Глава 21. Важность следующей встречи

После бунтарского алко-понедельника у мамы тяжелое утро. У меня тоже. О чем я думала, когда согласилась на вторую «мозгодробилку»? Да еще после огромного бокала сидра. Все таки, я отчаянная девушка.

— Во сколько ты пришла? — мама помешивает «ролтон» в миске и держится за голову.

— Не помню, не смотрела на часы, — два отрицания, как же неумело я вру.

Мама предлагает мне разделить ее завтрак, но я отказываюсь и показываю контейнер с сырниками со шпинатом.

— Все еще на своем питании?

— Да, ребята стараются. Все очень вкусно!

— Помогает? — она скептически осматривает мои сырники и американо без сахара и даже без молока. — Все эти диеты чушь собачья! Тебе от меня досталась широкая кость, ничего не попишешь.

— Мне от тебя досталась не широкая кость, а пищевая привычка.

Не моргаю и глазом, пытаюсь выглядеть невозмутимой, чтобы мой контраргумент имел вес против ее многолетних убеждений.

— Пф, — мама с аппетитом набирает полный рот «ролтона» и указывает вилкой на меня. — Повезло тебе, что мне хреново, а то бы я провела лекцию о спорах с матерью и об их вреде для здоровья.

Замолкаю, решаю не спорить и не тратить силы, точнее их полное отсутствие. Мне удалось поспать всего три часа, может даже меньше. После расставания с Соколовым мой мозг никак не хотел погружаться в сон, ему хотелось прокручивать в памяти события этой ночи снова и снова. В голове мелькнула мысль лечь еще поспать, после того, как мама и сестра уедут, но я отмела эту идею. Мне не терпелось начать писать анализ по книге, разобрать текст так, как я умею это делать.

Полная решимости и вдохновения я раскрыла ноутбук, загрузила файл с книгой и начала писать. Пальцы едва поспевали за мыслями, бегали по клавиатуре, а она издавала приятное клацанье. Упоительный звук! Он говорит о том, что я на верном пути.

К обеду, я уничтожила еще один контейнер с рисом и шницелем из индейки, и салат из свежих овощей. Хотя не испытывала голода, съела все до последней крошки. Тимур говорит, что нужно есть по расписанию. Чувство голода самый главный враг того, кто хочет сбросить вес.

Ближе к вечеру мне приходит сообщение от Соколова. Сердце совершает небольшое сальто, когда я беру телефон в руки и читаю.

Мастер Вселенной: У меня освободился вечер. Закончу в семь.

Клюковка22: Хочешь предложить мне тренировку?

Мастер Вселенной: Спятила?! Кто тренит после похмелья? У меня не стоит в планах твое убийство.

Я быстро напечатала, не подумав:

Клюковка22: А что тогда стоит?

Мастер Вселенной: А ты точно хочешь это знать?

Мастер Вселенной: Ха! Фотку скинуть?

Зажмуриваюсь, заливаясь краской. Как я могла так себя скомпрометировать! Преподнесла ему прямо на блюдечке возможность над собой поглумиться.

Клюковка22: Сомневаюсь, что ты способен это сделать.

Мастер Вселенной: Я не понял, ты берешь меня на слабо?

Пока я обдумываю как перевести тему, приходит еще одно сообщение. Точнее, не сообщение, а фотография. Впервые я благодарю низкий уровень вай-фая в нашем доме и успеваю удались фото до того, как оно загрузилось.

— Совсем спятил?!

Пока я судорожно соображаю, что написать, приходит новое сообщение:

Мастер Вселенной: Ты там любуешься, чло-ти? Чего затихла?

Клюковка22: Я удалила фото, не открывая. Так что выкуси!

Мастер Вселенной: Ну и зря! Тогда при встрече покажу.

Я отправляю ему кучу гневных смайликов, а он в ответ — смеющийся.

Мастер Вселенной: Там был забавный мем про котиков, а ты о чем подумала?

Мастер Вселенной: Круть, ты — пошлячка, Ермакова.

Мастер Вселенной: Пожалуй, в одном ты права, я действительно не стану знакомить тебя с Соколовым-младшим по фото. Предпочитаю личную встречу.

Я уже красная от пят до ушей. Уверена на все сто, что Леша намеренно меня разыграл. Представляю его выражение лица прямо сейчас, улыбку, искрящийся взгляд и грудной, раскатистый смех и заставляю себя разозлиться, чтобы затмить другие незнакомые чувства, которые появляются при воспоминании о его лице.

Игнорирую все его предыдущие комментарии, чтобы он не знал какой эмоциональный хаос породил во мне своими дурацкими приколами.

Клюковка22: Я просто хочу узнать не изменились ли твои намерения поговорить с Филом?

Мастер Вселенной: Не изменились. К сожалению…

Клюковка22: Я приеду, скинь адрес.

Мастер Вселенной: Может, заехать за тобой?

Клюковка22: Так мы потеряем время. Я планировала зайти к подруге.

Мастер Вселенной: Тогда подходи к «Олимпике» к семи. Поедем оттуда вместе.

Пальцы зависли над экраном. Я долго раздумывала стоит ли написать что-то типа «до встречи» или «чмок» или лучше сделать вид, что наутро я забыла обо всем, что было между нами. В конце концов не написала вообще ничего и убрала телефон в сторону. Я уже почти завершила свой анализ и хотела со спокойной душой отправиться к Маруське.

***

— Ты не поверишь, что я хочу тебе рассказать!

— Ты сейчас упадешь!

Мы говорим одновременно, как только Маруська открывает дверь. Она впускает меня в квартиру, я сразу же оглядываю ее в поисках Стаса.

— Безухова нет?

— Он еще на стажировке, — она пропускает меня в гостинную-спальню. Однушка подруги стала моим вторым родным домом. Сколько лет мы делали тут домашние задания, устраивали сериальные марафоны и просто болтали обо всем!

— Непривычно видеть тебя без спортивной сумки, — замечает Маруська и исчезает на кухне, а после приносит заварник с душистым чаем и чашки. — Не могу поверить, что у тебя нет тренировки.

— Не сегодня.

Даже не знаю с чего начать и боюсь реакции Маруськи на то, что собираюсь рассказать. Она всю старшую школу меня терроризировала и подначивала на счет Соколова, а сегодня узнает, что оказалась права. Ой, что будет…

— Я вчера помирилась со Стасяном! — первая начинает Маруська и судя по ее раскрасневшимся щекам речь идет не просто об обычном примирении, поскольку эти двое вечно ссорятся и мирятся.

— И, походу, не только помирилась, — ничего не могу поделать и улыбаюсь, а во взгляде красноречивое «я так и знала».

— Не только.

Куда делся талант Маруськи болтать без умолку? Молчит и шумно помешивает варенье в чае.

— Вы теперь встречаетесь?

— Наверное, — она пожимает плечами и не смотрит на меня. — После такого обычно люди начинают отношения. Или прекращают общаться, если до этого много лет просто дружили.

— Дружбу может испортить только секс, — небрежно заявляю я и собираюсь выпить чай, но замечаю, что лицо у подруги становиться пунцовей прежнего. — Да ла-а-адно!

От переизбытка эмоций, мне хочется подпрыгнуть на месте, но кипяток в руках останавливает мой порыв.

— О Боже! — взвизгиваю я и закрываю рот рукой. — Быстро вы!

— Да мы как-то увлеклись… — тихо бормочет подруга, — сами не заметили как оказались друг на друге.

— Как это можно не заметить?

Маруська разводит руками и не отвечает.

— Блин, ну я рада за вас! Очень!

— Да погоди ты… — скептически цокает подруга, — разве не знаешь, что отношения определяет следующая встреча? Один раз поддаться порыву — ничего не значит. А вот второй и третий и следующие разы — они уже имеют значение.

— Ну, не знаю. По мне так и первый раз значит многое. Почти все.

— Ого как ты заговорила…

— Я просто уверена, что если такой, как Стас решается на серьезный шаг — это значит для него больше, чем просто случайная слабость или мимолетный порыв.

— Да, вчера он пошел ва-банк со своим признанием, — задумчиво изрекает Маруська и крутит пальцем по ободку чашки.

— Ты же не врезала ему во второй раз?

— Хотела.

— За что?

— За то, что мычал, как мул и не мог два слова связать!

— Это в твоем стиле…

Я не могу ничего с собой поделать, представляю эту сцену и улыбаюсь.

— В общем, наш Безухов молодец.

— Да, он хорош.

— О… боюсь я не готова услышать все подробности, — мотаю головой и предупредительно выстявляю руку вперед. — Мне еще ему в глаза смотреть.

— А кому мне еще рассказать, если не тебе?

— Я ничего не имею против, но слушать интимные подробности о вас все равно, что застать родную сестру в постели с лучшим другом.

Мы улыбаемся друг другу, обе лучимся счастьем. Маруська прекрасно знает, что я желаю ей только лучшего. А лучше Стаса нет никого.

— А у тебя что? — она нарушает молчание. — У тебя такой бешеный взгляд сегодня, как будто ты готова горы свернуть!

— Я написала огромный анализ на книгу и завтра собираюсь вручить его Виктору Максимовичу. Если, конечно, он еще не исключил меня из «Цензоров».

— А почему он должен исключить тебя?

— Вчера я напилась и высказала ему все, что о нем думаю.

— Что, в любви призналась?

— Что?! — я вздрагиваю, недоумевая, почему ей приходит в голову именно этот вариант среди множества других.

— Ну, слава богу! — выдыхает Маруська и обмахивается.

— Я наехала на него при всех. При его подружке.

— Вчера что-ли? Ты же на тренировку ходила к Соколу.

От упоминания о Леше у меня по рукам пробегают мурашки. Я посвящаю ее в подробности того, что произошло в баре, а Маруська хохочет, когда я пересказываю ей монолог, который выдала Аксенову.

— Молодец! — она хлопает в ладоши. — Если это Сокол тебя надоумил на такое — жму ему руку!

— Он напоил меня до такого состояния, что я еле шевелила ногами!

— А он сам не пил?

— Нет.

В память врезается картинка с ним на диване и мой страх за его состояние. Наверняка он далеко не гордится тем, что я видела его таким. Хотя он сам был свидетелем стольких казусов с моим участием, что хуже уже быть не может. Так что, мы квиты.

— Мы вчера поцеловались, — говорю я, получается как-то чересчур мечтательно.

У Маруськи округляются глаза.

— Ты походу была в стельку!

— Почти. Но я все помню.

— Надеюсь, ты не осталась верна традициям и не заблевала беднягу?

— Ха-ха, — закатываю глаза.

Она уже тысячу первый раз напоминает мне об этом. Как будто я вообще способна забыть тот ужас и стыд, который пережила.

— А кто кого первым поцеловал?

— Кажется, я…

— Не верю!

— Он весь вечер к этому подводил, — мне даже вспоминать об этом неловко, а уж рассказывать тем более. — А потом оказывается просто шутил надо мной, а я не поняла.

— В каждой шутке Сокола есть доля шутки, ты же знаешь.

— Я всегда оказываюсь безоружна против него. Он как то по-особенному действует на меня, мозги вообще не работают. И эти вечные ситуации, в которые я попадаю только рядом с ним…

— Да, это точно любовь! — перебивает меня Маруська и ехидно скалится. Опять за старое.

Подруга, встает и подливает мне и себе чай. Я не знаю куда деть свою неловкость, не знаю даже, что именно чувствую, потому что все это происходит со мной впервые. Да, я встречалась с парнями, но то, что между мной и Лешей… а что, кстати, между нами?

— Он уезжает в Москву на этой неделе, — сообщаю я.

— Вот вам и шанс соскучиться друг по другу.

— Нет, ты не поняла, он уезжает. Насовсем.

Мгновение Маруська выглядит сбитой с толку, но скоро в ее взгляде появляется осознанность и сожаление.

— О… — выдает она и смотрит на меня, как будто пытается понять по моему виду как ей самой реагировать на эту новость. — Это… немного меняет дело.

— Это меняет ВСЕ.

— В конце концов, можно сослаться на алкоголь и замять тему, — задумчиво изрекает она. Я киваю, не скрывая, что и у самой были такие мысли. — Это даст и ему и тебе возможность откатить все на шаг назад и не усложнять ваши отношения.

— У меня не получиться просто взять и притвориться, что ничего не было. Я просто не смогу…

В голове вспыхивают обрывки воспоминаний о самом лучшем поцелуе в моей жизни. Ну, почему, почему именно с Соколовым? Я зажмуриваюсь и загоняю воспоминания обратно в глубины своего подсознания.

— Ну, или сделай проще, — продолжает говорить Маруська, тем самым выдергивает меня из оцепенения. — Предоставь ему решать первому, как вести себя при встрече.

— А вдруг он решит предоставить все мне?

— Скорей всего, так и будет! — улыбка подруги оказалась заразной, и я позволяю себе усмехнуться. — Хотелось бы мне посмотреть на вас в этот момент.

Она начинает изображать меня и Соколова, нашу неловкость и глупость, но в то же время серьезность ситуации. Я знаю зачем она это делает и благодарна ей за попытку внести хоть немного позитива в разговор.

— А ты сама хочешь начать с ним отношения? — внезапно спрашивает она.

— Разве это имеет значение чего я хочу или не хочу?

— Чисто гипотетически, если бы Сокол никуда не уезжал, а остался здесь, ты бы дала ему шанс?

— Мы с ним очень сблизились, когда стали работать над комиксом, — начинаю я. Вроде бы, простой вопрос, вгоняет меня в глубокую задумчивость. Еще вчера я бы даже не колебалась и ответила отрицательно, но наш поцелуй решил все. Я точно знаю, что хочу повторить те ощущения, что испытывала, когда он целовал меня. Хочу, чтобы все тело покалывало от искр, возникающих между нами, хочу всего… того, чего к сожалению, не может случиться.

— Да, думаю я бы попробовала, — наконец изрекаю я, дрожащим голосом. Глаза почему-то щиплет от желания расплакаться, я опускаю голову, чтобы не показывать чувств, а Маруська пересаживается ближе и обнимает меня.

— Зато в этом есть плюс, — говорит она и гладит меня спине.

— И какой же?

— Ты наконец понимаешь для чего именно выбрала Аксенова — самого недоступного мужчину из всех.

— Для чего?

— Чтобы не открывать сердце парням, оно же, вроде как, занято. Очень удобно.

Я загружаю голову мыслями о том, что она сказала и перестаю плакать.

В дверь звонят, и мы заканчиваем с обнимашками. Я вижу, как нервничает Маруська, подходя к двери. Я останавливаюсь в коридоре и наблюдаю со стороны. Ничего не могу поделать с любопытством.

— Привет, — подруга неуклюже пятится от двери, пропуская Стаса в квартиру.

Безухов не заходит, стоит на пороге и протягивает Маруське коробку, перевязанную лентой, а сам дрожит так, словно вторую руку сунул в трансформаторную будку.

Подавляю смешинку и машу ему рукой, когда он наконец заходит, но Стасян полностью увлечен своей соседкой.

— В-вот, купил по дороге,

— Что это? — Маруська не сводит глаз со Стаса и кажется вот-вот упадет в обморок.

Эти двое решили скинуть друг на друга ответственность за «следующую встречу» и теперь стоят друг перед другом, как бараны.

Маруська первая приходит в себя и развязывает коробку.

— Орешки со сгущенкой и пеканом?! — радостно взвизгивает она. — Где ты их нашел?

— Да я… — Стас тужится вспомнить и неопределенно машет рукой у себя за спиной.

Маруська бросается к нему, хватает за воротник и притягивает его лицо к своему. Пока парочка целуется, я осторожно пробираюсь мимо них к выходу и закрываю глаза ладонью.

— Ну, у меня там… дела… и все такое.

На меня никто не обращает внимания. Я обуваюсь и выхожу на улицу, радостная от увиденной сцены. На душе так тепло и хорошо, на улице тоже. Решаю прогуляться пешком до «Олимпики», а заодно привести мысли в порядок и…

Ой, да кого я обманываю? Я на грани паники от предстоящей встречей с Соколовым.