Часть 10. Ян

— Кажется, во время нашего первого свидания мы ужинали… картошкой-фри и чизбургерами, — склоняет голову набок Рита, когда мы добираемся до накрытого на двоих столика.

В ресторане никого, его закрыли по особому случаю — для съемок передачи, в которой участвует сама чета Григорьевых.

Но сейчас не хочу об этом думать. Даже оператор уже не кажется назойливой мухой, раздражающей одним своим наличием.

Слова жены откликаются внутри тем, от чего в груди начинает печь. Все же эта задумка с первыми свиданиями, надо сказать, определенно неплоха. Я как будто там, в прошлом, где мы действительно ели картошку-фри и чизбургеры вместо того, чтобы пойти в ресторан средиземноморской кухни. Потому что этого захотела Рита.

— Ну, совсем необязательно же ехать в макавто, — пожимаю плечами, довольно улыбаясь и отодвигая для жены стул. — Нам приготовили самый лучший фастфуд в самом лучшем ресторане.

Замечаю мелькнувшую на лице Риты тень. Но она исчезает так же быстро, как и появилась. Черт… может, взаправду стоило поехать именно в макавто? Выкинуть по пути оператора, сделать заказ. Набрать как можно больше всякой несусветной, но безумно вкусной гадости и уминать ее вдвоем?

Впрочем, ответа на этот вопрос я не узнаю, потому что уже этого не сделал.

— Знаешь, что сейчас испытываю? — спрашиваю у Риты, когда мы, в полном молчании, приканчиваем порцию довольно сносной картошки.

— Не знаю, — честно признается жена.

Смотрю на нее и ловлю себя на мысли, что тоже не умею читать ни ее эмоций, ни ее настроения. А ведь раньше все было иначе. Я просто… разучился.

— Что машина времени — вполне себе реальное изобретение.

Рита хмурит брови, берет чизбургер, разворачивает его, но, немного подумав, откладывает в сторону. Гадаю, что тому причиной — нежелание портить фигуру, или токсикоз. В последний момент удается сдержаться и не задать тот вопрос, который тревожит больше остальных.

— Что ты имеешь ввиду? — спрашивает она.

— Что вот такие моменты и возвращают нас в прошлое.

— И тебе нравится в этом прошлом?

— А тебе?

Смотрим друг на друга несколько бесконечных секунд. Рита не выдерживает прямого взгляда первая. Отводит глаза, чуть опускает голову.

— Перестань отвечать вопросом на вопрос, Григорьев.

— Да, мне очень нравится в нашем с тобой прошлом, — признаюсь откровенно, и Рита вновь смотрит на меня этими своими безумно красивыми глазами. — И все же, ответь и ты.

Жена прикусывает нижнюю губу, как будто тоже едва сдерживается, чтобы не сказать то, что само просится наружу.

Быстро кивает, и делает вид, что увлечена стаканом сока, который вертит в руках.

— Ты… не изменила своего желания? — вдруг выпаливаю я, даже не успев обдумать того, о чем спрашиваю.

Рита втягивает в себя кислород двумя рваными вдохами. Сначала кажется, что она произнесет те слова, которых так жду.

Что я прогоню к херам оператора, мы просто поговорим, после чего пообещаем друг другу начать все с начала и больше не допускать тех ошибок, которые привели к этому краху.

Но следом на лице Риты появляется уже знакомое мне выражение — с привкусом холода. Она уверенно мотает головой.

Это злит, но злость приходится сдержать.

— Давай возвращаться, — говорю отстраненно, поднимаясь на ноги и мгновением позже отодвигая стул Риты.

Хочется услышать, что она бы хотела остаться на нашем «первом» свидании, но жена просто идет к выходу, давая понять, что согласна — нам нужно возвращаться.

Правда, всего лишь на шоу.

— Ян Александрович, сегодня мы снова поговорим с вами наедине.

Вроде бы, к этому начинаю привыкать, хотя, мне всегда казалось, что на подобную терапию супруги должны ходить вдвоем. Но здесь, на этом реалити, видимо, свои правила. И организаторы будут думать прежде всего о рейтингах и зрелищности. Об этом ни мне, ни Рите забывать не стоит.

— Я слушаю, Марта.

— Как впечатления от вашей с Ритой поездки? — дежурно улыбается мне психолог.

— Хорошие.

— И вам, и вашей жене все понравилось?

— Более чем.

Марта поджимает губы. Видимо, недовольна моими односложными ответами. Впрочем, мне плевать.

— Скажите, Ян… вы любите Риту?

Вопрос даже не ошарашивает. Обескураживает настолько, что я сижу и какое-то время с непониманием смотрю на психолога.

— Моя жена была у вас на таком же разговоре? — отвечаю вопросом на вопрос, подаваясь к Марте.

Снова вижу недовольство, но, учитывая тот факт, кто платит за весь этот балаган, психолог умудряется его скрыть.

— Была.

— И что ответила на такой же вопрос?

Марта снимает очки, протирает их, не глядя на меня. Вновь водружает на нос и, чуть улыбнувшись, теперь уже более тепло, признается:

— Ей этот вопрос мы не задавали.

Понятно. Не хотят услышать то, от чего у меня самого позвоночник холодом сковывает. Что чувств со стороны Риты больше нет.

— Я люблю свою жену, — отрезаю глухим тоном и поднимаюсь из-за стола. — Если бы не любил, меня бы здесь не было.

Не дождавшись ответа, выхожу от Марты. Нужно будет крепко задуматься о том, не стоит ли прекратить все это, смирившись с обстоятельствами и непониманием.

Хотя, кажется, вот-вот грядет тот самый разговор, который и должен расставить все точки над «i». Когда и я, и Рита обнажим то, что тщательно скрываем. А уже после…

Что будет после, в данный момент я даже боюсь представлять.