Глава 35

Эля

– Я узнал, что мой сын вчера попал в переделку, – говорит мужчина, пристально глядя на меня.

Он как удав. Его взгляд просто парализует меня. У меня нет никакой возможности даже подумать о том, чтобы солгать.

– Да, – тихо признаюсь я.

– Можешь рассказать мне, что случилось?

Георгий Юрьевич присаживается на край кровати и, постучав по матрасу, приглашает меня сесть рядом.

Ну или приказывает.

Скорее всего, второе, потому что у меня не возникает и мысли, чтобы ослушаться.

Опустившись рядом с ним, тяжело вздыхаю и никак не решаюсь начать говорить.

– Я слушаю тебя, Эллина, – подгоняет меня мэр вроде бы спокойным тоном. Однако в его взгляде бушует буря.

Мне сложно смотреть ему в глаза. Сложно и даже страшно. Опустив голову, смотрю на свои руки, сцепленные в замок.

– Здесь был мой отец. Вчера. Поздним вечером…

Я даже не могу сказать ему, что это было почти ночью.

– Говоря «здесь», ты имеешь в виду..?

– Недалеко от Вашего дома. Там, в конце улицы, – машу я рукой в никуда.

– И чего он хотел?

– Забрать меня. И маму.

– А ты? Ты хотела поехать?

Я тут же мотаю головой.

– Нет. Мой отец не тот человек, с которым можно и нужно проводить время.

– То есть он хотел увезти тебя силой, так? – уточняет мужчина.

Киваю.

– И он сделал бы это, не окажись Демьян рядом. Ваш сын спас меня.

На этот раз я смотрю на мэра с благодарностью. Ведь это он воспитал Демьяна таким. Позволил сыну ненавидеть себя, скрывая смерть жены. Но всё равно смог воспитать его правильно.

– Хорошо, и что было дальше? – вновь подгоняет меня Георгий Юрьевич.

– Демьян и мой отец подрались. Точнее, Ваш сын хорошенько побил моего отца. Но потом отвлёкся, и отец ударил его по голове.

Я зажмуриваюсь, вспоминая всё это. Это было очень страшно. А если бы с Демьяном случилось что-то посерьёзнее, чем рана на затылке? Если бы отец ударил его посильнее?..

– По голове… – кивает мэр задумчиво. – А дальше что?

– Мой отец ударил его ещё раз, и я закричала, что Демьян – сын мэра. Я не знала, что мне делать, и попыталась припугнуть отца.

– У тебя получилось? – спрашивает Георгий Юрьевич.

Он выглядит довольно бесстрастно. Словно мы с ним просмотренный фильм обсуждаем, а не то, что произошло с его собственным сыном.

– Да, у меня получилось! Мой отец трус! Он тут же сел в машину и уехал. Правда, я не уверена, что он не вернётся. Мы с мамой бегаем от него уже очень давно.

– Стоп! – Георгий Юрьевич останавливает меня взмахом руки. – А теперь послушай ты меня, – его тон становится властным. – Мой сын получил серьёзную травму вчера вечером. И, судя по всему, вы с ним – два таких взрослых и самостоятельных человека – даже не собирались обращаться в больницу.

– Простите…

Покраснев от стыда до кончиков ушей, пытаюсь покаяться и извиниться, но мэр меня перебивает:

– Подожди, Эллина. Сейчас уже поздно о чём либо сожалеть. Да, мой сын защитил девушку – это похвально. Но он получил серьёзную травму, которая может пошатнуть его здоровье. И даже может поставить под сомнение возможность заниматься боксом. Во всяком случае, совершенно точно отсрочит эту возможность.

В этот момент в моём кармане звонит телефон, и я достаю его, чтобы посмотреть, кто это, и сбросить вызов, если там ничего срочного. Взглянув на экран, вижу, что это Демьян, и поднимаю взгляд на его отца.

– Не отвечай, – говорит он, покачав головой.

Бесцеремонно забирает телефон из моих рук, скидывает вызов. Потом ещё и отключает телефон совсем и кладёт в карман своего пиджака.

– Что Вы делаете? – в недоумении смотрю на мужчину.

– Ты знаешь, что Демьян в больнице? – отвечает он вопросом на вопрос.

Я вскакиваю, не в состоянии усидеть на месте, и выдыхаю испуганно:

– В больнице?..

– Да, он внезапно потерял сознание… Я вызвал скорую, и сейчас Демьян в больнице. Он останется там под наблюдением врачей на несколько дней. Ему сделают МРТ, возьмут кое-какие анализы.

Георгий Юрьевич встаёт, распрямляясь во весь свой немалый рост. Возвышается надо мной, и я непроизвольно втягиваю голову в плечи.

– Ну что, ты довольна, Эллина? Тебе нравится то, какие проблемы теперь у Демьяна из-за вашего легкомыслия?

– Простите… Он не должен был вступаться за меня, – шепчу я, смаргивая подступившие слёзы.

– Дело не в этом! – недовольно бросает мэр. – Всё он сделал правильно. А вот ты поступила неправильно! Должна была вызвать скорую, полицию. Меня разбудить в конце концов! Какого чёрта вы, молодёжь, считаете себя такими самостоятельными и продвинутыми, когда на деле это совсем не так?

– Простите… – вновь пищу я, сгорая от стыда. Мне безумно страшно за Демьяна, и я с мольбой смотрю на Георгия Юрьевича: – Скажите, как он сейчас?

– Хорохорится, как обычно. Говорит, что в порядке… Ехать в больницу не хотел. Я смог, конечно, настоять… И теперь настойчиво рекомендую тебе подумать о моём сыне и задуматься о том, какое будущее ты хочешь для него.

– Я не понимаю…

– Хорошо, скажу проще, – внезапно голос мэра смягчается: – Я помогу тебе и твоей маме. Сделаю так, что отец вас никогда больше не побеспокоит. А ты оставишь моего сына в покое. У тебя своя жизнь, у него своя. И никак по-другому.