Глава 46

Демьян

Ночью мне приснился сон. На самом деле – самый настоящий сюр. Другая реальность… Яркая живая картинка, в которой мы с Элей были вместе. А мой отец женился на её маме.

Проснувшись утром, сначала я испытал растерянность, а потом невероятную боль оттого, что всё это было сном. А моя реальность куда хуже и уродливее… Я должен жить по указке отца. Он даже девушку мою смог подкупить, и теперь она не моя девушка!

Я устал так жить!

И сейчас, лёжа здесь, на полу спортзала, испытываю ещё большую боль от её слов.

Элей наверняка движут чувство вины и жалость!.. Но какого хрена тогда она держит меня за лицо и дрожит всем телом?! Почему ведёт себя так, словно любит?..

Я же чувствую, что любит!

Приоткрыв один глаз, выдавливаю из себя:

– Я в порядке, перестань лить слёзы, Золушка. Я их не стою.

Да, она плачет.

Почему она плачет?

– Сто́ишь… Конечно, сто́ишь, – глотая слёзы, произносит Эля. – Ещё как сто́ишь… Пожалуйста, вставай, Демьян. Мне чертовски страшно за тебя!

Похоже, я перегнул немного палку, разыгрывая обморок… Но теперь уже и отступить не могу.

– Не хочу вставать… Лучше ты полежи здесь со мной.

Поймав её за руку, тяну на себя, и она падает на мою грудь. Тут же с силой прижимаю её к себе.

– Демьян, скажи, что ты в порядке… – сдавленно шепчет Эля, уткнувшись носом в мою шею.

– Я в порядке, – целую её в макушку. – И с моей головой тоже всё в полном порядке.

Она резко отстраняется и, немного приподнявшись, заглядывает мне в глаза.

– Ты разыграл меня, да? – шепчет ошеломлённо.

Я криво ухмыляюсь.

– Немного…

– Да ты в своём уме?! – выкрикивает Эля, шарахнув кулаком мне в грудь.

Весь воздух вышибает из грудной клетки, если честно. Но я успеваю отреагировать и нахожу в себе силы, чтобы снова притянуть её к своей груди, прежде чем она успеет сбежать от меня.

– Ненавижу твои глупые игры! – гневно рычит Эля, продолжая меня колотить. – И тебя ненавижу!

– Неправда. Ты меня любишь, – парирую я.

Она замирает от неожиданности и застывает в неподвижном молчании.

Мне сложно понять, что творится в её душе. Перевернувшись, подминаю Элю под себя и накрываю своим телом. Хватаю ладонями за щёки, вынуждая посмотреть на меня.

– Ведь любишь, да? – спрашиваю с волнением, шаря взглядом по её лицу.

Но от затянувшегося молчания Эли моя самоуверенность начинает колебаться. Только она это может. Только она может делать меня таким слабым… зависимым. Ведь я зависим от неё!

– Не молчи, Золушка! Пожалуйста!

– Что толку от любви, которую мне не положено испытывать, – отвечает она тихо.

– Почему?! Это мой отец тебе запрещает?!

Она отводит взгляд, но всё же едва заметно кивает.

Понятно! Значит, мой отец точно в деле! Вашу ж мать!!

– И что? Ты будешь его слушать? Вот я – так точно не собираюсь!

– Демьян, я обещала… – говорит она так, словно извиняется. – И дело, конечно же, не в новом телефоне, и даже не в новой жизни для нас с мамой. Дело в том, что Георгий Юрьевич действительно помог разобраться с моим отцом…

– И что?! – резко перебиваю её. – Ну помог. Окей… Дальше-то что? С какой радости мы не можем быть вместе? Как он это объясняет, чёрт возьми?!

– Он никак это не объясняет, – Эля вновь прячет взгляд, а потом её будто прорывает: – Да и не требуется никаких объяснений! Я не подхожу тебе. Я не из вашего круга. У меня нет денег, связей… Зачем сыну мэра такая девушка? К тому же мы так молоды… Тебя ждёт потрясающее будущее, наверняка ты поедешь учиться в какой-то престижный вуз за границу. А я буду лишь мешать тебе. Особенно, если стану причиной того, что ты не захочешь ехать. Я могу стать обузой, понимаешь? Стеной, которая будет отделять тебя от перспективного будущего.

– Сейчас я вижу лишь одну стену, отделяющую меня от девушки, которая стала для меня всем…

Голос пропадает. Меня накрывает бурей эмоций от её слов, от этого признания, становится трудно говорить… Но я всё равно продолжаю:

– Эта стена – мой отец. И я с лёгкостью перелезу через эту стену. А ты?

Она задумывается, но я не позволяю ей думать слишком долго.

– Это всё он тебе сказал, верно? Про вуз, про то, что ты мне не подходишь?

– Нет… Но ведь это правда!

Я сжимаю её лицо ещё сильнее.

– Господи… Какая же ты у меня дурочка, Золушка. Ну какая ты обуза? В конце концов, у моего отца достаточно денег, чтобы запихнуть в забугорный вуз хоть весь наш класс. Да и ехать я туда не собираюсь, если что. И дело даже не в тебе, вообще-то! Не представляю своей жизни на чужбине.

– Ты это просто так говоришь, – упрямится Эля.

– Да конечно! А зачем я это говорю, не подскажешь?

Она кусает губы, вновь задумываясь. Но, пожалуй, на сегодня хватит уже думать!!

Впиваюсь в её губы с такой силой, словно это единственный источник воды на всей планете. Хотя для меня это так и есть…

Эля запускает пальцы в мои волосы на макушке и с пылом отвечает на поцелуй. Боль в моей груди исчезает бесследно. Оторвавшись от её губ, произношу шёпотом:

– Я люблю тебя, моя Золушка.

Заглядываю в голубые глаза девушки и вижу в них такую же любовь, какая горит во мне. Господи… Ну скажи мне… Скажи, пожалуйста!

Она тихо произносит:

– Я тоже тебя люблю!

Господи, спасибо!!

Прижимаюсь к её губам. Вновь целую, на этот раз медленно и нежно. Вот теперь я безоговорочно счастлив без всяких «но».

– Но что нам делать с нашей любовью? – грустно произносит Эля, внезапно прерывая наш поцелуй.

Ухмыляюсь.

– Бороться, конечно! Ты готова?

На этот раз она не медлит с ответом:

– Да.

А спустя мгновение воодушевлённо уточняет:

– Ты знаешь, как?

Чмокаю в кончик её носа.

– Бунт! – бросаю коротко. – Мы устроим бунт!

В этот момент в дверях зала появляется Эрик. Друг с облегчением выдыхает и произносит с улыбкой:

– Ну слава Богу… Всё свершилось!

Встаю сам и поднимаю Элю с пола. Она смотрит на него с притворной строгостью.

– На самом деле это было очень жестоко с вашей стороны!

– Прости! – Эрик тут же поднимает руки перед собой. – Это всё он придумал, если что!

– Да-да, я виноват, – смиренно опускаю голову, расплываясь в улыбке: – Но совсем не раскаиваюсь, если что.

Эля собирается возмутиться, но я быстро её целую, хватаю за руку и переплетаю наши пальцы. Мы выходим из зала, и я обращаюсь к Эрику:

– У меня будет ещё одна просьба. Помоги нам свалить из школы. Хочу побыть со своей девушкой наедине, – подчеркнув голосом слово «девушкой», бросаю взгляд на Элю.

Она смущённо улыбается и сжимает мою руку.

– Зачем из школы валить? Подсобка же свободна! – ехидно замечает друг. Потом сдаётся: – План есть?

Моя улыбка становится шире:

– Да сколько угодно!

* * *

Я прохожусь губами по шее. Поднимаюсь к подбородку, устремляюсь к её припухшим губам… Особое внимание уделив уголкам рта, с наслаждением впиваюсь в него. Нависнув над Элей, вынуждаю её лечь на парту…

Градус между нами за последние три недели вырос до предела.

Каждую перемену мы проводим в подсобке. Иногда прогуливаем уроки – тоже в подсобке.

Бунт! Да, это он есть!

Отец запретил Эле быть со мной. А мне – с ней. Но подчиняться мы не собираемся. И не собираемся скрывать наши отношения.

Но отец слишком занят работой и отношениями с Элиной мамой. А ещё каждодневными ссорами со Снежаной, которые я наблюдаю по вечерам. Горгона явно подозревает о продолжении его романа на стороне.

Или ему не до меня потому, что Рус выкидывает номера: сначала не стал поступать в престижный Лондонский университет, потом его новый мерседес оказался покрыт развесёлым граффити…

Оказалось, что машину разрисовала Вика – девушка с синими волосами. Она стала для нас с Элей героем, ведь ей единственной удалось пошатнуть самоуверенность моего брата настолько, что Рус буквально заболел этой девчонкой.

В любом случае, отец вот уже три недели не видит того, что происходит прямо у него под носом. Не видит или не хочет видеть, что мы с Элей нарушаем установленные им правила. И встречаемся, несмотря ни на что.

– Демьян, – шепчет Эля, уперевшись руками мне в грудь, – это слишком…

Да, знаю. Иногда нас так захлёстывает страстью, что я с трудом могу себя контролировать. Мы оба тяжело дышим. Воздух в маленькой подсобке раскалился до предела. Эля спиной лежит на парте, я придавил её своим телом. Даже пару пуговиц на её кофте успел расстегнуть.

– Ты помнишь про своё обещание? – негромко спрашивает Эля, пряча взгляд под ресницами.

Не будь здесь так темно, уверен, что увидел бы её порозовевшие щёчки.

– Да, помню… – отзываюсь осипшим от напряжения голосом. – Мы будем ждать до ноября… Но мне всё сложнее сдерживаться… – признаюсь по-честному.

В ноябре нам с Элей исполнится по восемнадцать. Наши дни рождения рядом. Сначала мой, потом её – всего через два дня. Договорились, что отметим сразу оба в её день рождения – он приходится на воскресенье.

Звенит звонок, и я с тяжёлым вздохом застёгиваю пуговицы на её кофте. Потом мы торопимся на урок. Можно было бы прогулять, но это любимый предмет моей Золушки. Литература.

За это время мы дочитали все книги, которые были заданы на лето. Делали это тоже вместе. Иногда на лавочке в парке после школы. Иногда прямо в подсобке, прогуливая очередной урок.

Моя Золушка буквально за несколько дней умудрилась разбудить во мне тягу к знаниям. Даже учителя нас не рассаживают, считая, что она прекрасно на меня влияет. И закрывают глаза на то, что иногда на уроках мы переплетаем наши пальцы под партой.

Кстати, Эля прекрасно вписалась в наш класс и подружилась со всеми, особенно с Васькой. Эрик и Вася тоже потихоньку налаживают отношения друг с другом, и мы даже гуляли однажды вчетвером.

В общем, жизнь налаживается. И даже не известное пока будущее совсем не пугает нас.