Глава 9

Воздух на вершине башни стал плотным, звенящим. Последний фейерверк давно погас, оставив после себя лишь запах пороха в холодном ночном ветре. Я стояла под безразличным взглядом мириадов звезд, пойманная в ловушку одного-единственного вопроса, заданного золотыми глазами напротив. «Ты когда-нибудь видела мое поражение?»

Молчание было равносильно признанию в обмане. Прямой ответ — самоубийству. Я чувствовала, как его взгляд буравит меня, ища малейшую трещинку в моей маске, малейший намек на ложь. Мне пришлось призвать на помощь все самообладание, что у меня было, и даже немного больше.

Я медленно выдохнула, позволяя облачку пара растаять в ночи, и сделала то, чего он точно не ожидал. Я сделала крошечный шаг навстречу, сокращая дистанцию, показывая, что не боюсь.

— Ваше Величество, — мой голос прозвучал тихо, но твердо, без единой дрожащей нотки. — То, что я вижу — не высеченная в камне судьба. Это лишь нити вероятностей, сплетающиеся в гобелен будущего. Некоторые нити тонки и слабы, другие — ярки и прочны.

Я подняла на него взгляд.

— Ваша нить — это не просто нить. Это ревущий поток расплавленного золота, что сжигает все остальные на своем пути. Я видела, как этот поток встречает преграды. Видела, как ветер пытается его загасить. Но я ни разу не видела, чтобы он иссяк.

Я сделала паузу, прежде чем нанести последний, решающий удар.

— Есть лишь одна сила во всем мироздании, способная погасить такое пламя, мой Император. Это вы сами.

Тишина, наступившая после моих слов, была абсолютной. Ветер стих. Я видела, как в его глазах отражается звездный свет. Он не анализировал. Он — впитывал. Я не солгала. Не польстила. Я вернула ему его же вопрос, завернув его в обертку из пророчества и неоспоримой истины: его единственным настоящим врагом всегда был он сам, его ярость, его подозрительность, его наследие.

Мужчина долго смотрел на меня, и впервые его лицо было не просто непроницаемой маской. На нем отражалась работа мысли. Наконец, он резко, коротко кивнул.

— Умный ответ, — произнес он без всякого выражения. — Для умной маленькой птички, что научилась петь правильные песни.

Напряжение спало так же резко, как и возникло. Он отвернулся, давая мне понять, что аудиенция окончена. Он снова был Императором, а я — его подданной.

— Твое заточение стало… неэффективным, — бросил он через плечо, глядя на город. — Оно мешает тебе быть полезной. С завтрашнего дня, на два часа после восхода солнца, сад Багровых Кленов в твоем распоряжении. Можешь гулять там. Но помни, что за каждым кленом будет наблюдать тень.

Он сунул руку в рукав своего мундира и достал что-то маленькое, холодное. И протянул это мне. На его ладони лежал небольшой жетон из белого нефрита, с вырезанным на нем драконом.

— Если для твоих… исследований, — он произнес это слово с легкой иронией, — тебе понадобятся тексты из Центрального Архива, покажи это главному хранителю. Он поймет.

Я осторожно взяла жетон. Он был гладким и прохладным. Это не было даром. Это был рабочий инструмент. И поводок.

— Иди, — приказал он. — Капитан проводит тебя.

Я молча поклонилась и пошла к выходу с лестницы. Я не оборачивалась. Но чувствовала его взгляд на своей спине до самого последнего момента.

Обратная дорога была другой. Капитан гвардии держался на шаг позади, а не впереди. Его молчание теперь казалось не угрожающим, а почтительным. Я ощущала это каждой клеточкой. Я больше не была просто безымянной пленницей-императрицей. Я стала фигурой. Опасной, непонятной, но фигурой, с которой считаются. Я вошла в Башню Звездочета жертвой, а вышла… кем? Оружием, получившим первое боевое крещение и признание своего хозяина.

Следующее утро было похоже на начало новой жизни. Впервые за все это время я покинула свои покои не под конвоем, ведущим на допрос. Анья помогла мне облачиться в простое, но элегантное платье для прогулок, и я в сопровождении двух молчаливых служанок вышла наружу.

Воздух. Свежий, прохладный утренний воздух, наполненный ароматами мокрой земли и цветов. Я вдохнула полной грудью, и у меня закружилась голова. Я и забыла, каково это.

Сад Багровых Кленов был прекрасен. Идеально подстриженные кусты, дорожки, усыпанные белым гравием, ручей, журчащий над гладкими валунами. И клены — сотни деревьев с резными листьями, которые уже тронула первая осенняя позолота. Тишина, покой, красота. Идеальная иллюзия свободы. Потому что я знала, что за каждым стволом, за каждым изгибом живой изгороди стоят невидимые стражи. Я это не видела, но чувствовала. Их взгляды кололи кожу. Моя прогулка была таким же представлением, как и все остальное в этом дворце.

Дни потекли по-новому. Утром — драгоценные два часа в саду. Днем — работа с текстами, которые мне теперь доставляли из главного архива по одному моему требованию, стоило лишь показать жетон пажу. Я погрузилась в изучение дворцовых интриг, родословных и политических союзов. Чем больше я знала, тем сильнее я становилась.

Именно во время одной из таких прогулок я впервые заметила неладное. Мимо меня по дорожке почти бегом прошла группа придворных лекарей. Их лица были серьезными и озабоченными. Они спешили в сторону покоев Вдовствующей Императрицы.

А вечером Анья, прислуживая мне за ужином, как всегда, делилась последними сплетнями. Ее голос был тихим, заговорщицким.

— …все так переживают за ее величество Вдовствующую Императрицу, — щебетала она. — Говорят, ей снова нездоровится. Сердце пошаливает. Его Величество Император сегодня трижды посылал к ней главного лекаря. Он так ее любит, хоть и не показывает виду…

Я замерла с палочками в руке.

Вдовствующая Императрица. Мать Асмуса. Единственный человек, к которому он, по слухам из книги, испытывал подобие теплых чувств. И ее «слабое сердце».

В моей голове словно щелкнул тумблер. Память услужливо подкинула страницу из новеллы. Незначительный, казалось бы, эпизод, который я тогда пролистала. Смерть Вдовствующей Императрицы от сердечного приступа. Ее смерть сломала в Асмусе что-то последнее, человеческое. Он погрузился в пучину ярости и паранойи, развязав кровавую чистку при дворе, которая и привела к началу большой войны.

Но там, в комментариях под главой, один въедливый читатель выдвинул теорию. Он собрал воедино все мелкие намеки: ухудшение здоровья императрицы началось сразу после того, как в гарем взяли новую наложницу, леди Юэ из могущественного южного клана. Леди Юэ часто посылала Вдовствующей Императрице в подарок редкие благовония и чаи… Теория гласила: это был не сердечный приступ. Это был медленный, незаметный яд, который имитировал симптомы сердечной недостаточности. Убийство, которое так и не было раскрыто. Идеальное преступление.

Я посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Я посмотрела на нефритовый жетон, лежавший на столе рядом с моей тарелкой.

Вот она. Новая угроза. Но на этот раз она была направлена не на трон и не на жизнь Императора. Она была направлена в его сердце. Или в то, что от него осталось.

И я столкнулась с новым выбором. Предыдущие угрозы были очевидны — предательство генерала, покушение ассасинов. Но это… Это был тихий, изощренный ход женщины в императорском гареме. Обвинить в таком преступлении влиятельную наложницу без единого доказательства — безумие. Один неверный шаг, и меня сожрут, и Асмус не поможет.

Я держала в руках знание, которое могло спасти его мать и предотвратить будущую катастрофу. Но чтобы использовать его, мне нужно было добровольно ступить в змеиное гнездо.