Эпилог
— Женитесь? — этот вопрос вырвался у Никитоса. Кажется, больше никто не удивился. Да и он… смотрел на меня с недоверием.
Два дня назад Змеев все же затащил меня в ЗАГС, и мы подали заявление. И только сейчас я рассказала о знаменательном событии в своей жизни Вересовым. Заявилась к ним в гости сама, без своего почетного эскорта. Мой Большой Змей ни сном ни духом, занят великими делами, а я потихоньку улизнула, потому что мне не только объявление о свадьбе сделать нужно, но и поговорить по душам с дорогой подругой.
— Ты что, беременная? — наехал на меня истинный сын своего настоящего отца в своей слишком категоричной манере.
— Никита! — прикрикнула на него Юлька и сердито сверкнула глазами.
— Нет, — улыбнулась я ему, — мы просто друг друга любим.
Он сопел, хмыкал, поджимал губы, хмурил брови, но язвительных замечаний не отпускал. Никитос давно уже перестал злиться на Олега, но старался изо всех сил этого не показывать.
Как-то незаметно, постепенно Змеев присутствовал в жизни своих детей. Ни на что не претендуя. Ничего не требуя взамен. Линка его обожала и визжала от радости, когда мы приходили в гости. Но Линка обожала весь мир и всех людей, которые относились к ней хорошо. Щедрая, хоть и немножечко меркантильная душа. Любительница подарков и смеха. Совершенно не похожая по характеру ни на кого, особенно на Никитоса, что без конца показывал непримиримость и в то же время был очень справедливым и замечательным парнем.
— Надеюсь, вы поженитесь до того, как я рожу, — ворчала Юлька. У нее уже животик округлился. Вересовы ждали дочь, если УЗИ им не врало.
— У нас будет свадьба! — радовалась Линка. — У меня будет новое платье! Я буду самая красивая! Сашка, скажи: свадьба, — учила она двоюродного братика.
— Атьба! — послушно повторял маленький попугайчик, и Линка довольно смеялась.
— Тьфу! — в сердцах сплюнул Никитос и гордо удалился.
— По-моему, он тебя ревнует, — доверительно шепнула подруга и погладила меня по руке.
— Все может быть, — вздохнула я. — И не уверена, что он ревнует меня, а не Олега.
— Да ладно, — хмыкнула Юлька, — наш ковбой так быстро не сдается. Линка ему в прошлый раз чуть фингал за твоего Змеева не поставила. Сказала, что Никита противный и вредный, а Олег — замечательный. Вересов чуть из штанов не выскочил от злости. Он, между прочим, тоже ревнует детей к нему. Ничего не поделать. Такой у нас тут многоугольник закрутился, — сериалы писать можно.
— В жизни сериалы всегда покруче, чем в кино, — возразила я. — Жаль, что многие не верят. Ты мне лучше вот что скажи. Откуда Олег узнал, что я в клинике обследовалась?
Это был почти риторический вопрос, потому что я ни с кем, кроме как с Юлькой, не обсуждала подробности своих переживаний. Ведьма Светлана могла знать, но только на уровне своих высших сил, которые ей вечно что-то подсказывали, а она не скупилась на пророчества, в которых черт ногу сломит. К счастью, не мне. Хватило и одного раза. Но даже она в своем магическом шаре не могла знать такие подробности.
Юлька посмотрела на меня виновато.
— Он так переживал, Лер. Никак не мог понять, что тебя так сильно тревожит. Ну, я ему осторожненько рассказала. А он то ли разозлился, то ли расстроился. Не понятно. Сказал, что дети — это важно, но не самое важное. Вот как все обернулось-то. Кто б мог подумать. Мы все боялись, что он к детям подбирается, чтобы нагадить, а он порядочный и нормальный. Тебя любит. И ты с ним счастливая. У тебя лицо совсем другое стало.
И не только лицо. Жизнь совершенно другая стала. Лучше, насыщеннее, интереснее. Сейчас я цвету, а до Олега будто засыхала…
— Ладно, ничего страшного не случилось. Рассказала и рассказала. Он все равно бы узнал чуть позже.
— Не сердишься? — радостно вздохнула Юлька.
— Нет, — покачала я головой. — Пойду я. А то мой Отелло сердиться будет, что я тихонько удрала от него.
Уже в подъезде меня догнал Никитос. Поймал возле лифта.
— Лер, а Лер, — спросил он страшным шепотом. — Это что, получается, ваши дети будут мне братьями и сестрами?
В сердце толкнулась тихая грусть. Но я постаралась запихнуть ее подальше.
— Ну, как-то так и получается.
— С ума сойти! — взъерошил он волосы таким знакомым жестом. Но я уже научилась не вздрагивать, когда находила в Никите черты и жестсы его отца. — Развели детский сад! Мало мне Линки и Сашки! И еще вон Юлька родит скоро. А там и вы…
Он возмущался яростно, высказывал так, будто мы все вокруг виноваты. Но я знала правду: дело не в том, что ему это не нравится. Дело в его очень большой ответственности. Никитос не может по-другому. И это тоже досталось ему от отца.
Я помнила, как он учил Линку драться и, как мог, следил за ней; я помнила, как он охранял Юльку, что нелегко носила своего первенца; как нянчился с Сашкой, хоть и бесконечно бубнил и возмущался.
То же самое происходило с ним и сейчас. Он осознавал: наши со Змеевым дети, если им суждено родиться, будут ему не чужие. И это как-то должно было вписаться в картину жизни Никиты Васильева.
— Ничего не могу поделать, — сделала я мордочку кирпичиком, — смирись! Тебе с этим жить, как и всем нам!
Он одарил меня таким взглядом, что впору было пощупать волосы — не задымились ли, и рванул домой.
Ничего. Переживет. Я бы посоветовала ему после школы подумать о профессии, связанной с детьми, но лучше об этом и не заикаться пока. У всех Змеевых гены сложные, неизвестно что еще может вылезти. Главное, чтобы второй Глеб не получился, а остальное вполне можно пережить.
— Какое счастье, что я замуж выхожу раньше! — бессовестно радовалась Света. Мне предстояло на ее свадьбе свидетельницей быть. — А то где бы я искала того, кто меня под венец поволочет?
— Под венец тебя и Веня вполне способен транспортировать. А я так — закорючку в книге регистрации браков поставлю.
— Ну не скажи, — покачала она головой, — не без твоего участия все случилось. Если бы не ты, свадьбы не было бы. И Вени. А так… одно к одному, как денежка к денежке. Кстати, Веню пан-отец наследства лишил, — расхохоталась Светлана, задрав голову к потолку. — Как будто кто-то нуждался в его подачках. Венька у меня красавец! Контракт выгодный подписал. За ним теперь бегают, высунув язык. У него что ни песня, то шедевр попсы! И стихи он удивительные к музыке находит.
«Не то что сам сочиняет», — выразительно «проговорила» она глазами, и теперь смеялись вместе.
— А хочешь, я тебе погадаю? — коварно выдала она, и я дрогнула.
Хотелось. Очень. Спросить о детях. Так хотелось, что я открыла рот, но вместо просьбы покачала головой.
— Нет, Свет. Но спасибо.
— Вот и правильно. Ты молодец, Лерчик. Сильная. Не хочешь заглядывать. Другие б сломались. А ты у меня ух! — тряхнула она белоснежными волосами.
Светку мы выдали замуж в дождливый день ноября. Дождь лил, как из ведра.
— К счастью и богатству! — радовалась она.
— Нам не страшен сильный дождь! — вопил счастливый Венька, подхватывая свою невесту на руки перед Дворцом бракосочетаний и обходя лужу. Светка визжала, как истинная ведьма. Очень счастливая ведьма, у которой все сложилось и благодаря пророчествам, а может, где-то и вопреки им.
— У нас девочка будет! — делился со мной Венька уже после росписи.
Змеев недоверчиво качал головой. Там срок такой, что ни одно УЗИ пол не увидит.
— У Светомузы в роду первыми только девчонки рождаются! Будет очередная ведьма в непонятно каком поколении. Муза Гороховская — как вам? Но потом обязательно сын! Светик говорит, что вряд ли, но я точно говорю: у нас будет сын!
Вот уж кто оптимист, уверенный в собственных предсказаниях…
Папа его так и не почтил своим присутствием свадьбу единственного сына. Впрочем, никто об этом и не жалел.
Позже, как и говорила Светлана, он еще пытался делать прыжки, чтобы нагадить, но его потуги успеха не имели. Видимо, силы не те, запал не тот. Это были, скорее всего, попытки привлечь внимание сына. Каким бы он гадким ни был, но Веньку по-своему любил, хоть и странною любовью. А одиночество, как известно, оставляет шрамы, которые никого не красят, даже мужчин.
На нашу с Олегом свадьбу пришли его родители. Неожиданно для меня. Но, видимо, не для Олега. Не могу сказать, что Змеев-старший проникся ко мне любовью, но мать его вполне была очень со мной приветлива, подружилась с моими родителями, суетилась и поглядывала виновато.
А еще они пристально следили за Вересовыми. За Никитосом и Линкой.
Знают, — поняла я. К счастью, ни один из них не кинулся с объятьями. Им только и оставалось, что жадно следить за каждым жестом внуков, которых они потеряли много-много лет назад.
Свадьба у нас получилась шумная, веселая и, к счастью, очень короткая: все мои подруги обзаводились потомством, а поэтому обошлись почти без застолья. Зато были смех, радость, искренность, танцы и столько душевности, что можно искупаться в ее фонтанах.
А потом была жизнь. Простая, но очень счастливая.
В январе Юлька родила дочь Раду.
В феврале я потянула Олега в клинику.
— Вот что, — сказала нам очень строгая и очень опытная тетя-врач, — все у вас хорошо у обоих. Анализы, здоровье — хоть в космос. Но таинство зачатия — материя нежная и порой заключается не в частоте соитий, а в режимных нормах, которые надо бы попробовать соблюдать.
И мы старались. До апреля.
— Вот что, — сказал Олег в годовщину нашего знакомства, — у меня для тебя сюрприз. Я решил тебя похитить, — помахал он перед моим носом билетами. — Возражения не принимаются. У тебя есть ровно одна неделя, чтобы утрясти расписание и дела. У всех нормальных психологов должен быть отпуск.
И мы, пристроив Кайзера в надежные руки Вени и Светы, улетели к морю. Туда, где песок и пальмы, где мой ненаглядный флибустьер загорел до черноты и водил меня по ярким улицам и ресторанам. Где в тихом небольшом домике мы засыпали и просыпались вместе, любили друг друга и шептали слова любви. Откуда мы вернулись домой в цветущем мае уже не вдвоем, а втроем, но узнали об этом немного позже, когда меня неожиданно вывернуло в гостях у Светки с Венькой.
— Ну, вот, — нежно похлопала меня по животу наша персональная ведьма, — теперь порядок. Поздравляю! Какой хорошенький чернявый мальчик получился.
— Сын? — в каком-то священном трансе переспросил шепотом Змеев.
— Ну уж точно не лягушонок! — с достоинством раздула ноздри Светка и сверкнула глазами.
В июне она родила Гороховскому Музу — черноокую крикунью с Венькинами пухлыми губами.
— Моя красавица! — неимоверно гордился Венька и охотно гулял с коляской, пытаясь утрясти свое громогласное чадо.
Наш первенец Андрюшка родился во вьюжном феврале.
— Богатырь! — восхищался мой папа, осторожно принимая наше почти четырехкилограммовое чудо. — Наша порода!
— Наша тоже ого-го! — ревниво пыхтел дед Никита и командовал парадом, подгоняя к роддому машины, украшенные голубыми шарами.
Змеевы давно уже не чванились и нередко захаживали к нам в гости, а свекровь буквально задушила меня своей любовью и заботой, словно искупая непримиримость нашего знакомства.
Андрюшка ничуть не походил на Анишкиных. Снова Змеевские гены взяли свое.
— Ничего, следующий внук будет похож на нас! — не унывал отец и потирал руки.
— Больше ни-ни! — ужасался мой Олег: роды мне достались не из легких и, кажется, он страдал и переживал больше, чем я.
А через три месяца я снова залетела, как фанера над Парижем.
— Как же так? — растерялся Змеев. — Мы же предохранялись!
— Ну вот так! — развела я руками и надула губы. — Ты что, не рад? Я же обещала родить тебе детей, а не ребенка! И, насколько я помню, ты тоже об этом талдычил, как попугай.
В общем, за Андрюшкой последовала Иришка, а за нею — царица Тамара.
— Горшочек, не вари! — взмолился мой флибустьер. — У меня уже пятеро детей!
И я милостиво позволила ему выдохнуть. Чтобы еще через пять лет снова сходить в роддом за Павликом, который унаследовал и родовые черты, и командный голос, и властный характер подполковника Анишкина.
Жизнь, как говорится, и удалась, и продолжилась! Со Змеевым мы нередко ругались и еще чаще мирились, не забывая о правиле, введенном им очень и очень давно.
— Люблю тебя! — шептал мой пират, даже если злился.
— Ты мой единственный и неповторимый, — подлизывалась я, и он таял. — А будешь долго бухтеть… я рожу тебе детей! — грозилась очень даже вполне серьезно. И тогда мой Змеев хохотал, уткнувшись лицом в подушку.
Это он от счастья. Потому что нет ничего на свете лучше, чем быть флибустьером, отважным капитаном, отцом шестерых детей, что ведет свой корабль сквозь житейские волны к прекрасному светлому будущему!
______________
Всем моим читателям — огромная благодарность! Спасибо, что были со мной!
Всех приглашаю в новую книгу (уже на сайте).
Это книга про Яна Стрельца из «Отца-одиночки поневоле». Книга самостоятельная, ее можно читать отдельно от той, где впервые появился главный герой)
Роман называется «Мой идеальный негодяй»