Глава 41
Демьян
– Нет, так дело не пойдёт, – усмехается Эрик, догоняя меня на лестнице. – Я хочу знать подробности! Девчонка просто шикардос, если что. И если она заноза в твоей заднице, то я могу достать эту занозу и забрать себе.
– Что-о?! – возмущённо фыркаю я. – Да уж, конечно! Васька с тебя три шкуры спустит, – отшучиваюсь, продолжая подниматься по лестнице.
Элю я уже потерял из виду, но если она, и правда, учится теперь в 11«А», значит, должна сейчас стоять возле кабинета русского и литературы. Ведь это мой 11«А»!
И где, собственно, Остап? У меня тут тьма-тьмущая проблем накопилась, а его всё нет!
– Мы с Васькой так и не пришли к консенсусу, – нехотя отвечает Эрик, не отставая от меня.
– Помиритесь, – отмахиваюсь.
Может, они и не помирятся в итоге, но сейчас меня совсем не заботит судьба одноклассников. Я хочу знать, как Золушка попала сюда!
Вижу, как Эля заходит в класс, и тут же залетаю следом. Притормаживаю в дверях, пока она общается с нашей класнухой, а когда та усаживает её на четвёртую парту в третьем ряду, сразу направляюсь туда же. Попутно бросив классной:
– Доброе утро, Марта Юрьевна.
– Доброе, Демьян, – отзывается она.
Но я даже не смотрю на учителя. Все моё внимание приковано к Эле. Её посадили рядом со Светкой – одной из заучек класса. Приобняв ту за плечи, шепчу возле виска:
– Помню, у тебя со зрением не очень, Светуль. Я тут решил, что могу отдать тебе свою парту. Она ближе к доске.
И пока Светка соображает, что вообще происходит, буквально силой поднимаю её из-за парты и веду к третьей в центральном ряду. Так же силком усаживаю на свой стул. Возвращаюсь обратно, беру её рюкзак и отдаю Светке.
– Демьян… – она начинает подниматься со стула, вроде бы пытаясь протестовать.
Я давлю на её плечи, и девчонка с грохотом садится обратно.
– Будешь рыпаться, – с нажимом шепчу ей в самое ухо, – расскажу всем, что видел тебя в мужском туалете.
– Но это же неправда! – в отчаянии восклицает Светка.
– А кому поверят, как думаешь?
Она закусывает нижнюю губу, так и не решаясь ответить. И больше не пытается встать.
– Вот и чудненько! – легонько хлопаю её по плечу.
Возвращаюсь обратно к четвёртой парте. Стягиваю рюкзак с плеч, швыряю его на пол. Сажусь рядом с Элей.
– Ну и что за цирк ты тут устроил? – спрашивает она как-то устало.
Я впиваюсь взглядом в её лицо.
– Цирк – это твоё появление здесь! Как ты сюда попала, а? Продалась вместе со своей мамкой моему отцу, да?
Она морщится от моих слов.
– Вообще-то, это не твоё дело, Демьян.
– Это как же? Мой отец разводится с моей «горячо любимой», – рисую кавычки в воздухе, – Горгоной. Встречается с твоей матерью. И, возможно, уже завтра мы станем сводными. Ведь так? Если ты здесь, значит, никуда не уехала. И твоя мама в свободном доступе для моего отца. Как удобно всё получилось, верно? Даже не пришлось оставаться у нас работать.
– Что ты такое говоришь? – начинает шептать Эля, оглядываясь по сторонам.
Да, мы, безусловно, привлекаем всеобщее внимание. Но меня уже несёт.
– Так что? Мне уже можно называть тебя сестрёнкой, Золушка? Просто то слово, которое ты использовала в письме, мне не очень нравится. Лучше уж сестрёнка.
– Демьян, перестань!
Она смотрит на меня укоризненно. Вероятно, ожидала другого приёма.
– Не перестану! – отрезаю я.
Мне хочется вывалить на неё всё, что успел надумать этой ночью.
Во-первых, я лежал в больнице, и у меня не было возможности связаться с ней. Дни считал до того момента, когда выйду на свободу, и мы наконец увидимся. А тут такое «замечательное» письмо. И убивающее меня подозрение, что Эля действительно продала наши отношения. А теперь это подозрение превращаются в реальность! Наверняка именно поэтому она здесь! Похоже, они с мамой получили не только возможность решить проблемы с тем уголовником, но и шанс на безбедную жизнь!
Да меня тошнит от всего этого!
Однако высказаться мне мешает звонок. А после того, как Марта Юрьевна представляет Элю всему классу, ещё и сваливается на голову пренеприятнейшее известие… И это даже не просто известие. Это как гром среди ясного неба. Как выстрел в голову, вашу ж мать!
Остап… Мой лучший друг… Он ушёл из нашей школы… Перевёлся в другую, которая находится в другом городе. Туда, где учится его Варя. И он даже не сказал мне ничего!
Да какого хрена происходит?
Теперь мне становится понятно, почему Остап так спешил отдать долг моему отцу. Потому что давно решил, что уедет, и не хотел оставлять здесь хвостов.
Пока Марта Юрьевна готовится к уроку, я строчу Тапу сообщение: «Значит, уехал, да?»
Ответ приходит почти сразу.
«Значит, ты уже в курсе, да?»
А потом сразу ещё одно сообщение от друга с коротким, но ёмким «прости».
Наверное, я не имею права обижаться на него… Но на душе становится совсем паршиво. Быстро набираю текст: «Как всё прошло? Вы встретились? Ты учишься в её классе?»
Остап отвечает через минуту: «Всё даже лучше, чем я мог предположить. Я люблю её. И теперь мы вместе. А ты как?»
Я кошусь на Элю. Вот и я, вроде как, теперь учусь в одном классе с девушкой, которую ещё недавно считал своей. А она, видите ли, считала меня другом.
Брезгливо поморщившись, строчу ответ.
«Я – лучше всех. Но в любовь больше не верю!»
Вырубаю телефон, убираю в карман и вновь смотрю на Элю. Она достаёт из рюкзака учебник и тетрадь.
– Как у вас дела с летним чтением? – спрашивает Марта Юрьевна, оглядывая всех нас. – Всё по списку прочитали?
Я подаю голос:
– Ага, почти. Особенно понравился «Гранатовый браслет».
– Хорошо, Демьян. Очень хорошо, – кивает класнуха. – Поделишься, чем именно понравилось это произведение?
– Ну как же? – вальяжно откидываюсь на спинку стула. – Неразделённая любовь… Мы, подростки, обожаем всякую драму.
– Ясно, – отмахивается Марта Юрьевна. – Ты, как обычно, паясничаешь, Демьян. Давай немного посерьёзнее, ладно? Всё-таки одиннадцатый класс!
Я вновь кошусь на Элю, а она в этот момент смотрит на меня. Между нами сразу взрывается целый вихрь самых разных эмоций…
Да, претензий друг к другу накопилось немало. И всё, что нам сейчас нужно – это поговорить. А если она не захочет этого делать, я поступлю с ней так же, как Остап поступал с Варей…
Глава 42
Эля
Демьян буравит меня взглядом почти весь урок литературы. Когда наступает перемена, мы остаёмся в классе, потому что следующий урок – русский язык.
На этот год моим классным руководителем стала Халезова Марта Юрьевна. С первых минут она показалась мне приятной женщиной. А ещё я поняла, что у сына мэра в этом классе особые привилегия, ведь даже классный руководитель не рискнул пересаживать нас. А он просто взял и отправил ту девчонку за другую парту.
Внутренне приготовившись к очередному словесному раунду с Демьяном, поворачиваюсь к нему всем телом. Но он удивляет меня. Схватив свой телефон, пулей вылетает из класса. Меня тут же окружают одноклассницы. Все, кроме одной девочки, которая остаётся сидеть на месте и лишь смотрит на меня нечитаемым взглядом.
– Привет! Эллина значит Эля, да?
– Откуда ты?
– Уже знакома с Демьяном?
– Когда вы познакомились?
Девчонки засыпают меня вопросами, и я с трудом успеваю отвечать на них. Одновременно они успевают мне рассказать о лучшем друге Демьяна – Остапе. И о том, что теперь весь интерес противоположного пола с удвоенной силой обрушится на первого, потому что второй поменял школу. Одна из одноклассниц даже успевает предупредить меня о какой-то Звёздной – якобы первой красавице школы. Вроде бы я должна её бояться. А лучше вообще с ней не связываться.
Господи… Вот в такой переделке я точно никогда не бывала. Лучшее, что было в постоянных переездах – я ни с кем не успевала сблизиться. А значит, и врагов не наживала.
Когда звенит звонок, и все рассаживаются по своим местам, я встречаюсь взглядом с той девочкой, которая не стала подходить ко мне. Киваю ей в знак приветствия, но она сразу отворачивается.
Что ж…
Марта Юрьевна уже начинает урок, когда Демьян врывается в класс и садится на своё место. Точнее, на то место, которое он себе просто присвоил.
– Спасибо, что всё-таки решил почтить нас своим присутствием, – поддевает его учительница.
Демьян не остаётся в долгу:
– Что Вы, что Вы! Я не мог это пропустить, Марта Юрьевна!
Она с улыбкой отмахивается от него. Влияние статуса мэра во всей своей красе…
Весь урок Демьян почти не смотрит на меня. Да и на учителя тоже. Вертит в руках свой телефон и выглядит очень задумчивым. Когда звенит звонок, не поднимается со стула.
Я ставлю рюкзак на колени, складываю учебник, тетрадь, пенал… Из кармашка достаю свой телефон, быстро проверяю на наличие звонков или сообщений. Там есть смс от мамы, но я его не читаю. Этот телефон подарил мэр, потому что отказался отдать мой старый. И мне пришлось его взять.
Демьян, сидящий рядом, дёргается ко мне, и я искоса смотрю на него. Но он уже успевает отвернуться и отодвинуться.
Он сидит абсолютно неподвижно, пока я не встаю со стула. Его рука неожиданно сильно хватает моё запястье, и Демьян дёргает меня обратно. Я приземляюсь на пятую точку и морщусь от боли.
Что на него нашло?
Пытаюсь вырвать руку, но Демьян крепко держит её, наблюдая за теми, кто ещё не покинул класс.
– Отпусти меня, – я не выдерживаю. – Что ты делаешь?
– Жду, когда все уйдут, – признаётся Демьян.
– Зачем?
– Затем, что я ещё не закончил.
Он говорит так грубо, что мне совсем не хочется оставаться здесь с ним наедине.
У меня всё-таки получается вырвать руку, вскочить со стула и подбежать к двери. Правда, Демьян быстро нагоняет меня, выдёргивает рюкзак из моих рук и перебрасывает тому парню-корейцу, своему приятелю. Я не успеваю и пикнуть, как Демьян забрасывает меня на плечо. Все, кто ещё остался в классе, начинают дружно улюлюкать и хлопать в ладоши. Под эту какофонию Демьян выносит меня из класса в коридор. Там весьма оживлённо… Многие тоже начинают улюлюкать.
Мне чертовски стыдно. Я дёргаю ногами, колочу руками по его спине и умоляю меня отпустить. Но Демьян широким шагом идёт к лестнице, придерживая край моей юбки, чтобы я не сверкала трусиками на всю школу.
Ну хоть за это спасибо…
Он стремительно поднимается по лестнице, проносится по коридору третьего этажа, распахивает какую-то дверь… Когда наконец-то ставит меня на ноги, я понимаю, что мы оказались в тёмной тесной кладовке.
Демьян оттесняет меня в самый дальний угол. Упираюсь спиной в стену, с опаской глядя на него. Никогда не думала, что начну бояться этого парня. Но сейчас мне почему-то страшно.
Его злой взгляд впивается в моё лицо.
– Значит, мой папаша купил тебе новый телефон, да? Что ещё он тебе купил? Хм… Точно! Как вариант – новую жизнь!
– Я не просила его покупать мне телефон. Я лишь просила вернуть мне старый.
– Да уж, конечно! – фыркает Демьян. – Как-то слабо ты отказывалась от нового айфона.
– Демьян… – упираюсь руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть. – Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь.
– Серьёзно? А мне не понравилось твоё письмо, и что? – парирует он язвительно.
Чёрт! Я тоже начинаю закипать.
– А мне не понравилось то пари, которое ты выиграл! Где мои трусики с мышками? Где? Ах да, ты же отдал их Руслану как доказательство!
– Что ты несёшь? Какие трусики?!
Но я уже его не слушаю и говорю о том, что наболело:
– А ещё мне, чёрт возьми, не нравится чувствовать себя преданной! Ева была в твоей постели! Дважды! Или ты будешь это отрицать?
– Да у нас с ней ничего не было! – его тон кардинально меняется, становится взволнованным и даже слегка виноватым.
Я замолкаю. Вглядываюсь в его лицо, которое сейчас тоже выглядит виноватым.
– Значит, это правда… – голос срывается на писк. – Она реально была в твоей постели… Господи… Тогда зачем нужно было со мной разводить все эти сопли?! – и тут же сама и отвечаю: – Ах да, точно! Пари!
– Эля…
– Нет! – я с силой бью его в грудь. – Хочешь знать, почему я написала то письмо? Это ответка, Демьян! Ответка на то, как ты поступил со мной! Твой отец тут ни при чём, я сама сделала такой выбор.
Да, я вру. Но я хочу, чтобы ему стало больнее, чем мне самой сейчас.
До последнего надеялась, что Руслан соврал, и Евы не было в постели Демьяна… Только сейчас я осознаю всю глубину боли, которая в один мах обрушивается на меня. Раньше её сдерживали крупицы сомнения в словах Руслана… А теперь она овладевает мной и заставляет сжаться моё сердце.
– Отвали от меня!! – кричу я, задыхаясь.
Снова бью Демьяна в грудь и пру напролом, как танк, чтобы пройти к двери. Демьян что-то сбивчиво говорит, но я уже ничего не слышу. В ушах стоит шум, глаза наполняются слезами.
Не знаю, что меня удерживало от истерики всё это время, но это что-то сломалось прямо сейчас.
Как он мог?!
В любви мне признавался…
А сам таскал Еву в свою койку…
Боже… Вика права – они все одинаковые.