Глава 38

Эля

Я стою перед убогим трёхэтажным зданием и не решаюсь туда войти. Куда бы ни забрасывала нас с мамой жизнь, никогда я не училась в такой непрезентабельной внешне школе.

Кажется, в этом здании недавно был пожар, судя по почерневшим рамам на третьем этаже. Наверняка оно находится в аварийном состоянии, учитывая щербатые ступеньки и покоцанные двери парадного входа, а также «дивную» трещину, проходящую по всему фасаду… В общем, вид школы вызывает опасение за жизнь учащихся здесь.

Нет, я вовсе не привередливая… Но заходить в эту школу просто страшно. Однако мне нужно это сделать, чтобы подать документы. Ведь завтра уже первое сентября…

Делаю неуверенный шаг в сторону лестницы. В этот момент меня кто-то обгоняет, вскользь задев плечом. Махнув синей гривой, этот кто-то оборачивается и бросает тихое «извини». И я сразу узнаю в этом человеке ту самую девушку, которая угнала машину Руслана. Тогда, в клубе, наше общение было недолгим, но яркую внешность девушки сложно забыть.

И, похоже, она тоже меня узнаёт.

– Ой, привет… – замирает передо мной, и я тоже останавливаюсь. – Кажется, мы знакомы, да?

– Привет… – протягиваю руку, и девчонка её пожимает. – Да, мы виделись однажды в клубе. Ты тогда угнала машину у сына мэра. Я – Эллина.

– А-а, точно! Эллина! А я – Вика.

Она расплывается в улыбке, когда мы вновь пожимаем друг другу руки.

– Кстати, как сынок мэра пережил угон тачки? – спрашивает Вика ехидным тоном. – Эх, жаль я не видела его лица, когда он обнаружил пропажу ключей.

Я невольно прыскаю от смеха и тут же себя одёргиваю. Нехорошо, Эля… Чертовски плохо смеяться над другими людьми. Даже над такими, как Руслан.

– Он был немного в шоке, – говорю расплывчато. А сама, кусая губы, пытаюсь сдержать улыбку, которая рвётся наружу.

Мы с Викой, не сговариваясь, подходим к лавочке и садимся. Словно встретились двое старых знакомых и захотели просто поболтать немного.

– Ха! В шоке, да? Вот же нарцисс! Жаль, на его мерсе колесо спустило. А так… я гнала бы его тачку… эмм… да хоть до Мексиканской границы!

Вика говорит это с такой самоуверенностью, что я невольно верю ей. Такая, как она, способна на подобный финт.

– Ты здесь учишься? – меняет тему девушка, кивнув на здание.

– Нет, пока не учусь. Но придётся, – отвечаю, скривившись.

– Подожди. Ты из другой школы переводишься, что ли? А раньше где училась? – спрашивает она почему-то с волнением.

– В другом городе. А теперь мы с мамой живём здесь. И эта школа (хотя язык почти не поворачивается называть её так) – единственное учебное учреждение, способное принять меня за столь короткий срок. Так что…

– Вообще-то, я думала, ты из богатеньких, – Вика пристально смотрит на меня. – Учитывая общество, в котором встретила тебя. Сыновья мэра как-никак.

– На самом деле я просто дочка горничной в их доме, – решаю сказать правду. – Точнее моя мама была горничной в их доме, а теперь уже нет.

– И что? Оба брата за тобой ухлёстывали? – спрашивает она с явным интересом.

Не уверена, что могу рассказать ей всю свою историю. Но почему-то просто жажду рассказать.

– Я понятия не имею, что нужно было Руслану, – говорю с кривой ухмылкой, а Вика закатывает глаза. – Но с Демьяном мы вроде как сблизились.

– Ии? Что произошло? – наседает Вика. – Эти придурки обидели тебя, да?

Воинственная девушка. Наверняка мы с ней подружимся, если будем учиться в одной школе, а ещё лучше – в одном классе.

Я без раздумий вываливаю на неё всё, что со мной случилось за этот месяц. Приезд в дом Гуреевых, странные ухаживания Руслана, отношения с Демьяном. Рассказываю про близнецов Марка и Еву. И о том, что Ева вроде как будущая жена Демьяна.

Начав говорить, уже не могу остановиться. И словно очищаюсь немного, перестав носить всё это в себе.

Я рассказываю Вике даже о том, что мы с мамой скрываемся от отца. Что он нашёл нас в очередной раз. О том, что Демьян защитил меня и получил травму головы, и теперь в больнице. О том, что его отец запретил мне видеться с Демьяном. И он же помог нам с мамой, каким-то образом избавив от преследований отца. Снял роскошную квартиру, в которой мы с матерью сейчас живём. И теперь мы вроде как остаёмся в этом городе, ведь переезжать никуда не надо.

Мама устроилась на новую работу. Я должна закончить одиннадцатый класс. Только вот очень тоскую по Демьяну. Хотя даже думать о нём не должна.

Выслушав меня, Вика долго молчит, уставившись в одну точку перед собой.

– Ну-у… что я могу сказать, – протягивает она наконец. – Мэр, конечно, козёл. Всё решил за сына. Но ведь толстосумы типа него обычно так и делают. С мнением своих детей они не считаются.

Она говорит так, словно знает об этом не понаслышке.

– А со здоровьем-то у Демьяна как? Он уже вышел из больницы?

– Я подслушала разговор матери и Георгия Юрьевича прошлым вечером. Демьяна выписывают сегодня. Он в порядке, но боксом заниматься пока не будет.

– Так значит, мэр наведывается к твоей мамке? – фыркает Вика.

Потупив взгляд, рассматриваю свои пальцы. Это та часть истории, о которой мне совсем не хочется говорить. Мама, конечно, утверждает, что они просто общаются, но я-то всё вижу. Она стала содержанкой, ну или любовницей, что, в принципе, одно и то же. Мне противно об этом думать.

– Всё ясно, – хмыкает Вика, сделав выводы из моего молчания. – Ну раз твоя мама мутит с мэром, значит, и ты можешь общаться с Демьяном, разве нет? Ведь именно этого ты хочешь, судя по всему.

– Я не знаю, – признаюсь по-честному.

Вика смотрит на меня с недоумением. И я рассказываю ей о дурацком споре на мои трусики между братьями. И о том, что Ева провела две ночи в постели Демьяна.

Синеволосая девчонка брезгливо морщится.

– И рассказал тебе об этом, конечно, придурок Руслан, верно?

– Да. Он.

– Вот же задница! Руки просто чешутся наказать его! – восклицает она воинственно. – А Демьян кажется мне весьма безобидным парнем, кстати. Но если это не так, и он действительно просто игрался с тобой… Нужна месть! – она задумывается ненадолго, а потом выпаливает: – Я считаю, что тебе надо с ним увидеться! А ещё лучше – учиться с ним в одном классе. Вот было бы круто!

– Как же я попаду в его элитную гимназию? – спрашиваю на полном серьёзе, ведь совершенно точно не хочу учиться здесь.

– Я могу с этим помочь, – заявляет Вика. – Кажется, совсем недавно, там появилось вакантное местечко.

Вскочив с лавочки, хватает меня за руку:

– Пошли со мной!

Глава 39

Демьян

За всё время, пока я был в больнице, меня навещали только близнецы. Явились ко мне с какими-то нелепыми утешениями. Якобы очень переживали за меня. Ага, как же…

И, конечно, отец приходил каждый день. Как по часам, ровно в восемь утра. Телефон он так и не вернул. Выяснить что-либо про Элю у меня не получилось. Марк и Ева тоже не отвечали на мои вопросы о ней, поэтому я просто выставил их из палаты.

Но теперь я свободен.

Относительно свободен…

Закинув сумку с вещами на плечо, прохожу в приёмный покой. Там мой надзиратель-врач передаёт меня надзирателю-отцу, и мы идём к его машине.

Теперь я, видимо, и в туалет буду ходить под конвоем…

Сев в отцовскую машину, бездумно пялюсь в окно.

– Ты всё ещё обижаешься на меня, Дамиан? – спрашивает папа, направляя тачку к выезду с территории больницы.

Я морщусь и недовольно бурчу:

– Моя мама назвала меня Демьяном. Перестань звать меня чужим именем.

– Обещаешь, что поговоришь со мной, если я перестану называть тебя так? – отец вдруг уступает.

Эти несколько дней, проведённых в больнице, я не разговаривал с ним ни разу.

– Да, я с тобой поговорю, – разворачиваюсь к нему. – И о чём мы будем говорить, папа?

Надо сказать, сегодня он выглядит не так, как всегда. Как-то посвежел, что ли… Чуть ли не помолодел. Привычная морщина на его лбу – след привычной глубокой озабоченности – почти разгладилась. А ещё отец искренне и тепло улыбается.

– Во-первых, я хочу знать, как ты себя чувствуешь, Да… Демьян.

– О моём самочувствии тебе наверняка постоянно докладывали, – всё-таки не могу удержаться от язвительного тона.

Ведь меня держали в больнице фактически без всяких особых причин, чёрт возьми!

– Я чувствую себя просто прекрасно. Голова не болит.

– Тем не менее, боксом ты пока заниматься не сможешь, – укоризненно говорит отец. – А значит, травма имеет место быть.

Может, и так. Но всё же запер он меня в больнице совсем не по этой причине. Отец просто разлучил меня с Элей, вот и всё!

– Хорошо. Что во-вторых?

– Во-вторых, у меня намечается череда командировок. И я очень надеюсь на ваше с Русланом благоразумие. И прошу не цеплять Снежану лишний раз.

Я фыркаю. Да кому нужна эта Горгона?

– Ладно, что ещё?

Отец задумывается.

– Ещё… Поговори со старшим братом, Демьян. Он не настроен ехать в Лондон, хотя уже должен быть там. Завтра первое сентября

– Подожди… Рус не улетел в Лондон? – изумляюсь я.

– Нет.

Тогда какого хрена он ни разу не навестил меня?

Однако вслух я говорю совсем другое:

– Дела брата – не мои проблемы.

Да, отец явно не это хотел услышать. Но мне-то что? В конце концов, я чертовски злюсь на него!

– А если я верну твой телефон? Ты поговоришь с ним? – тут же предлагает сделку отец.

– Верни. И я подумаю.

– Он там, – отец кивает на бардачок.

Воодушевившись, сразу его открываю. Нахожу свой телефон… и ещё один. Верчу оба гаджета в руках. Отец внимательно наблюдает за мной, пока до меня медленно доходит масштаб катастрофы.

Интересно, он испытывает удовольствие, глядя на то, как его сына сначала накрывает понимание, а следом захлёстывает отчаянием?!

Твою ж мать! Это же телефон моей Золушки! Я узнаю его по чехлу с бабочками и стразами…

Значит, отец всё-таки намеренно разлучил нас. Телефоны забрал… Как обычно, действовал так, словно только он имеет право решать, как нам жить.

Чёрт!

Уничтожающе смотрю на отца, а он спокойно заявляет:

– Эллина с мамой уехали. Перестань уже страдать об этом. Двигайся дальше. Эта девушка всё равно тебе не подходит. И то, что между вами было – лишь юношеское увлечение. Можно назвать это гормональным всплеском.

Ооо… У меня сейчас такой, блин, всплеск гормонов, что кулаки сжимаются!

Отец усмехается:

– Ты переигрываешь, Демьян. Никогда в жизни не поверю, что ты привязался к кому-то настолько сильно. Всё! Вопрос закрыт!

Практически отмахнувшись от меня, как от назойливой мухи, сосредотачивается на дороге.

Уровень злости во мне зашкаливает до такой степени, что я готов выбить кулаком лобовое стекло!

Когда отец тормозит на светофоре, я вылетаю из тачки и громко хлопаю напоследок дверью. Он опускает стекло и грозно рычит:

– Куда ты собрался? Сядь в машину!

– Прогуляюсь! – выплёвываю я и, не оборачиваясь, шагаю к тротуару.

Знаю, что он прожигает мою спину недобрым взглядом, но всё равно иду вперёд. Мне нужно проветриться. И подумать.

Отец считает, что Эля для меня – лишь игра… Да, возможно, так и было в самом начале. Я играл с ней в любовь, чтобы выиграть спор. Но потом всё изменилось настолько стремительно и бесповоротно, что я всё время думаю лишь о ней.

Мой друг Остап однажды встретил свою Варю, и я немного завидовал ему. Даже когда он страдал, не имея возможности быть с ней, я всё равно завидовал ему. Ведь в моей жизни подобного не случалось. В девчонках я видел лишь красивую картинку, не больше. А с Элей было всё по-другому. Я с таким наслаждением проводил с ней время… Несмотря на то, что мы просто читали вместе, и ничего больше.

А ещё я целовал её. Много целовал. И она сама тоже меня целовала… Правда, всегда очень смущалась при этом.

Смогу ли я найти её?

А если не смогу… Получится ли её забыть?

Нет… Наверняка нет.

Присев на лавочку на остановке, достаю оба телефона из кармана штанов. Они совсем разряжены, даже не включаются.

Так и так надо идти домой. Нужно ещё раз поговорить с отцом и попытаться договориться с ним… решить вопрос как-то иначе…

Челюсти сжимаются от вновь подкатившей злости. Значит, отец послал Элину маму. И теперь она с дочкой снова где-то прячется. Они вновь бегают от этого уголовника – отца Эли. Какой же мой отец бездушный мудак, чёрт возьми!

Убираю свой телефон в карман. Встав с лавки, бреду в сторону дома, в руке сжимая телефон своей Золушки…

* * *

Когда захожу на территорию особняка, сразу замечаю машину отца и его самого. Он словно стоял здесь всё это время, дожидаясь, когда его сын наконец-то перестанет показывать характер и вернётся домой. А ещё у него такое выражение на лице, словно мне семь, а не семнадцать…

– Ты успокоился, Дамиан? – спрашивает отец с ледяным спокойствием.

Опять называет меня так, чёрт возьми!

– Нет, не успокоился, а что? – отвечаю я, не скрывая язвительности и недовольства.

Пытаюсь обойти отца и просто скрыться в доме, но он не даёт мне этого сделать, с силой схватив за локоть. Кажется, собирается что-то сказать, но в этот момент к нам приближается бабушка, и отцу приходится меня отпустить.

– Дёмочка! – бабуля сразу раскрывает для меня свои объятья. – Как ты? Как твоя голова? – с волнением проводит ладонью по моей макушке.

Вот она действительно меня любит. А отец… как к своей вещи относится!

– Я в порядке, ба, – чмокаю её в щёку. – Жить буду!

– Пойдём, я там блинчики твои любимые приготовила, – тащит меня в дом, поглядывая недобрым взглядом на отца. – Наверняка соскучился по домашней еде, да, Дёмочка? После больничной-то?

Домашняя еда – это как раз блинчики бабушки. Всё остальное – то, что готовит кухарка – назвать домашней язык не поворачивается. Правда, в частной больнице, в которой я лежал, не сказать, что плохо кормили. Но я всё равно не могу отказать бабушке.

Вместе мы проходим в столовую, я сажусь за стол, и она суетливо накрывает на него. В дверях кухни появляется Снежана со стаканом сока в руке. Я ожидаю услышать от неё очередное сюсюканье – ведь она так «любит» детей своего мужа. Однако Снежана проходит мимо меня, словно не замечая. В гостиной чуть ли не сталкивается с отцом, но и на него она не смотрит и не останавливается. Проходит мимо прямиком к лестнице.

Бабушка брезгливо машет рукой. А когда отец заходит в столовую, строго говорит ему:

– Гера! Дай мальчику спокойно поесть! Все остальные вопросы могут подождать!

– Мам, хватит уже, – обрывает бабушку отец.

Обычно она редко спорит с ним, но не в этот раз.

– Я всё сказала! – бабушка практически кричит и тут же хватается за сердце. – Ой…

Я подскакиваю сзади и помогаю ей сесть.

– Вот умру, тогда делай, что хочешь, – начинает жалобно причитать она. – А пока я жива, не вздумай издеваться над мальчиками!

– Никто над ними не издевается… – начинает было отец, но бабушка вновь показательно охает, прижимая ладонь к сердцу. – Ладно, я понял, – сдаётся он. Смотрит на меня. Потом бросает взгляд на часы на своём запястье. – Поговорим позже, Демьян.

И стремительно выходит из столовой. Даже по его походке можно понять, что он на взводе. Наверняка хотел отчитать меня. Ведь я повёл себя так дерзко, когда вышел из машины прямо на светофоре. Никогда прежде я не позволял себе так поступать с отцом.

– Ба… ты как? – поглаживаю её по спине, ведь она продолжает держаться за сердце.

Правда, как только отец покидает столовую, бабушка расплывается в улыбке. Я тоже хмыкаю.

– А ты у нас актриса, оказывается?

– Да, немного, – она картинно поправляет причёску. – Но как ещё до него достучаться? – кивает туда, где минуту назад стоял отец. – Пока тебя не было, мы здесь все переругались, – признаётся шёпотом.

Когда увидел Снежану, мне и так стало понятно, что в моё отсутствие что-то произошло. Но только что?

– Ты кушай-кушай, – бабушка пододвигает тарелку с блинами.

Я с аппетитом ем, продолжая вопросительно смотреть на неё. Вздохнув, она начинает рассказывать:

– Во-первых, Руслан! Он не поехал в Лондон – и Гера взорвался. Достаёт бедного мальчика каждый день. А Руслан просто хочет работать, а не учиться. Что здесь такого? Не всем же политиками становиться, верно?

Мои глаза округляются. Руслан хочет работать? Это что-то новенькое.

Помнится мне, ещё год назад он мечтал о Лондоне. Там учится наш двоюродный брат Оскар. И они собирались тусить там вместе.

– Ну а во-вторых, вот эта, – бабушка кривится, посмотрев в сторону лестницы.

Она так же, как и все мы – кроме отца, конечно – не переваривает Снежану.

– Между голубками пробежала чёрная кошка? – уточняю я будничным тоном.

– Ага, пантера, – поправляет меня бабушка, и я прыскаю от смеха. – Ну ты же знаешь, что Гера увлёкся другой женщиной… Снежана тоже это знает.

– Я думал, она умнее, – пожимаю плечами. – Считал, что она быстро реанимируется и вновь станет виснуть на отце.

– В этот раз виснуть она на нём не станет, – заявляет бабушка категорично. – Дело может дойти до развода, Дёма. Снежана это понимает.

У меня вновь округляются глаза.

В смысле – к разводу?

– Неужели отец с ней разведётся?

– Всё может быть, – уклончиво отвечает бабушка. – Вот сестра её уедет, а там посмотрим.

– Подожди! – я так и не доношу очередной блин до рта. – А что, эта семейка ещё у нас?

Я так-то рассчитывал, что когда вернусь домой, уже не увижу близнецов.

– Вещи вроде собирают, – бабушка понижает голос до шёпота. – Скоро уедут.

– Тогда я, пожалуй, в своей комнате спрячусь, – резко поднимаюсь из-за стола. Наклонившись, целую бабушку в щёку. – Спасибо, ба…

– Да не за что, Дёмочка. Хорошо, что ты дома, – она с любовью смотрит на меня. Я уже двигаюсь на выход из столовой, когда она спохватывается: – Подожди, Демьян.

Замираю. Бабушка поднимается со стула и подходит ко мне. Достаёт из кармана вязаной кофты какую-то бумажку и протягивает:

– Вот. Одна милая девочка приходила к тебе, чтобы оставить это письмо. Я решила подержать его у себя, чтобы никто ненароком не взял его. Например, какая-нибудь лисица Ева, которая вечно трётся возле твоей комнаты. Там, в письме, видимо, любовное послание, – заговорщицки подмигивает мне бабушка.

Я в неверии смотрю на листок бумаги, сложенный вдвое. Неужели моя Золушка всё-таки смогла выйти со мной на связь?

– Спасибо! Спасибо, ба…

От затопившего меня восторга готов буквально поднять её на руки и покружить вокруг себя! Обнимаю бабушку за плечи. Она хохочет.

– Беги, Дёма! Беги, пока эта паршивка Ева не явилась сюда.

Я несусь наверх в свою комнату, перепрыгивая ступеньки. Оказавшись внутри, сразу раскрываю письмо…

«Демьян. Это письмо к тебе будет первым и последним…»

Я невольно улыбаюсь, уловив в этой строчке нотки сарказма в стиле Эли.

«Мы с мамой уезжаем. И, наверное, даже к лучшему, что я попрощаюсь с тобой именно так. Мы с тобой слишком разные…»

Улыбка сползает с губ, и я впиваюсь в слова глазами.

«Мы настолько разные, что с самого начала было понятно, чем закончится эта история. Я не Золушка, Демьян. И ты не мой принц. Я уезжаю, ты остаёшься. Не надо искать меня, я буду очень далеко. Будем считать, что мы просто прекрасно провели вместе один месяц лета, ладно? И ты стал для меня хорошим другом…»

Твою ж мать!

Я комкаю письмо, даже не дочитывая. Мечусь по комнате, словно загнанный в клетку зверь.

Что она несёт, чёрт возьми?!

Другом, да?

Просто другом?!

Друзей так не целуют!!

Замираю, вновь разворачивая листок бумаги. И всё же дочитываю последние строки.

«… Ты стал для меня хорошим другом, и я испытываю глубочайшее чувство вины оттого, что ты пострадал от моего отца. И это всё, что я сейчас испытываю. Просто вину. Я возвращаю твою электронную книгу. Всего тебе хорошего, Демьян».

Вину она испытывает! Только вину, да?

Это письмо настолько не имеет души, и от него веет таким холодом, словно его написала не моя Эля.

Но бабушка вряд ли стала бы обманывать меня…

Почему Эля называет меня просто другом? Почему отрицает то, что между нами было?

Ясно, что мой отец вмешался, но ведь письмо она писала не под его диктовку, верно?

Запихнув листок в карман, вылетаю из комнаты. Спускаюсь вниз, чтобы найти бабушку. Мне нужно больше подробностей!

В гостиной сталкиваюсь с братом. Кстати, он мне тоже нужен.

– Оо… Ты дома? – Рус неторопливо перемещается в столовую, а потом на кухню.

Я иду за ним. Брат наливает себе стакан сока.

– Ты был здесь, когда Эля уезжала? – спрашиваю его в лоб.

– Да, был. А что?

– А то! – гневно восклицаю я. – Мы попрощаться не смогли! И она не хочет, чтобы я искал её! Но я не понимаю, почему! Возможно, отец постарался.

– Он может, да, – бесстрастно пожимает плечами Рус. – А она тебе зачем сдалась? Ну развлёкся с ней немного, дальше-то что? В жёны возьмёшь?.. Один, два, три… Всё! За три секунды не ответил – значит, не возьмёшь.

– Подожди… Что это за проверка на вшивость?

Брат залпом допивает сок, ставит пустой стакан на столешницу и собирается уйти.

– Когда-нибудь я возьму Элю в жёны, понятно? – преграждаю ему путь.

– Уверен? Против папаши пойдёшь? Да ты ещё совсем зелёный, мелкий!

– Да уж куда мне до тебя, ага, – отвечаю ядовито. – Ты ведь такой взрослый у нас. Всё время играешься с человеческими жизнями. Споришь, устраиваешь пари.

– И это как-то говорит о моём интеллекте или возрасте?

– Естественно! Ты просто дурак, братец! – выплёвываю я.

Он толкает меня в грудь. Я толкаю его в ответ.

– Дурак у нас ты! – грозно рычит Рус. – Придумал себе любовь с уборщицей. А она тебя взяла и послала. Думаешь, Эля будет тратить своё время на такого малолетку, как ты? Ей парень взрослый нужен! А не мальчишка, который слушается папочку.

– А ты один раз пошёл ему наперекор, и теперь такой крутой, да?

Однако меня всё равно цепляют слова брата. Возможно, Эле я, и правда, не нужен.

– Я всегда добиваюсь того, чего хочу, – бросает Руслан, оскалившись. – Всегда, понимаешь? И наш спор я, кстати, выиграл. Эля же послала тебя!

– Да какой, к чёрту, спор?! – я взрываюсь. – Мы спорили о другом. О том, что кто-то из нас проведёт с ней ночь. И предоставит в доказательство чёртовы трусики, – добавляю, скривившись.

О чём я только думал, заключая это пари?

– Ну ладно, пусть так, – отмахивается брат. – Но и ты его не выиграл. И уже не выиграешь. И я, кстати, знаю, почему дочь прислуги ушла из твоей жизни!

– И почему же? – спрашиваю я без всякого энтузиазма.

– Приготовься, мелкий, сейчас будет очень больно. Мне, вообще-то, реально тебя жаль, клянусь. Наш отец, и правда, замешан во всём этом. Потому что купил твою псевдоЗолушку.

– Как это «купил»? Что ты несёшь?

– Кажется, там проблемы какие-то у её мамаши были, так вот отец их решил. Наверняка и денег подкинул. И выбор, наверное, предложил: либо ты, либо безбедная жизнь для них с матерью. Что она выбрала, несложно догадаться.

– Ты врёшь!

– Думаешь? А ты спроси у отца напрямую! Уверен, мои слова подтвердятся. Но ты не парься, братец. Все бабы одинаковые! Просто относись ко всему философски. А девчонок используй в своих целях.

– Как это делаешь ты, да? – выплёвываю с сарказмом.

– Угу, – он хватает яблоко из корзинки с фруктами. Откусывает и говорит с набитым ртом: – Лично вот я не испытываю никаких душевных мук. И мне хорошо от этого, чёрт возьми. Любовь – это грёбаный обман. Выдумка. Игра в чувства. И каждый из играющих делает это с какой-то определённой целью. Ведь никто из нас не любит просто так. Кто-то за внешность – и пытается затащить понравившуюся девушку в постель. Кто-то за деньги. Причин играть в любовь много… Ладно, – он утешающе хлопает меня по плечу. – Бывай, братец!

Руслан покидает столовую, я его не задерживаю. Через минуту тоже выхожу из дома, сажусь на шезлонг рядом с бассейном и бездумно пялюсь в одну точку.

Слова брата засели в моей голове и даже укоренились там. И чем дольше и неподвижнее я сижу, тем быстрее его слова кажутся мне правдивыми, объясняющими реальную ситуацию.

Эля просто бросила меня!

По большому счёту, решила все проблемы матери за счёт моего отца и наших отношений. Вот и всё!

Рус прав!

Любовь – это грёбаная выдумка! Игра…

Несмотря на то, что начинал эту игру с Элей я, проиграл тоже я.