мне на ладонь, которую я все еще держала на краю кровати, и закрыл глаза, вдыхая мой запах, впитывая мое присутствие, удостоверяясь, что я реальна.

С этого дня началась моя новая жизнь. И она была… странной.

Я, Императрица, стратег, «Ангел Кометы», спасшая столицу, — не могла ходить.

Энергия, которую я пропустила через себя, не убила меня, но она выжгла мое тело дотла. Я была как новорожденный птенец. Первые дни я не могла даже сама держать ложку.

И это стало самым большим откровением. Император Асмус, чьи руки привыкли держать меч, чьи приказы решали судьбы тысяч людей, молча сидел у моей кровати и кормил меня.

— Асмус, нет, — прошептала я в первый раз, когда он поднес ложку с бульоном к моим губам. — Это… это неправильно. Позови служанку.

Он посмотрел на меня.

— Служанки боится меня до икоты. Открой рот, Лиана. Это приказ.

И я подчинилась. Потому что спорить у меня не было сил.

Так и потекло наше время. Он правил Империей, не выходя из спальни. Гао и Цзинь приходили с докладами. Они стояли у двери, стараясь не смотреть, как их грозный повелитель терпеливо стирает салфеткой бульон с моего подбородка. Это было сюрреалистично.

Постепенно ко мне возвращались силы. Через неделю я смогла сидеть. Через две — стоять, держась за его руку. Каждый мой маленький шаг он встречал с такой гордостью, будто я выиграла очередную войну. Весь его мир, вся его колоссальная, драконья воля, вся его одержимость — все это теперь было сосредоточено на одной-единственной цели: поставить меня на ноги.

Весь дворец стоял на ушах.

Я узнала об этом, когда ко мне наконец допустили Анью. Моя верная служанка вошла в покои Императора, дрожа как осиновый лист. Она упала на колени не передо мной, а в десяти шагах от кровати, боясь поднять глаза.

— Ваше Величество… Ваше Величество Императрица… — лепетала она. — Весь дворец молится о вашем здравии…

— Встань, Анья, — мягко сказала я. — И подойди.

Она подползла ближе.

— Что там, во дворце? Говори.

— Ох, Ваше Величество… — ее глаза были огромными. — Все только о вас и говорят! Что вы — святая, что вас поцеловали Небеса! Что вы голыми руками остановили проклятие! А Его Величество… — она понизила голос до испуганного шепота, — …говорят, он стал другим. Он… он даже не смотрит на других женщин! Он все время с вами!

Я не смогла сдержать улыбку. Бедный Асмус. Он своим поведением ломал все шаблоны.

— А еще, — выпалила Анья, — лекарь Чен сказал, что вы… что вы теперь обычная.

— Это правда, Анья, — тихо сказала я.

— И… и Его Величество знает?

— Знает.

— И он все равно… — она осеклась.

— Да, Анья, — я вздохнула.

В тот день, когда я смогла сделать десять шагов самостоятельно, он посмотрел на меня и сказал:

— Ты готова.

— Готова к чему?

— Я обещал тебе рассвет.

Он не позволил мне идти. На глазах у ошеломленной стражи он просто поднял меня на руки, как будто я была пушинкой.

— Асмус! Поставь меня! Я могу сама!

— Молчи, Лиана. Ты спасла мой город. Я имею право донести тебя до балкона.

Он вынес меня на балкон, с которого открывался вид на всю столицу. Он усадил меня в кресло, укутав мехами, и сел рядом. Мы молчали, смотрели на спящий город, на звезды, на приближающуюся бледную полоску на востоке.

Это был тот самый рассвет, о котором я просила перед битвой. Но теперь он был настоящим. Мирным.

— Он наступает каждый день, — прошептала я, повторяя свои же слова. — А мы этого не замечаем.

Мы смотрели, как небо из фиолетового становится розовым, потом золотым. Как первый луч солнца ударяет по шпилю Великого Храма. Город просыпался. Начиналась мирная жизнь.

Я повернулась к нему. Он смотрел не на рассвет. Он смотрел на меня.

— Асмус, — сказала я, и мое сердце забилось чаще. — Я должна тебе кое-что рассказать.

Он ждал.

— Последний секрет. Я… я солгала тебе. С самого первого дня.

Его лицо не дрогнуло, но я увидела, как напряглись его пальцы на подлокотнике.

— Мои «видения», — начала я. — Камнепад. Генерал Фэн. Все это. Это не было даром небес.

И я рассказала.

Я рассказала ему все. Про свой мир, где дома были высотой с горы, а «железные колесницы» бегали без лошадей. Про «говорящие зеркала», в которых можно было увидеть людей за тысячи ли. Про книжную полку, что упала на меня.

И про книгу.

— Она называлась «Песнь Небесного Дракона», — мой голос дрожал. — И это была… твоя история. Ты был в ней главным злодеем. Жестоким, неотразимым, но злодеем. А я…

Я сделала глубокий вдох.

— Я была твоей первой, безымянной женой. Второстепенным персонажем. Я должна была умереть на третьей главе. Ты должен был приказать отравить меня, чтобы освободить себе дорогу к главной героине.

Он слушал меня с абсолютной, недвижной серьезностью. Его золотые глаза, казалось, заглядывали мне в самую душу.

— Когда я очнулась здесь, в теле Лианы, — продолжала я, — у меня был только один план. Выжить. Я притворилась оракулом, используя свои знания сюжета. Я хотела… — мне было стыдно это признать, — я хотела втереться к тебе в доверие, использовать тебя, а потом, при первой же возможности, сбежать.

Я закончила. Тишина на балконе была оглушительной. Я смотрела на него, ожидая чего угодно. Гнева. Ярости. Что он назовет меня ведьмой, лгуньей, самозванкой. Что его любовь, рожденная из благодарности моему «дару», превратится в пепел.

Он смотрел на меня. Секунду. Две.

А потом он… рассмеялся.

Это был низкий, глубокий, рокочущий хохот, от которого у меня отвисла челюсть. Он смеялся, запрокинув голову, и в его золотых глазах плясали веселые чертики. Я никогда не слышала, чтобы он так смеялся.

— Книга? — выговорил он наконец, вытирая выступившую слезу. — Злодей? И я должен был тебя отравить?

— Это не смешно! — возмутилась я.

— Нет, это… это восхитительно! — он снова рассмеялся, а потом посерьезнел и посмотрел на меня. — Значит, я должен был убить тебя и жениться на какой-то жрице?

— Да.

— Какая… — он подыскал слово, — …невообразимая глупость. Какая скучная, предсказуемая жизнь.

Он подался вперед и взял мои руки в свои.

— Лиана, — сказал он серьезно. — Ты думаешь, я полюбил твои «видения»? Я полюбил тебя. Я полюбил ту дерзкую девчонку, которая посмела посмотреть мне, Императору, в глаза. Я полюбил тот ум, что раскрывал заговоры быстрее моих шпионов. Я полюбил ту женщину, что ехала рядом со мной на войну и не дрогнула.

Он притянул мои руки к своим губам и поцеловал каждую костяшку.

— Тот книжный Асмус был злодеем, потому что у него не было тебя. Ты говоришь, что читала мою судьбу? — он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была вся нежность этого мира. — Ты ошиблась. Ты не читала ее. Ты ее написала. Ты написала  нашу  судьбу.

Все мои страхи, вся моя вина, все мои секреты — все это растворилось в золоте его глаз. Он знал. Он знал  все . И он был здесь.

Он поднялся и поднял меня на руки.

— Асмус, что ты?..

— Ты все еще слаба, — сказал он, направляясь обратно в спальню. — Тебе нужен отдых.

Он принес меня к кровати и лег рядом, притянув к себе, и я оказалась в кольце его рук.

Он откинул прядь моих волос, коснулся губами моей шеи. Его прикосновение было нежным, но в нем чувствовался тот самый драконий огонь, который я знала.

— Война окончена, Лиана, — прошептал он, и его дыхание обожгло мою кожу. — Секретов больше нет.

— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как по телу разливается сладкая, тающая слабость.

— И теперь… — его губы нашли мои. — У нас впереди целая жизнь.

Той ночью он показал мне, что такое любовь дракона. Она не была жестокой. Она была всепоглощающей. Она была требовательной, нежной, яростной и исцеляющей. Он любил меня так, словно пытался вобрать в себя, защитить от всего мира, доказать мне, себе и всем богам, что я принадлежу ему.

И я отвечала ему с той же силой. Я отдавала ему всю себя — и Леру, и Лиану, все свои страхи, всю свою боль, всю свою любовь.