Часть 36. Марго

Я выбегаю из здания загса так быстро, словно за мной гонятся разъяренные демоны. И только когда свежий ветер взметает волосы и касается морозным дыханием лица, понимаю, что непроизвольно плачу.

Зачем он сказал мне все это сейчас? Не раньше, когда еще могла бы поверить. Когда хотела верить. Когда пыталась понять происходящее…

Нет, именно теперь. Когда почти убедила себя, что смогу без него прожить. Когда почти приучила себя к мысли, что в жизни есть и иные важные вещи, помимо любви. Что есть планы, стремления к чему-то высшему и способность быть счастливой даже без того, кто был для тебя воздухом.

И вот теперь одна лишь его фраза и все, что говорила себе, кажется жалким самообманом. А в воспоминаниях так и стоят эти глаза — прямые, откровенные, кажущиеся неспособными лгать.

А на другой чаше весов — снова бесконечные вопросы, на которые Ян по-прежнему не торопится давать ответов. Только слова, одни лишь слова и ничего больше.

Нет, не имеет смысла ходить по замкнутому кругу. Если наш брак рухнул, значит, он стоял на непрочном фундаменте. И незачем латать то, что все равно неминуемо рассыпалось бы.

Злым, порывистым движением смахиваю слезы с лица. Не нервничать. Ребенок внутри меня — одна из самых весомых причин жить. Тот, кто будет любить меня всегда, в отличие от мужчины, которого потеряла.

Глубоко вдыхаю и напоминаю себе о том, что мне нужно сделать несколько дел за этот выезд в город. Выбираться слишком часто из уединенного домика — чересчур утомительно. Поэтому я быстро кидаю взгляд на наручные часы и вызываю такси. Времени уже впритык на то, чтобы добраться на прием к врачу.

Светлана Ивановна поднимает на меня проницательный взгляд, когда вхожу по приглашению в кабинет. От того, как пробегает по мне глазами, сканируя с головы до ног, я мгновенно чувствую себя обнаженной, хотя еще даже не нахожусь в кресле.

— Ну как дела, Григорьева? — бодро интересуется гинеколог, пока я готовлюсь к осмотру.

— Я больше не Григорьева, — отвечаю глухо и у самой на душе от этого понимания что-то скребет.

— Вот как, — протягивает она в ответ. — Интересные новости, но к делу отношения не имеют. Устраивайся давай.

Я покорно занимаю кресло и впиваюсь взглядом в лицо врача. Мне страшно увидеть там признаки того, что что-то не в порядке, но оторвать глаз все равно не могу. Светлана Ивановна озабоченно хмурится и сердце тут же замирает в тревоге.

— Все в порядке? — спрашиваю, не в состоянии более молчать.

Врач невозмутимо продолжает осмотр, а через некоторое время отстраняется и кидает на меня осуждающий взгляд.

— С ребенком — да, а вот ты мне не нравишься. Мужик приходит и уходит, а ребенок — это навсегда, — изрекает она истину.

— Я просто… учусь жить заново, — отвечаю, принимая сидячее положение. Кажется немного странным говорить за жизнь в лежачей позе, с раскинутыми ногами.

— Ладно, одевайся, — вздыхает врач. — И побольше отдыхай. Пол будущего ребенка узнавать будем?

В воображении сразу же рисуется картина образцовой пары, которая пришла на УЗИ вместе, чтобы впервые увидеть своего малыша. От понимания, что буду там совсем одна, в сердце болезненно колет. Конечно, я представляла все себе совсем не так. Конечно, мечтала, чтобы Ян держал меня за руку в самый значимый момент, но всего этого уже не будет. И к этому факту тоже нужно привыкать. Отныне я — сама за себя.

— Не будем. Пусть будет сюрприз, — отвечаю врачу, начиная поспешно одеваться.

— Ну, на УЗИ все равно сходить надо. Я тебе дам направление.

Я киваю и, дождавшись, когда Светлана Ивановна меня отпустит, с облегчением выхожу из кабинета.

На следующее утро я встречаюсь в условленном ресторане с Виленом. Его странный звонок до сих пор вызывает у меня вопросы, но, когда присаживаюсь за стол напротив этого мужчины, не могу не признать, что весь его вид мгновенно к себе располагает.

— Итак… — говорю со значением, когда нам приносят легкий обед — салат для меня и спагетти для него.

— А вы, я вижу, склонны сразу брать быка за рога, — улыбается мой собеседник. — Ну что ж… Итак, как я уже сказал, я заинтересован в том, чтобы организовать выставку ваших работ.

— И так и не сказали, откуда вообще обо мне узнали, — замечаю в ответ.

— А разве это важно? Ведь все просто: вы — пишете картины, я — желаю их выставлять.

— Неважно, но, как понимаете, мне очень любопытно. Ведь вы их даже не видели.

— Мне достаточно мнения моего информатора, — снова растягивает он губы в улыбке.

— Хочу быть с вами честной, — перехожу я на деловой тон. — У меня не столь много работ. В последнее время я активно пишу, это правда. Есть, конечно, и кое-что из раннего, написанного до того, как…

Запинаюсь, не в силах упомянуть свой развалившийся брак. Вместо этого говорю:

— …До того, как сделала паузу в творчестве. Но не знаю, заинтересует ли это вас.

— Марго, вы должны понимать, что я — профессионал. И, несмотря на то, что в наше время можно грамотной рекламой раскрутить самые бесталанные вещи, я все же наводил о вас подробные справки и знаю, что вы считались очень перспективной художницей, чьи ранние работы участвовали в нескольких престижных конкурсах. Конечно, мне нужно будет взглянуть на все, что вы предложите, и мы вместе решим, что именно подойдет для выставки.

Я слушаю его с удивлением. Несмотря на то, что его интерес ко мне все еще вызывает вопросы, сложно отрицать, что Вилен прекрасно умеет убеждать. И вызывать доверие.

— Ну, тогда мне не остается ничего иного, как пригласить вас в гости, — невольно улыбаюсь я.

— С радостью приму приглашение, — склоняет он чинно голову на старомодный манер. — И, кстати, нам нужно будет отобрать те картины, которые вы пожелаете выставить на продажу.

Такая мысль даже не приходила мне прежде на ум. Но сейчас я вдруг четко понимаю, как хочу поступить.

— Вы, кажется, говорили, что занимаетесь организацией благотворительных мероприятий? — уточняю у Вилена.

Он кивает:

— Да, все верно.

— Тогда, полагаю… вам не составит труда сделать так, чтобы все доходы от этой выставки пошли в благотворительный фонд?

Выражение его лица, прежде безмятежное, меняется. Он смотрит на меня — почему-то с удивлением:

— Да, конечно.

— Тогда так и поступим, — выношу я свой вердикт.

Достав из сумочки блокнот, быстро черкаю на нем свой нынешний адрес и протягиваю листочек мужчине:

— Жду вас в гости в любое удобное время.

После чего поднимаюсь из-за столика и иду на выход. На душе — долгожданное умиротворение, впервые за несколько последних дней. Передо мной сейчас стоят две важные задачи — благополучно выносить ребенка и реализоваться в деле, о котором мечтала всю жизнь. И этого вполне достаточно, чтобы просто забить себе голову и не думать о том, что уже давно не причиняет ничего, кроме боли.